"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Да… — задумчиво протянул мужчина, что находился сейчас в шатре. — Вот тебе и первородные, мать их, целители! А я никогда не верил в эту святую простоту, — зло сплюнул мужчина.
— Это уж точно, — в тон ему ответил другой голос.
— Надеюсь, император не оставит это просто так! Той суки, что мы нашли утром, недостаточно, чтобы заплатить за кровь наших людей!
  
— Надеюсь, сцима оценили по достоинству ее первородный вкус, — засмеялся в ответ собеседник, убедившись, что его шутка понравилась приятелю.
— Поверить не могу, что ее так быстро решили отдать на корм зверям, я думал, император сперва вытянет из нее все, что можно…
— Да брось, думаешь, императорский палач не умеет работать? Казнь состоялась, значит, все, что было нужно императору, она рассказала…
Позже он старался никогда не вспоминать, но в то же самое время и не забывал этот момент. Он помнил, как по его телу от самого сердца растекался жар, как не мог сделать и вдоха, гоня картины недавнего прошлого. Окровавленные тела друзей, свою такую хрупкую надежду на то, что его Соль жива… а она… они… скормили ее падальщикам… Эта последняя мысль, словно неосторожно брошенный камень, угодила точно в надтреснутое зеркало его души, разбивая его мир и давая ему прежнему умереть, как он надеялся, раз и навсегда. Сейчас он хотел навеки уснуть под звездным небом Элио и продолжить свои поиски уже там, на другой стороне. Он мечтал исчезнуть из этой реальности, когда его сердце пеплом осыпалось у его ног, превращаясь в нечто темное, холодное, но гораздо более надежное. Точно птица Феникс, он умер и воскрес в один миг, превращаясь в нечто иное. Все такой же, но уже не тот, точно монетка повернулась другой стороной. Все в нем болезненно содрогнулось, умирая, и задышало вновь уже свободно. Он не чувствовал себя воплощением зла, он всего лишь знал, теперь совершенно точно знал, куда должен идти и чего достичь.
Порой Киран задумывался над тем, что не является человеком в общепринятом смысле этого слова. Нет, он понимал, что так и есть, учитывая его способности и то, сколь долгая жизнь была дарована каждому из них, но… Если бы не дар, был бы он тем, кем привык себя считать? Если бы не эта патологическая тяга к сохранению чужой жизни, было бы его сердце таким? Сердце, которое умеет прощать, несмотря ни на что, которое тянется к тем, кому нужна его помощь. Ответ на такой вопрос мог бы сильно покалечить любого из них. Они предпочитали не знать либо же принимать себя таковыми, какими их задумал Двуликий. В эту ночь он получил ответ на свой вопрос. В ночь, когда его сила перевернулась, точно ожило отражение в зеркале, изменилось мировоззрение. Поменялись полюса у понятий. Вроде бы тот же, но уже не тот. Иной.
Он не зашел в палатку к тем двоим, что обсуждали смерть его Соль. Не ворвался, пытаясь отомстить или выместить свою злость. Ее не было. Его сердце выгорело в этот день, превратившись в бескрайнюю пустыню, где завывали серые холодные ветра. К чему ему убивать их? Они уже мертвы, он чувствовал это. Чувствовал, что совсем скоро будет очередная мясорубка во славу империи, где и поляжет большая часть этого гарнизона. Не предвидение — просто ощущение близкой смерти, ускорить которую было бы милосерднее, чем позволить им пройти через нее. Но он не хотел быть милосердным. Теперь стоило ему взглянуть в чужое лицо, он точно знал, когда придет конец. Не видел его, чувствовал. Ясно и просто.
Но именно в этот день он понял, что должен сделать кое-что для тех, кого любил…
  
