"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)

— Ага, «Комсомольское слово».
— Они до сих пор существуют? — удивился президент. — Комсомола давно нет, а газета есть. Странно, не так ли?
— Традиции, Глеб Егорович.
— Паразитирование на великом прошлом.
— А я как сказал? — секретарь улыбнулся в соответствии с должностной инструкцией и скрылся за дверью. До пресс-конференции российского президента осталось совсем немного времени.
Кабинет президента РФ. Десять минут спустя.
— Рудольф Сытин, — представился очередной журналист. — «Новое время NEW». Господин Жеглов, как изменится российская внешняя политика после импичмента президента США? Спасибо.
— Хороший вопрос, — кивнул Глеб Егорович. — Но на него очень просто ответить. Я бы даже сказал, что на него ответить архипросто, архиважно и архинужно. Так вот, господа журналисты, со всей ответственностью заявляю, что политика Российской Федерации никогда не зависела от личности американского президента. То есть, нам без разницы, кто именно сидит в Белом Доме. Твиттерсон? Хорошо, пусть будет Твиттерсон. Ах, он не устраивает избирателей и его пинком под зад наладили из тёплого кресла? Наладили и наладили, а причём здесь Россия? Не мы выбирали этого президента и не нам переживать за его судьбу. Российской Федерации ни тепло и ни холодно. И даже не денежно.
Глеб Егорович переждал дружный смех и ободряюще кивнул юной журналистке, поднявшей руку будто на школьном уроке:
— Ваш вопрос, пожалуйста.
— Юлия Барабаш, — подскочила с кресла малолетняя акула пера. — «Вечерний Минск», товарищ президент.
Жеглов молча порадовался тому факту, что хоть где-то остались товарищи среди многочисленных самозваных господ. Видимо, эмоции отразились на лице российского президента, отчего белорусская журналистка неискренне и неумело смутилась.
— Извините за нескромный вопрос, товарищ президент, но читательниц моей газеты интересует связь участившихся разводов губернаторов и их многочисленные самоубийства? И вам не кажется, Глеб Егорович, что эта профессия в России стала самой опасной, превзойдя в процентном отношении шахтёров и военных? То есть, я хотела сказать…
— Спасибо, Юлия, я понял вашу мысль, — остановил журналистку президент. — Только никак не пойму, что тут нескромного? Люди делали выбор между жизнью вообще и семейной жизнью в частности. Вы их осуждаете?
— Нет, но…
— А раз так, то давайте оставим в покое семейное положение наших высокопоставленных чиновников и его влияние на продолжительность жизни. Но могу заявить одно — по каждому случаю ведётся следствие.
— Предварительные результаты есть?
— Люди работают, — президент укоризненно взглянул на настырную журналистку. — Выводы делать рано, но никого не удивлю, если расскажу о ниточках за океан. Да что там ниточки, целые канаты связывали проворовавшихся покойников и их покровителей из Вашингтона и Ленгли.
Пресс-секретарь вышел из-за спины Жеглова и деликатно прокашлялся:
— Господа и товарищи, искренне надеюсь, что слова о покровителях за океаном не выйдут за пределы этого кабинета.
— Вы правы, Дмитрий Павлович, — согласился президент. — Пока нужно широко улыбаться и раскланиваться. Вежливо, мать их… Но я верю, что мы ещё пощупаем этих козлов за тёплое вымя ежовыми рукавицами.
— У козлов нет вымени! — со знанием дела заметила представительница «Вечернего Минска».
— Неважно чем они там размножаются, — президент хлопнул ладонью по столу. — Давайте вернёмся к нашим баранам…
— К козлам, товарищ президент.
— Это цитата из классики.
— Да? — искренне удивилась журналистка. — Буду знать.
Пресс-секретарь поднял руку, призывая развеселившихся репортёров к порядку, и уточнил:
— Прошу помнить, что вы не в театре, а на пресс-конференции президента Российской Федерации. Чья очередь задавать вопрос?
— Стив Фишер, «Лос-Анджелес Таймс», — представился следующий журналист почти без акцента.
Жеглов вопросительно посмотрел на секретаря. Тот вполголоса пояснил:
— С прошлого понедельника газета принадлежит футбольному клубу «Зенит».
— А им зачем?
 
— Вопрос престижа, Глеб Егорович. Спартачи вообще собираются «Дольче Велле» покупать. Играть всё равно ни те и ни другие не умеют, а так хоть есть чем гордиться.
Президент, никогда не любивший футбол, недовольно поморщился, но тут же натянул приветливую маску и доброжелательно улыбнулся Фишеру:
— Прошу ваш вопрос.
— Спасибо, мистер президент, — оживился американец. — У меня много вопросов, но я задам главный с точки зрения жителя США. Итак, мистер президент, что вы намерены предпринять для спасения экипажа Международной Космической Станции? Что уже сделано, и кто несёт ответственность за случившееся? Почему российские космонавты вернулись с орбиты раньше намеченного срока, и как им удалось это сделать без спускаемого аппарата?
— Это всего один вопрос, мистер Фишер? — Жеглову пришлось повысить голос, чтобы остановить словоизвержение американского журналиста. — Признайтесь, школьные уроки математики вы прогуливали?
— Причём здесь математика, мистер президент?
Жеглов не ответил. Ему не было дела до школьных успехов настырного американца, пропади он пропадом вместе с остальным населением его грёбаной страны. За своих астронавтов он беспокоится… Где тот космос и где те пиндосы? Иногда кажется, что они вообще не пересекаются. Разве что госпожа Илона Маркс пытается напомнить о былом космическом величии Соединённых Штатов, и выводит на орбиту игрушечные автомобили в натуральную величину и вполне настоящие спутники по астрономическим ценам.
Но скоро и она сдуется — общественное мнение осуждает необоснованные траты без надежды на прибыль, особенно в такие тяжёлые времена. Действительно, на улицах американских городов идут настоящие бои с применением автоматического оружия, а какая-то сумасбродка занимается сомнительным космосом. Неужели не ясно, что деньги лучше потратить на увеличение пособий по безработице и строительство реабилитационных центров для пострадавших от проигранной государством войны с наркоманией?
Да, весело сейчас в Соединённых Штатах. Но, что удивительно, чем тяжелее положение внутри страны, тем агрессивнее ведут себя американцы во внешней политике. Тонущий корабль под гордым названием Америка не собирается идти ко дну в одиночестве, и намерен прихватить с собой в путешествие вниз как можно больше попутчиков. И весь мир в труху, как выразился прапорщик в одном из старых фильмов.
Пауза затянулась, и пресс- секретарь сделал замечание:
— Нарушаете регламент, мистер Фишер. Один человек — один вопрос. А вы сколько задали? В следующий раз ваша газета лишится права работать в Российской Федерации.
— Достаточно репрессий, Дмитрий Павлович, — усмехнулся Жеглов. — На сегодня достаточно репрессий! А по поводу вопросов господина Фишера могу сказать, что он обратился не по адресу. Совместный полёт на Международную Космическую станцию оплачен американской стороной и нашими европейскими партнёрами в полном объёме, включая возвращение на Землю. Не понимаю причин беспокойства.
— Но ваших космонавтов на МКС нет!
— Да, наши космонавты покинули станцию с использованием техники на новых физических принципах, но это не означает автоматического подключения к опасному эксперименту их зарубежных коллег.
— Опасному? — переспросил американец.
— А вы как думаете? — президент покачал головой. — Наши космонавты рискнули жизнью ради науки, а остальному экипажу МКС нечего беспокоиться — полёт происходит в полном соответствии с подписанным договором. Как только закончится оплаченное время. Так сразу… в смысле, вниз.
Молодой, но уже седой журналист из второго ряда поднял руку:
— Разрешите уточнить, Глеб Егорович?
— Да, пожалуйста.
— Андрей Боцманян, «Военный журнал». Мне думается, американский коллега хочет сказать, что на МКС не осталось специалистов, способных разобраться в управлении спускаемым аппаратом.
— Но сами аппараты есть?