"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

За рубль мы получили мини-экскурсию. Возница то и дело показывал кнутовищем «посмотрите направо» — тут такой-то генерал проживает, «посмотрите налево» — там князь квартируется. И всё красиво, прямо каждые пятьдесят метров хотелось остановиться и рассмотреть повнимательнее. И в одном месте я не выдержал. На берегу Каскадного пруда я услышал: «А вот гимназия тут мужская», и дернул извозчика.
  
— Останови-ка, братец!
— Что это? — спросила Агнесс, глядя на вполне обычное, безо всяких архитектурных излишеств, двухэтажное здание.
— Здесь учился Пушкин, наш самый великий поэт, — объяснил я.
Да, а вон тот тощий гимназер с немного вытянутым лицом, освобождающий нос на крыльце, может оказаться Колей Гумилевым. А в кабинете директора можно найти Анненского.
Екатерининский дворец оказался ожидаемо грандиозным и даже слегка подавляющим своими масштабами. Дворецкий здесь явно не скучал — такие объемы поддерживать хотя бы в относительном порядке требует усилий огромного количества персонала. Но для нас время нашлось. Еще бы, с такими верительными грамотами.
К сожалению, записочку от Фредерикса зажилить на память не удалось: наш провожатый, представившийся Григорием Авдеевым, ее аккуратненько сложил, будто это был высочайший рескрипт на дорогущей верже, и спрятал в карман.
Кстати, про дворец этот кадр знал очень много. Когда и кто строил какой кусок здания, что там такого выдающегося происходило, время ремонта, что при этом менялось, и прочие детали. То есть мы неспешно шли по анфиладе, останавливаясь довольно часто, и получали возможность оценить ломберный столик, за которым Екатерина Великая играла в карты, место для оркестра, наяривавшего мазурки более ста лет назад, и прочие достопримечательности.
Янтарная комната ошеломила. Не ожидал. Правда, мне захотелось выйти довольно скоро. Давило чуть ли не физически. И я отступил к двери, остававшейся открытой, чтобы подышать, что ли. А Агнесс восторгалась красотами довольно долго. Был бы с собой фотоаппарат — отщелкала бы каждый янтарь.
Естественно, получасом не обошлось. За такое время мы бы только пробежали дворец бегом, нигде не останавливаясь. А потом еще захватили прогулку по царскосельскому парку. Где сюрприз — встретились с самой императрицей. Аликс гуляла в сопровождении фрейлин, казаков конвоя, каких-то чиновников. Царица носила «оттовский» (а в основном мой) воротник и выглядела вполне румяной и счастливой. Ну а чего бы ей не быть румяной? Ночью к новорожденной дочке вставать не надо — на это есть няньки и кормилицы, воротник снимает шейное ущемление, которое не давало жить не только ей, но и всему двору. Знаменитые истерики, как мне рассказывали знакомые врачи, ушли в прошлое, рождение Ольги так и вовсе укрепило ее позиции в императорской семье. Где всем заправляла маман Николая — Мария Федоровна и великие князья.
— Это Ее Императорское величество?!? — Агнесс получила после Екатерининского дворца второй, более мощный удар по сознанию. Впечатлений... выше крыши.
— Да. Давай не будем ее тревожить и отойдем в сторону, вон на ту аллею.
— Евгений Александрович?! Что же вы прячетесь! — царица нас все-таки заметила, сделала рукой жест, чтобы «штрафная стенка» из казаков расступилась — Представьте мне свою спутницу.
Пришлось знакомить побледневшую Агнесс с Александрой Федоровной, почтительно интересоваться здоровьем царицы, ребенка... Ее величество даже изволила перемолвиться с Агнесс на немецком. Разговор долго не продлился, свита отправилась дальше по дорожкам. На прощание Аликс попросила меня об услуге.
— Врачи никак не могут поставить диагноз моей подруге. Княгине... впрочем, неважно. Бедняжка вся измучилась!
— Что же с ней стряслось? — удивился я. Лейб-медиков при дворе — как собак нерезанных.
— Пропал аппетит, выпадают волосы... Только хорошо бы ее осмотреть инкогнито. Не афишируя визит. Могу я на вас рассчитывать?
Что же такое у подруги такого специфического, что не могут поставить диагноз? Сифилис? Но царские лейб-медики знают про спирохету и про серу — сделали бы анализы и укол без меня. Туберкулез? Я вспомнил про Великого князя Георгия Александровича. А я ведь обещал ему помочь! На коронации перемолвились несколькими словами и все.
Разумеется, обязался в ближайшее время встретиться с конфиденткой царицы. Собственно, на этом все и закончилось, мы с Агнесс почти одновременно исполнили поклон-книксен, после чего быстрым шагом направились к Царскоселькому вокзалу. Уже больно сильно потряхивало девушку — встречу еще с царем она явно не выдержит. Вышли прогуляться, называется.
***
В Петербург вернулись, мягко говоря, к позднему обеду. Наверняка Грегор Гамачек уже круги по стенам гостиничного номера нарезает. Наверное, поэтому я проводил Агнесс до двери номера, и сбежал, не дожидаясь родительского гнева. Прыгнул в экипаж и скомандовал извозчику на Моховую.
Зато в кабинете самого большого начальника, то есть в моем, гоняли чаи посторонние. Романовский и Склифосовский. У Дмитрия Леонидовича свой кабинет имеется, если что, но вот ронять крошки от баранок и приманивать тем самым всяких тараканов они решили в моем. Скорее всего, они перемывали косточки кому-то из коллег из института Великой княгини Елены Павловны. По крайней мере, что-то вроде «а он что сказал?» я услышал, когда открывал дверь.
— Евгений Александрович, рад видеть, — Николай Васильевич встал мне навстречу, обнял. — Долго же вас по заграницам носило. Читал, как вы с Микуличем подвиги совершали! Я бы не решился, честное слово! Молодцы!
— Ничего не дам, — сказал я, нахмурившись. — Так разговор начинают, когда просить что-то надумали, — и, не вытерпев, рассмеялся. — А икс-лучи?
— Да я Рёнтгену за них памятник поставить готов! Какое изобретение! Будто глаза открылись!
— Но ведь зачем-то вы пришли, — упорствовал я. — Не верю, что дома у вас самовары кончились.
— Есть просьба, — вздохнул Склифосовский. — На меня взвалили организацию скорой помощи в столице. Набрали врачей, проводим занятия. И я подумал, что лучше вас в этом вопросе никто не разбирается. Хочу пригласить вас прочитать пару лекций, может, практические занятия провести. Чтобы из первых рук.
— Проще было бы отправить их на стажировку к Моровскому, — потер я лоб. — Там и практические занятия, и лекции, всё на месте получили бы.
— Думал просить и об этом, но сами понимаете — надо их собрать, отвезти, разместить. Может, позже, в конце учебы организуем группу. Не знаю даже. Заехали бы завтра, подумаем вместе. Или я вас отвезу... Ну как, согласитесь? Выделите время? Я понимаю, у вас другое в голове сейчас...
Романовский виновато пожал плечами. А то я не знаю, кто меня продал.
— Соглашусь. Куда от вас денешься?
***
Вот зачем я приехал? Чтобы впахивать начинать? Мне после таких потрясений отпуск положен, года на полтора. В Ницце, или на Крите где-нибудь. Не успела дверь за одними закрыться — другой ломится. Тубин пришел.
— День добрый, Евгений Александрович!
— И вам того же. Проходите, присаживайтесь. Самовар к вашим услугам. Рассказывайте, что у вас.
— По ложному слуху. Несколько раз в стороне от пациентов заговаривали о новом лекарстве, гораздо лучшем, чем имеющееся. По аптекам, с которыми работали, запустили такой же слушок, интересовались, смогут ли они готовить для нас быстро и в больших количествах. За нужным человеком надзор ведут.
— Это хорошо. Ждем Жигана, он тоже помочь должен. Людей хватает?
Вот я тут контрразведчик весь из себя. Можно подумать, понимаю что-нибудь. Конечно, я же смотрел кино про Штирлица и про Соломина-адъютанта. Пал Андреич, вы шпион? Но что поделать, приходится с умным видом сидеть, кивать. Главное, я специалистов на это подрядил, мое дело — доклады принимать, и обеспечивать материально.
  
— Хватает. Там у нас... Местные кадры задействовали.
— Вот и хорошо. Еще что?
— По доктору Ельциной, вы велели узнать...
— Да? Как она? Пьет, играет в карты, увлекается кокаином? Какие грехи за ней?