Глава 12
 
Мы вошли под крышу нашего дома, когда уже стемнело. Сказать, что сегодня меня вымотали, — это не сказать ничего. День истощил меня. А что делают порядочные девушки, когда им сильно хреново? Плачут? Ну уж нет, они жрут — и именно так! Не кушают, не едят, а открывают кладовые, вынимают то, что можно, и дают физиологии сделать все за них. Никаких успокоительных сборов или пилюль для спокойного сна, всего-то и надо — взорвать свой гормональный фон чистым выбросом удовольствия!
— Что ты делаешь? — скептически изогнув бровь, поинтересовался Кит, смотря за тем, как я выгружаю на кухонный стол все подряд.
— Ищу смысл жизни, — пробурчала я, и не думая останавливаться.
— В тушеной баранине или в яблочном пироге?
— В гармонии, — фыркнула я.
— В таком случае я с тобой, — пожал он плечами.
— Тогда подогрей то, что оставила кухарка сегодня.
Должно быть, в этот вечер я нанесла нехилую душевную травму ребенку. Бедный мальчик, он ведь и подумать не мог, что женщина может съесть столько… Наверное, после такого и жениться никогда не захочет, бедняжка.
— Теперь ты расскажешь мне, что хотел тот хмырь? — как бы невзначай спросил Кит, когда я, сыто откинувшись на спинку стула, лениво крутила в руках небольшой ножик, который использовала во время еды.
— Приглашал на бал во дворец, — проговорила я себе под нос.
— И? Ты пойдешь? Нет, — покачал он головой, — мы пойдем?
— Нет, — прямо взглянув в зеленые глаза мальчика, ответила я. — Мы, — выделила я это слово, — никуда не пойдем. Если я и пойду, то одна.
— Мне это не нравится.
— Не тебе одному, — фыркнула я, подкинув ножик так, что рукоять легла точно на ладонь.
— А, — как-то нервно проследил он за моими манипуляциями, — что по этому поводу думает наш хозяин?
Я лишь усмехнулась, обхватив рукоять покрепче, замахнулась и со всей силы вонзила лезвие в другую руку, пригвоздив ее к столу.
— Давай спросим? — все еще ухмыляясь, сказала я.
— Ты совсем больная! — заорал Кит, поднимаясь из-за стола и опрометью кинувшись в соседнюю комнату, в то время как я легко выдернула нож, со странным интересом наблюдая, как сходятся края раны, а кровь останавливается. Было больно. Но мне не привыкать, зато, думаю, глава тайной службы не заставит себя ждать. Иначе вызов придется повторить…
В этот момент Кит ворвался в кухню с деревянной коробкой наперевес, в которой, судя по всему, он хранил перевязочный материал, как раз застав тот момент, когда регенерация завершилась и я, повертев рукой, поднялась, чтобы смыть кровь.
— Что ты творишь?!
— А что?
Договорить мне не дали, потому как входная дверь резко распахнулась и, судя по шагам в коридоре, тот, кого я желала видеть в этот вечер, появился. Торопливо поправив повязку на лице, я приготовилась к встрече.
— Что тут происходит? — холодное, яростное, полное решимости.
Его голос вызвал странный отклик внутри меня. Да, сегодня я была не в себе. Потому повернулась лицом к вошедшему и тут же уселась на стул.
— Не спится? — нагло поинтересовалась я.
Судя по тому, что мужчина был полностью одет, до сна ему было и впрямь далеко.
— Я думал, вам руку оторвало! Правда, сначала показалось, что ее оторвало мне…
— Видишь, как здорово, когда в хозяйстве пригождаются тыренные вещи, — зло бросила я, посмотрев на свой медальон перехода, что виднелся в вороте рубахи Рэйна.
— Да, — в тон мне ответил он, — весьма удобная и редкая вещь в наши дни, особенно полезная, когда не можешь пользоваться собственными силами.
— Кто бы сомневался, — фыркнула я.
— Вы не ответили на вопрос…
— Ах, это, — посмотрела я на поврежденную руку, — решил сынка подучить ловкости в управлении с ножом, да вот незадача, руки в моем возрасте трясутся, точно я с бутылкой не расстаюсь. Промазал маленько.
На миг Рэйн опустил взгляд, точно обдумывая, какую расправу ему учинить. Глубоко вздохнул, а после прямо посмотрел мне в глаза.
  
— Я устал, Соль, так что просто скажите, что вам было нужно, раз я притащился сюда в такое время, поднял своих людей, что сейчас держат оцепление вокруг вашего дома. Не думал, что такие игры в вашем духе.
— Хреново ты меня знаешь, — пробурчала я себе под нос, но уже громче добавила: — Чаю?
Тягостный вдох послужил утвердительным ответом и знаком для Кита.