"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
Семистрельный только посмеивался и с охотой перенимал богатый опыт командира, сопровождающийся наглядными практическими занятиями. Тем более, сегодня предстояло решить очень интересную задачу, над которой уже четверо суток ломал голову не только экипаж МКС, но и специалисты внизу. Дело в том, что никак не хотевшая раскрываться антенна экспериментального радиотелескопа несколько дней с пугающей регулярностью преподносит сюрпризы — отказывается работать в штатном режиме, но при пролёте над территорией России вдруг откликается на подвисшие команды и выполняет новые. После пролёта над РФ всё возвращается на круги своя.
— Ты, Лёша, ничего там особо не трогай, — полковник затолкал пылесос на место. — Аппаратура сложная, ремонту молотком поддаётся с трудом. Если что непонятно, да и чёрт с ним, с этим телескопом.
— Вы уже это говорили, Антон Николаевич, — кивнул Семистрельный.
— От повторения никакого вреда, кроме пользы, — командир сделал строгое выражение лица. — Готовься пока, стажёр.
— Да что там той подготовки… — пожал плечами Семистрельный, но развивать тему не стал. Незачем злить командира, и без того раздражённого новостями с поверхности.
Ну сами посудите — болтаешься в космосе внутри тесной банки с шурупами, а внизу уже несколько губернаторов без видимых причин покончили жизнь самоубийством, террорист-смертник взорвал мощную бомбу на Елисейских Полях, арестован и посажен в СИЗО непотопляемый финансовый гений, объявлен импичмент американскому президенту, а Алла Пугачёва попросила политического убежища в Израиле. Плохо всё это или хорошо, Алексей не знал, но командир нервничал.
— Антон Николаевич, пассажиров к работе привлекать будем?
Полковник едва заметно поморщился и покачал головой. В принципе, Семистрельный и ожидал отказа, а предложения сделал исключительно из вредности, стремясь заставить международную часть экипажа заняться хоть чем-нибудь. Сколько можно изображать из себя интуристов в Эрмитаже и заниматься только селфи на фоне Земли в иллюминаторе? Ну, день… ну, два дня… Третья неделя полёта пошла!
— Нет, Лёша, к чёрту пассажиров. Да и тебе спокойнее в открытом космосе, если никто из них помогать не будет.
С такой постановкой вопроса Алексей согласился, но через полтора часа выяснилось, что совсем без помощи стажера не оставили — космические туристы дружно собрались у шлюзовой камеры, чтобы небольшим фестивалем оказать Семистрельному моральную поддержку. И, само собой, чтобы сфотографироваться с героем, не страшащимся шагнуть в бездну. Селфи, мать их…
Американский астронавт неопределённой гендерной принадлежности от избытка чувств мазнул накрашенными губами по стеклу шлема, и сунул стажёру тюбик губной помады:
— Алекс, если ты напишешь на обшивке моё имя, я смогу попасть в книгу рекордов Гиннеса. Не откажешь другу в такой малости?
Алексей уже совсем собрался откинуть политкорректность и сообщить туристам новое направление движения, но командир решительно вытолкал пассажиров:
— Господа, мы работаем.
Волшебные слова произвели магическое действие, и отсек опустел, осталось только яркое пятно губной помады на стекле шлема.
И этот розовый мазок раздражал настолько, что Семистрельный сразу после выхода в открытый космос достал чёртов тюбик и написал на борту МКС короткое неприличное слово. Очень полегчало… А потом запустил злополучную помаду куда-то в сторону Юпитера.
— Вот мусорить в космосе не нужно, — голос командира больно ударил по ушам. — Не приучай марсиан к дешёвой польской косметике.
— Извините, — пробормотал стажёр, и попытался вспомнить, как убавить громкость. — Работаю, Антон Николаевич.
Как раз после этих слов и появилась ОНА. Нет, не женщина… откуда женщины в открытом космосе. На расстоянии вытянутой руки от Семистрельного появилась обыкновенная деревянная дверь с блестящими ручками и большой табличкой «Запасный выход». Чуть канцелярскими кнопками пришпилен листок бумаги с надписью красным фломастером — «Домой — стучать три раза. Налево — стучать два раза. К начальству — входить без стука».
