Семь Оттенков Зла (ЛП)

Он понял, что сдался под ее настойчивостью. 
— Вы… ты можешь остаться на десять минут, — сказал он. 
— Мои десять минут могут не совпадать с твоими. — Она потерла руки и пробормотала что-то на родном языке. 
— Что это значит? — спросил Мэтью. 
— Это значит, что ты — странная птица. Ты боишься меня? 
— Я боюсь разгневанных женихов, у которых может найтись пистолет. 
Зоя усмехнулась.
— Если бы Найвен когда-нибудь выстрелил из пистолета, он бы оторвал сам себе ногу! Чтобы тебя успокоить, скажу: я не задержусь надолго. Но я говорила правду, когда сказала, что кто-то ходил туда-сюда возле моей комнаты. Я открыла дверь и выглянула в коридор, но там никого не было. Пришлось закрыть ее и вернуться на свою жалкую койку, и тут шум начался снова. Туда-сюда… туда-сюда…
— А шум не сопровождался звоном волочащихся цепей и стонами? 
Она бросила на него испепеляющий взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на пламени. 
— Ты веришь, что Форбс видит дух Мэри, или нет? 
— Я еще не пришел к однозначному выводу. 
— Может, и так, но, я полагаю, моральные выводы ты уже сделал. 
— Поясни, что ты имеешь в виду, пожалуйста. 
Зоя снова улыбнулась, ее темные глаза сверкнули в свете камина. 
— Я мало о тебе знаю, но у моего дедушки была поговорка. Я переведу ее для тебя: Время не идет на пользу робким. И я думаю, ты именно такой. Робкий. 
Эта девушка, что, собиралась наброситься на него? Мэтью был готов ко всему. Впрочем, может, у интереса Зои была совсем другая причина? 
— И какой из братьев тебя сюда подослал? — осмелился спросить Мэтью, предательски краснея. — Харрис или Найвен?
— Ни тот, ни другой. Я говорила тебе: кто-то… или что-то… ходило по коридору возле моей комнаты. Я не хочу сейчас оставаться одна. Найвен внизу, где еще холоднее, чем здесь, а войти в комнату Харриса мне бы и в голову не пришло, учитывая состояние Симоны. Так что я здесь. 
— Симона, — повторил Мэтью, стараясь направить этот странный корабль к более безопасному берегу. — В каком она состоянии? 
Зоя постучала себя по лбу кончиком ногтя. 
— Здесь — слабая. В остальном с ней все в порядке, но она в это не верит.
— Полагаю, она не была такой до того, как вышла замуж за Харриса? 
— Понятия не имею. Я знаю-то их всего несколько недель. Мы познакомились, когда Харрис приехал в Бостон, чтобы увезти нас с Найвеном сюда, в этот ужасный склеп. — Она вздернула подбородок. — Ты не ответил на мой вопрос прямо. Ты веришь, что Форбса посещает призрак Мэри? Даже у такого робкого парня, как ты, должно быть свое мнение. 
— Я не эксперт по призракам, как и по душевным заболеваниям. И, говоря о робости, не могла бы ты сейчас покинуть мою комнату и позволить мне немного поспать? 
Зоя не сдвинулась с места. 
— Я верю в мир за пределами нашей реальности. В место, которое мы не можем увидеть. Я не знаю, реально ли Форбса посещает призрак, или он попросту сошел с ума — кстати, Найвен и Харрис уверены в его безумии. Но в стране, где я родилась, мы не относимся легкомысленно к миру духов. Только не после того, как нам рассказывают историю о Бабе Яге. 
Мэтью уже собирался переспросить: «О ком?», но воздержался, потому что понял, что ему поведают эту историю вне зависимости от того, хочет он ее слышать или нет. Забыв обо всяких приличиях, Зоя подошла к койке, сняла с нее одеяло и использовала его, чтобы устроить себе гнездо рядом с камином, как это сделал Мэтью. 
— Ты решила переехать в мою комнату? — спросил он, теряясь от раздражения. 
— О Бабе Яге, — начала Зоя, игнорируя его возмущение, — мне рассказывал еще мой дедушка. А ему — его дедушка, и так до самых древних времен. Все в моей стране знают это имя и боятся его.
— И кто это? Сборщик налогов?
— Ужасная лесная ведьма, — ответила Зоя. — В ней заключены две личности: та, что помогает путнику и благословляет его, и та, что обманом приводит его к гибели. Она может дать надежду и отнять ее. И, о да, она зазывает заблудшего ребенка в свой дом, может преподнести ему ценные дары, а может приготовить его в печи. 
