Сводный монстр (СИ)
Мы и впрямь друг другу не родственники, его отец удочерил меня, но по крови мы никто друг другу! А об остальном ей вообще не нужно печалиться. И вообще дальше наши жизни будут идти порознь.
Аккуратно встаю за занавеской, боясь выглянуть. Собираюсь с мыслями.
— Он еще причинит бед, — пробормотала мать, и тут, впервые, я была с ней согласна. Воротил, воротит и будет воротить. Тяжко вздыхаю.
— Забудь его, я тебя прошу. Как люди на это посмотрят? Ты сама-то веришь, что у вас могут быть нормальные отношения?
Нет. Не верю. Но замечание матери опять выводит из себя.
— Я разберусь сама.
— Езжай домой.
— Что? — оторопела я. — Я только прилетела!
— Тебе нечего здесь делать. Пусть все поутихнет, Макс вернется обратно в Бад Гастайн, ты в Россию, и все наладится.
— Я не уеду, — заявила я.
— Я никогда не одобрю ваши отношения! — кричит она в трубку, и я с досадой бросаю трубку. Как будто мне нужно ее одобрение.
Слушать ее вопли и упреки сейчас совсем не хочется. От разговора муторно на душе. А что я хотела? Чтобы мама меня благословила? Так Макс ей и так словно кость в горле, а тут еще на единственную дочь посягнуть пытается.
Отложив телефон на рядом стоящий комод, я все же отодвигаю штору и сквозь темноту всматриваюсь в окна его машины. Свет не горит. Ни внутри, ни фары снаружи. Просто черное пятно в темной тени забора. Осматриваю все, что могу увидеть из окна, но понимаю, что это бесполезно. На улице его тоже нет. Может спит в машине?
Вполне логично, но почему-то я уверена, что в машине его нет. Просто чувствую, и все. Никакого объяснения. Но где же ему быть?
Жуткая догадка ударяет тяжелым молотом в голову, по спине пробегает струйка холодного пота. Твою мать, он же не пробрался в дом?
Осторожно делаю шаг назад и тут же визжу от леденящего ужаса, потому что спиной натыкаюсь на что-то твердое и живое. Он стоит прямо за мной. Знакомые руки обхватывают меня в жестком объятии. Пытаюсь увернуться и закричать, как на мой нос тут же перемещается большая ладонь с какой-то вонючей тряпкой. В нос ударяет странный мерзкий запах, а дальше… бездна.
— Прости… — успеваю услышать, прежде чем провалиться в темноту.
Глава 34
Открыв глаза, не сразу понимаю, где я. Лежу на чем-то жестком и неудобном, поясница затекла. Глаза смотрят в пугающую темноту, справа, слева, сверху — все черное. Хотя нет, через секунду понимаю, что над головой рассыпаны звезды. Целое небо блестящих звезд. Легкий летний ветерок касается моей щеки, я поворачиваю голову, и до меня доходит, что мое тело слегка качает.
Я куда-то плыву.
В голове моей ясность, как будто я просто спала пару часов, хотя, наверное, так оно и было. Не знаю, что было в той вонючей тряпке, но спала я прекрасно. Поднимаю голову и, скорее по ощущениям, чем по брошенному взгляду, понимаю, что я нахожусь в какой-то старой деревянной лодке, лежу на широкой скамье вдоль судна. Волн нет, только те, что появляются от нашей лодки. На корме большим размытым пятном сидит мой сводный брат и куда-то гребет веслами. Увидев, что я очнулась и пытаюсь шевелиться, он оставил весла и осторожно пересел ко мне. Хотела лягнуть его, но чуть не свалилась с лавки, потому что мои руки и ноги оказались связаны.
— Боже мой… Ну ты и псих, — в изнеможении простонала я, безуспешно пытаясь скинуть веревки.
Макс не произнес ни слова, просто уселся на лавку рядом со мной, нежно убрал мои волосы за уши, чтобы не мешались на лице.
— Макс, это уже слишком, — повысила голос. — Что ты творишь? Развяжи меня немедленно! Куда мы плывем, черт побери?!
— Успокойся…
— Успокоиться? Я связана, бля*ь! Какого черта? — ругаюсь я, но он даже не вздрогнул. — Я позову на помощь, буду кричать!
— Кричи сколько влезет — никто не услышит, ты же сама понимаешь. Тут только ты и я. И не развяжу, пока не буду уверен, что ты не попытаешься сбежать отсюда, перевернув лодку к чертям собачьим. Я плохо плаваю, — говорит Макс. — Пожалуй, не буду рисковать, вряд ли ты будешь меня спасать.
Мы куда-то плывем, сейчас глубокая ночь, не видно ни зги. Я связана. И он мне говорит успокоиться. Ррр.
— Послушай, — пытаюсь держать себя в руках, еле нахожу силы для терпеливого тона. — Что происходит? Что за дрянь ты мне дал вдохнуть?
— Ничего опасного. Я тебя похитил, — выдает братец, и что-то в его тоне дает мне понять, что он широко улыбается. От этого бесит еще больше.
— Зачем? Кажется все и так ясно. Я все сказала!
— Нет, не ясно. Ты же упрямая невероятно, пришлось действовать грязным методом. Прости, я не хотел тебя напугать, — уже мягче говорит Макс.
Самое странное в этой ситуации, что я не напугана. Лишь взволнована его присутствием и нашим уединением. Словно только я и он на краю земли. Наверное, этого эффекта он и добивался.
— Как мы здесь оказались? Что это за место?
— Я привез тебя на машине, мы ехали пару часов, все это время ты спала безмятежным сном. Это просто озеро. Одно из многих.
— Мы в Германии?
— Да, — он явно удивляется моему вопросу.
Я откидываюсь обратно на лавку, не зная, что еще сказать. Мой сводный брат сумасшедший. Просто ненормальный. Я всего лишь хочу попробовать жить новой жизнью, в которой ему не будет места. А он в ответ похищает меня. Неужели это все происходит в реальности?
Тут он вдруг садится у моих ног и кладет свою голову мне на живот. Вздрагиваю, и хочу отодвинуться, но тогда рискую и впрямь свалиться за борт или перевернуть лодку.
— Тебе некуда деться, — бормочет он. — Мне жаль, что я вынужден загнать тебя в угол вот так, но иначе ты меня не выслушаешь никогда, будешь постоянно убегать.
Закусив губу, молчу, потому что да, я согласна. Говорить о нас мне трудно, и я продолжаю бегать, как трусливый заяц в поле. Потому что я больше не верю в наше прекрасное будущее.
— Я не знаю, как все изменить. Ведь того, что было, изменить невозможно. И моим обещаниям ты вряд ли поверишь. Я слажал, и не один раз. Поэтому я скажу тебе прямо, как есть, — он поднял голову с моего живота и посмотрел на меня.
В темноте было трудно различить черты, тем более мне с моим зрением, но я живо представляла себе его синие глаза, чувственные губы, прямой нос. По сантиметру воспроизводила его лицо в памяти, и легкость, с которой я это делала, даже пугала меня. Я знала каждую черточку. Сейчас он был серьезен и сосредоточен.
— Я скажу иначе. Тебе это не понравится, я знаю. Но я не умею по-другому. Так вот. Я говорил тебе, что уже давно весь твой, весь твой с потрохами. И избавиться от меня ты не сможешь. Никогда. Я найду тебя везде, не отстану, и не надейся. Куда бы ты не отправилась, я буду тебя везде преследовать, ты моя. Только моя. — Слова падали на меня тяжелыми камнями, пригвождая к месту. Открыла рот в изумлении. — Прости… Я знаю, как это все звучит. И да, я не очень здоров психически, до сих пор стою на учете. Я все это знаю. Не бойся меня, пожалуйста. Но прошу тебя поверить, что я не обижу тебя. Я что угодно для тебя сделаю, но в обиду не дам. Больше никогда.
— Ты уже это говорил, — тихо бросаю я, и он вымученно вздыхает.
— Я лишь хотел, чтобы тебе стало легче. Тогда думал, что это поможет. Полез под качели. Да, сглупил. Ты никогда меня не простишь, верно? — с горечью спросил он, и я замешкалась с ответом.
Он извинялся за все. За каждую обиду, начиная с тех пор, как нам было тринадцать и шестнадцать.
Я и сама не знала. Почему-то была уверена, что простила. Но на деле получалось что нет, постоянно напоминала. Мы так и будем вечно бороться, пытаясь в этой борьбе друг с другом выжить. Это чертовски трудно.
— Я не боюсь тебя, — отвечаю совсем другое. — Развяжи меня, пожалуйста.
Какое-то время он размышляет, потом протягивает руки к узлам и начинает развязывать.
Незаметно потираю кисти, пытаясь предугадать дальнейший шаг Макса. Но это попросту невозможно. Он так и остается для меня непредсказуемым. На всякий случай сажусь и обхватываю древко весла. Глупость какая-то. Я ему верю, что он больше не обидит, но сама готова защищаться. Разве нам это нужно? Это всегда будет отражаться на наших отношениях. Мне трудно ему полностью доверять.