— Командир, тут такое…
Полковник Шкафчиков, наблюдающий картинку с камер стажёра, замысловато выругался и посоветовал:
— Потрогай её.
— Руками?
— Ну не ногами же?
Семистрельный пожал плечами и дотронулся до ручки. Дверь открылась.
— Ой!
Это всё, что успел сказать стажёр перед тем, как его затянуло в дверной проём. Дверь захлопнулась. Остался космос, планета внизу, космическая станция над ней, и обыкновенная деревянная дверь с блестящими никелированными ручками.
— Лёша, ты где там? Почему молчишь?
Ответа нет.
— Держись, стажёр, я сейчас выхожу.
Москва. Кремль. Кабинет президента РФ
Глеб Егорович внимательно осмотрел себя в зеркале и удовлетворённо кивнул — в свете нынешних событий недопустима даже лёгкая небрежность, и ослабленный узел галстука вполне может стать причиной нового витка свирепствующего мирового кризиса. Странная связь, да? Но, тем не менее, так оно и есть… Расстегнул лишнюю пуговицу — обрушил акции, выбрал утром синюю рубашку вместо белой — итальянское правительство в полном составе ушло в отставку. Про ботинки лучше вообще промолчать…
Заглянувший пресс-секретарь изобразил немой вопрос. Уже стало традицией — президент никогда не опаздывает, а секретарь делает вид, будто никогда не напоминает. Сейчас, правда, торопиться некуда, так как пресс-конференция для придворных журналистов будет проходить здесь, в кабинете главы государства.
— Через десять минут запускай, — кивнул Глеб Егорович. — И выбери время для поездки… ну, ты понял куда.
— На двенадцать часов дня вас устроит? — пресс-секретарь сверился с записями в блокноте. В самом обычном блокноте с прошнурованными и пронумерованными страницами. — Или чуть позднее?
— А раньше?
— Раньше никак не получится. Сразу после пресс-конференции вы встречаетесь с представителями молодёжного движения «Всяческая Россия», а затем идёт выслушивание жалоб и предложений простого народа.
— Совсем простого? — удивился президент. — Как ему удалось попасть на приём?
— Не совсем простой, Глеб Егорович, — секретарь снова сверился с записями. — Владимир Владимирович Волков, по некоторым документам тридцать два года, инвестировал восемнадцать миллиардов рублей в сельское хозяйство Славельградской губернии.
— Что значит, по некоторым документам? Их много и все на разный возраст?
— Вот этого никто не может сказать точно. Стандартная проверка каждый раз даёт отличный от предыдущей результат. То есть, если вчера в архивах были записи за такой-то год, то сегодня они могут быть датированы другой датой.
— Мистика, — усмехнулся президент. — Или мошенничество.
— Мошенники не вкладывают огромные деньги в сельское хозяйство.
— Да, не вкладывают, а отмывают.
— Происхождение его состояния выяснить не удалось, но вряд ли связано с криминалом.
— Под этим мнением стоит подпись соответствующего человека?
— Разумеется, Глеб Егорович. Есть даже две кандидатуры в козлы отпущения.
— Перестраховались?
Пресс-секретарь пожал плечами и усмехнулся:
— Есть немного. Не каждый день выбираем кандидатуру простого человека для встречи с президентом.
— Ладно, пора звать журналистов.
— Всех?
— Есть варианты?
— Мы уже два месяца не обрушивали репрессии на свободную прессу, что плохо влияет на имидж главы государства. Народ не одобряет мягкотелость центральной власти, Глеб Егорович.
— Можно и так, — согласился президент. — Кого сегодня расстреляем?
— Если бы расстрелять… — мечтательно вздохнул секретарь. — Пока только лишим права принимать участие в пресс-конференции.
— Причина?
— Искажение фактов, подтасовка фактов, жареные факты, откровенное враньё, увлечение чернухой…
— Это про какую газету?
— Про все.
— А мы какую репрессируем?
Секретарь закрыл глаза и ткнул наугад в список в блокноте: