"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

* * *
Весь следующий день я вел себя как заправский отдыхающий. Озадачил мэра за завтраком идеей собирать деньги на ремонт Провала, предложил к девятьсот тринадцатому году выложить на склоне Машука гигантский портрет первого царя из династии Романовых – Михаила. Прогулялся к бювету и пустил в народ фразу про человека, измученного нарзаном. Задал незваному экскурсоводу знаменитый вопрос «А где здесь была дуэль Пушкина с Лермонтовым?», чем вызвал крепкий взрыв мозга у краеведа. Веселился как мог. А что еще делать? Страдать по генетике? Даже в будущем не научатся еще нормально править гены – метод CRISPR только-только на разных кроликах опробовали. Ну и серповидноклеточную анемию вылечили. У одного или парочки пациентов, не помню уже точно. А вот что помню, сопротивление общественности всей этой биотехнологической революции. Это что же… Можно будет править и не больные гены? Заказывать деткам цвет глаз, размер груди девочкам и увеличенный мышечный корсет мальчикам? Евгеника! Как есть евгеника. Ну кто доверит ученым заниматься селекцией человеческого рода? Мы помним, как всякие «Менгели» «потрудились» на этой ниве в Германии. И чем это все закончилось для Европы. Да и для мира в целом.
  
Честно сказать, даже появление пенициллина будет шоком для цивилизации. Резко упадет детская смертность, а рождаемость-то останется на прежнем, высоком уровне. Кризис, связанный с перенаселением, – ловушка Мальтуса во всей ее красе. А в России, в центральной части страны, крестьяне и так на головах живут. За каждый кусок надела дерутся стенка на стенку. Голод. Вот что следует за появлением эффективных лекарств. Ибо сельскохозяйственные технологии не успевают за прогрессом медицины. И что мне теперь делать? Практиковать еще и агрономию?
От этих мыслей у меня резко испортилось настроение. Заниматься агрономией я был не готов – не только образования не хватает, но и желания. Ну, зеленая революция, ну, химизация. А детали? Что там внутри, кроме пестицидов? Бог его знает!
После попытки запихнуть в организм минералку дошел до военного лазарета. Сразу вспомнил мемуары хирурга Вишневского, в которых он описывал операцию при освещении горящими спичками. В воровстве начальство заподозрить трудно – тут просто воровать нечего. Но стараются, работают. Полковник Головков рассказал об окучивании местных меценатов. Без их участия всё давно развалилось бы. Навели переполох, выйдя на врачебный обход. Я был в роли почти академика, это только с ними на обход вываливает весь персонал без исключения. И смотрят не на пациентов – они уже всем давно надоели, – а на заезжую знаменитость.
Прокатились потом к свояку начальника лазарета. А что, хороший кандидат. Строен, худощав, с развитыми мышцами. Относительно молод, слегка за сорок. Ну и приступ печеночной колики был недели две назад. Так что можно без опаски планово сделать операцию, а то у пациента слезы на глаза наворачивались, когда он о своих страданиях рассказывал. Я бы тоже заплакал, придись родить через печеночный проток камень с перепелиное яйцо. Трофей потом уже достали, после того, как он вышел естественным путем.
А кандидата старшего врача я забраковал. Вернее, тот сам отказался, когда выяснилось, что по ходу вмешательства будет удалено яичко. Чем там дорожить, если ты в годах, а гигантская грыжа уничтожает даже теоретические шансы показать молодецкую удаль, не знаю. Но насильно мил не будешь. Ущемление невозможно, а если человеку нравится так ходить, то пускай так и будет. Хотя с точки зрения показательности процесса грыжесечение было бы эффективнее.
Дома же опять нашел записочку. Приглашение произвести медицинский осмотр в ближайшее время. А между строк читался явный упрек, что я злостно манкирую своими обязанностями.
  