  
— Уверен, это отличная история, чтобы дети не гуляли по русским лесам. Разве у вас в стране в лесах не бродят волки? 
— Баба Яга может быть волчицей, — сказала Зоя. Она смотрела на потрескивающие дрова в огне, ее голос стал вялым и мечтательным. — Каждый ребенок знает: нельзя подходить близко к дому Бабы Яги, который кажется заброшенным. Там она поджидает и строит планы, как бы сварить неосторожных детей в своем черном котле. 
— Ох, я понял, — отмахнулся Мэтью. 
Очевидная страшная сказка, которая отпугивает детей от входа в заброшенные лачуги, — собирался сказать он, но осекся на полуслове. На ум снова пришла полузаброшенная хижина с новым навесным замком и запорной пластиной. 
— Баба Яга летает в ступе и может превращаться в сову, ворону или дикую собаку, — продолжала Зоя. — Она везде и все видит, и я знаю несколько детей из своего родного поселка недалеко от Москвы, которые клялись, что видели Бабу Ягу, парящую в своей ступе средь деревьев с горящими красными глазами на белом, как туман, лице. — Она подняла взгляд на Мэтью. — Если от этих историй у тебя не бегут мурашки по спине, то ничто не заставит тебя испугаться. Мои бабушка с дедушкой и их родители верили в Бабу Ягу, можешь быть уверен. Любой ребенок, который забредает слишком далеко от дома или входит в дом, который выглядит темным и заброшенным… Хлоп! — и на нем закрывается капкан Бабы Яги.
— Извини, но это все выдумки, — сказал Мэтью, хотя образ полузаброшенной лачуги не покидал его разум. — Ладно, твоя история о привидениях на ночь очень интересная, но, пожалуйста, закрой за собой дверь, когда будешь уходить. И, будь так добра, верни одеяло на кровать. 
— С тобой не весело, — сказала Зоя, надув губки. 
— В любой час после одиннадцати я не веселый и не в полном сознании. — Мэтью сделал несколько шагов к двери и открыл ее, ожидая увидеть там Найвена в ярости. — Как сказать «уходи» по-русски? 
— Я бы тебе сказала, но ты ведь не узнаешь, какое слово я тебе назову? Может, я брошу в тебя самое страшное проклятье на своем языке.
— Уверен, ты их много знаешь, — кивнул Мэтью, прикрыв дверь. — По моим наблюдениям, вы, мадам Смит, испытываете к Найвену Тракстону примерно столько же любви, сколько к Тракстон-Мэнору. Я прав? 
Зоя подняла свой фонарь с пола, встала и вернула одеяло на койку Мэтью. Выражение ее лица было совершенно пустым, когда она посмотрела на молодого человека. 
— Это просто взаимовыгодный брак, — сказала она. В ее голосе одновременно чувствовались и лед, и пламя. — Меня интересовало богатство, а Найвена — политические связи моего отца. 
— Возможно, тогда вы просчитались, потому что Форбс считает, что компания близка к краху. 
— Даже если так, у Найвена есть другие активы в Англии и Европе. И у него будет достаточно дел в его будущих поездках, чтобы у меня было время на свои интересы. 
— Что ж, я в этом не заинтересован, — сказал Мэтью и снова широко распахнул дверь. — Покиньте мою комнату, пожалуйста, мисс Смит. 
Зоя подошла к нему и подняла фонарь так, чтобы свет падал ему на лицо. Она коснулась его подбородка кончиком пальца. 
— Ты не знаешь, что упускаешь, — томно произнесла она. 
— Напротив. Очень хорошо знаю. Спокойной ночи. 
Она убрала руку от его лица. Улыбнулась она или нахмурилась — Мэтью понятия не имел, потому что свет слепил ему глаза. Зоя вышла за дверь, он закрыл ее, и на этом все закончилось. 
Мэтью вернулся к своей койке. Он чувствовал себя уставшим, но сон не шел. Дочитывать «Тита Андроника» или нет? Вот в чем вопрос. Нет, в этой пьесе было слишком много насилия и разврата. 
Мэтью лежал с закрытыми глазами, натянув одеяло до подбородка и прислушиваясь к хлопкам и потрескиванию дров в очаге. Он решил, что утром совершит еще одну прогулку до торгового поста и выяснит правду о недавно купленных навесных замках, запорных пластинах и гвоздях. Заброшенная лачуга не давала ему покоя. Вот уж действительно, хижина Бабы Яги!