Буря (ЛП)

Мама помогла мне переодеться в свежую одежду, которую принесла из дома, а папа зашёл, чтобы осторожно взять меня на руки. Димитрий ждал нас в главной комнате.
— Тебе было мало того, что ты поразила нас всех на полосе препятствий, — поддразнил он. — Сегодня тебе просто необходимо было привлечь к себе всё внимание.
Я сморщила нос.
— Добро пожаловать в любое время.
Папа гордо улыбнулся.
— Первое место. Моя девочка.
— Она прошла на двадцать секунд быстрее, чем второе место, — сказал Димитрий, открывая нам дверь. — Ты уверен, что она ещё не может путешествовать как фейри?
— Ха-ха, — я погладила себя по подбородку. — А кто пришёл вторым? Я не помню.
Он засмеялся, и мама сказала:
— По крайней мере, мы точно знаем, что она чувствует себя лучше.
У входа был припаркован папин внедорожник, и он усадил меня на заднее сиденье, а затем они все тоже сели. Я не увидела Ронана и с удивлением почувствовала укол разочарования. Не то, чтобы я ожидала, что он будет ждать где-то поблизости, но в глубине души надеялась, что так и будет.
— Кто-нибудь знает, что случилось с водителем пикапа, который сбил меня? — спросила я по дороге домой. — Он пострадал?
— С ним всё было в порядке. Шериф арестовал его за неосторожное вождение, — ответила мама. — Клэр сказала, что ему было пятнадцать, и у него были только водительские права.
Папа встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида.
— Вам обоим очень повезло. Если бы ты вовремя не стартанула, он бы врезался в тебя, а не в заднюю часть твоего мотоцикла. И если бы он сбил человека, он мог бы не выжить в той аварии.
Я поежилась при мысли о том, насколько всё могло быть хуже.
— Как там мой байк?
— Хуже, чем ты, — сказал Димитрий. — С ним придётся немного поработать.
Папа покачал головой.
— Не беспокойся о мотоцикле. Мы купим тебе новый.
Дома мама заставила меня немного поесть, хотя я и сказала, что не голодна.
— Твоему организму нужно топливо, чтобы восстановиться, — напомнила она мне.
Дедушка появился после ужина, и мы с ним играли в шахматы за обеденным столом, а Элиот, Оруэлл и Верн наблюдали за нами. Каждый раз, когда я брала одну из фигур дедушки, импы пищали и исполняли победный танец.
К девяти часам я начала зевать, и папа велел мне идти спать. Хотя я и устала, я лежала в постели, уставившись в потолок, и чувствовала себя беспокойной. Что-то изменилось, но я не знала, что именно. Чем больше я пыталась разобраться в этом, тем больше беспокоилась.
Я сбросила одеяло и села, стараясь не потревожить рёбра. Опираясь на стену, я доковыляла до большого кресла у окна, выходящего на озеро. Я со вздохом опустилась в кресло и положила ногу на маленький пуфик. Я не могла припомнить, чтобы когда-либо была так ограничена из-за травмы, и это быстро надоедало.
Я с тоской смотрела на озеро и лес за ним. Если бы не мои травмы, я бы сейчас была там, убегала от своего беспокойства. Я представила, как встретилась бы с Ронаном и бежала бы с ним до тех пор, пока усталость не заставила бы меня остановиться. Я бы растянулась на траве, а он лёг бы рядом со мной. Он бы обнял меня и прижал к своему теплому телу, а звуки леса убаюкивали бы нас.
Звук, донесшийся из ванной, вырвал меня из грёз. Я поднесла руку к разгоряченному лицу и поерзала в кресле. Это был не первый раз, когда я думала о Ронане с тех пор, как мы начали проводить время вместе, но никогда ещё мои фантазии не были такими яркими.
Я перевела взгляд на озеро, и у меня перехватило дыхание. Это был?.. Я напрягла зрение, пока не смогла с лёгкостью различить очертания волка, стоящего на другой стороне озера. Ронан. Казалось, будто моё воображение нарисовало его в реальной жизни.
Что он здесь делал? Он не двигался, и я начала задаваться вопросом, не вообразила ли я его. Через час он развернулся и растворился в деревьях.
Я оставалась на месте ещё полчаса, но если он и был там, то я его не видела. Не знаю почему, но, увидев его, я успокоилась. Вернувшись в постель, я заснула вскоре после того, как моя голова коснулась подушки.