Глава 9
 
Мои акции растут, меня уже воспринимают как потенциального мецената. Мэр за завтраком опять запел соловьём про красоты родного города.
– А вы заметили возле Провала памятную доску со стихами? Помещик Алексеев сам сочинил и на собственные средства установил. Поэма в восемьдесят восемь строк! Представляете?
Это он мне намекает, что неплохо бы раскошелиться на очередную бесполезную фигню? Доску я видел и честно прочитал первые несколько строк этих виршей. Что-то в стиле:
 
 
Подъ сѣнью твоей онъ часто находилъ
 
Прiютъ для сладкаго мечтанья;
 
И ты одинъ свидѣтель былъ
 
Его сердечнаго страданья…
 
 
Больше не смог. Наверное, не такой уж я тонкий ценитель поэзии. Но денежки я и без Провала найду куда потратить.
– Жаль, я стихов не сочиняю, не смогу повторить гражданский подвиг помещика, – сказал я, вытирая губы салфеткой. – Кстати, а что это к блинам такое сегодня?
– Кизиловое варенье, очень вкусное, – чуть разочарованно ответил мэр, передавая розеточку. – Анна Викторовна сама варит.
Кстати, о деньгах. Вчера пришла телеграмма от моего питерского компаньона, Романовский нашел здание под стационар. Даже адрес прислал: Моховая, дом Головкина. Будто я все дома на этой улице знаю. Но если он решил, пусть так и будет. Ответственность у нас солидарная. Ответил, чтобы просил отсрочку по авансу. Приеду, переведу со своего счета. А то сходил в Дворянский банк, там начали рассказывать сказку про белого бычка, мол, чуть не нарочного пешком отправлять надо с поручением на перевод средств со счета на счет. Мне кажется, что деятель этот просто толком не знал, что делать, вот и начал сочинять такое, чтобы я не захотел пользоваться услугой. А идти к управляющему и ругаться мне стало лень. Не к спеху. Легче телеграмму отправить. Вот как сказывается пагубное воздействие минералки. Надо разбить эту проклятую поилку и перестать ходить к бювету. Точно, она заколдована и вселяет во владельца желание бездельничать и читать стихи Лермонтова.
А с собой у меня осталось последние пятьсот рублей. Куда хоть деньги деваются? Ведь я на всем готовом, по кабакам не хожу, цыганам песни и танцы с медведями не заказываю. А про экскурсии на Домбай или к водопадам местные еще не додумались. Кстати, отдам идею мэру в качестве компенсации за несбывшуюся мечту о мемориальных досках. Ничего, разбогатею, поставлю памятник доктору Гаазу, пусть всем стыдно будет.
* * *
Ночью снилась всякая хрень несусветная. Сначала я оказался в китайской гостиной Царского Села вместе с Николаем Вторым. Самодержец с интересом разглядывал пилюли желтоватого цвета, которые я ему только что передал.
– Лечит все болезни?
– Вельми понеже, – перешел я на какой-то дикий древнеславянский язык из «Иван Васильевич меняет профессию».
– А называются как? – Николай быстрым движением заглотнул сразу две. Причем без запивки, разжевывая.
– Паки да, – ответил я, покрываясь холодным липким потом.
Да что за хрень?! Я же хотел сказать пенициллин.
– Зельным вкусом лепы, – покивал царь, ничуть не удивляясь дичи, что я нес. Закатил глаза, как бы испытывая неземное удовольствие.
Сразу после Романова я почему-то оказался в конце длинной очереди. Народ в тулупах, шубах мерз на морозе, притоптывая сапогами, валенками по утоптанному снегу и прихлопывая в ладоши. Все стояли молча, город тоже замер – ни тебе саней, ни карет… Это был Питер – я узнал Моховую со старыми, еще дореволюционной постройки домами.
– Товаищ! Товаищ!
Меня кто-то дернул за рукав. Я обернулся и тут же отшатнулся. Позади стоял низенький мужчина в шубейке, бородкой клинышком и… проваленным черным носом. Говорил он немножко картавя, но вполне понятно.
  
– Вы кто? – Я начал узнавать эту бородушку, высокие залысины на лбу, видные из-под бобровой шапки.
– Позвольте представиться! Ульянов-Ленин. Адвокат.
Точно он. Хитрый прищур, улыбка… Все совпадает. Куда же у него пропал нос? Неужели?..
– Очень приятно! – Я пожал протянутую руку и тут же ее отдернул.