  
Хотелось бы мне сказать, что на следующее утро я проснулась свежей и отдохнувшей. Но если уж на то пошло, я чувствовала себя хуже, чем прошлой ночью. Мои рёбра и лодыжка по большей части зажили, но я была в плохом настроении и на взводе с того момента, как встала с постели. Я огрызнулась на Димитрия, когда он слишком долго пробыл в ванной, и я сразу испытала такое чувство вины, что чуть не расплакалась.
— Всё ещё болит? — спросила мама, когда я вышла из своей комнаты.
— Нет.
Я налила стакан воды и присела на один из стульев у стойки. Когда она продолжила бросать на меня обеспокоенные взгляды, я сказала:
— Я плохо спала.
Успокоенная, она подошла к холодильнику.
— Что бы ты хотела на завтрак?
— Я не голодна, — заметив, что она нахмурилась, я сказала: — Я перехвачу что-нибудь позже.
— Хорошо, — она посмотрела на меня ещё раз и подняла свою сумку. — Отдохни сегодня. Я вернусь в полдень, чтобы узнать, как ты.
Я постучала ногтем по краю своего стакана.
— Мне не пять лет, мам. Тебе не нужно меня проверять.
Она улыбнулась.
— Я принесу тебе гамбургер с гарниром. Хочешь картошку фри с сыром?
Я хмуро уставилась в свой стакан. Она знала, что я не смогу отказаться от жареной картошки с сыром.
— Да.
Я провела половину утра, бродя по дому, не в силах долго оставаться на одном месте. Я пыталась читать и смотреть фильмы, но ничто не вызывало у меня интереса.
Решив, что смогу направить свою неугомонную энергию на что-то полезное, я спустилась к озеру, чтобы попрактиковаться в магии. Мы с мамой занимались этим каждый день. Два дня назад мне наконец-то удалось призвать свою магию, не выпивая предварительно Глаен. Я все ещё не могла пользоваться ею долго, не уставая, но прогресс был налицо.
Сегодня я не могла сосредоточиться настолько, чтобы вызвать что-либо, даже магию воды. После многочисленных попыток я в отчаянии хлопнула по воде и вышла из озера.
— Ты слишком стараешься, — сказала мама, о присутствии которой я и не подозревала. — Помни, что твоя магия это продолжение тебя самой и должна быть естественной.
— Я знаю это.
Я сунула ноги в ботинки, которые оставила на берегу. Я знала, что веду себя как девчонка, но, похоже, сегодня я никак не могла вести себя лучше.
Когда я подошла к дому, она встретила меня и преградила путь.
— Ты сама не своя со вчерашнего вечера. Это из-за аварии? Хочешь поговорить об этом?
Я прижала руки к животу, почувствовав, как слёзы подступили к горлу.
— Я не знаю, что такое. Мне не нравится чувствовать слабость. Может, в этом всё и дело.
— Может быть, и так, но ты совсем не слабая, — она подняла корзинку. — Я принесла обед.
От вкусных запахов, доносящихся до меня, у меня потекли слюнки. Я ещё ничего не ела сегодня, но не стала ей об этом говорить.
Мы вошли в дом, и она распаковала корзину. Она принесла бургеры и столько картошки фри с сыром, что хватило бы накормить голодного борца сумо. Я принялась за еду, но на полпути у меня пропал аппетит. Когда я попыталась откусить ещё кусочек, мой желудок взбунтовался, и я отложила бургер.
— Я закончу с ним позже, — сказала я, когда мама вопросительно посмотрела на меня.
Она встала и, подойдя, положила руку мне на лоб. Я оттолкнула её с натянутым смехом.
— У меня нет температуры, мам. Я просто не очень голодна.
— Ты едва притронулась к картошке. Ты плохо себя чувствуешь и пытаешься скрыть это от меня.
Она взяла меня за руку. Следующее, что я понимаю, так это то, что мы стоим в медицинском корпусе поместья, где я провела следующие девяносто минут, обследуясь и отвечая на сотню вопросов о том, как я себя чувствую. Она не перенесла меня домой, пока целители не заверили её, что не находят во мне никаких физических нарушений.
Мама решила остаться со мной дома, несмотря на мои протесты и уговоры, что я была в порядке. К ужину я начала сомневаться, правда ли это. Беспокойство, которое я испытывала прошлой ночью, вернулось, и я была так расстроена, что чуть не расплакалась. Папа обнял меня и стал умолять рассказать ему, что случилось. Я не могла ответить, потому что не знала, почему я так себя чувствую.