Бангкок - темная зона
— Пять драконов?
Полковник мрачно кивнул.
— Я в своем праве, но ходил по самой грани. Еще бы один миллион, и он бы решил, что имеет право послать ко мне боевиков. — Викорн показал на фотографию в моих руках. — А теперь еще это.
— Он считает, что вы ее послали?
— Естественно. Думает, я придумал мифическую третью сторону, от которой будто бы его защищаю, а сам собираюсь взять за горло и «доить». Испугался, что придется каждый год выкладывать по нескольку миллионов. Заключил, что я отпетый подонок и буду вечно сосать из него кровь. — Он посмотрел на меня выжидающе, но я воздержался от комментариев. — Вот что происходит, когда размываются принципы. Первыми жертвами падают честь и уважение.
— Что вы хотите делать?
— Не что хочу, а что должен. Мы немедленно отправимся повидаться с ним. Упадем на колени. Признаемся, что ситуация качнулась в его пользу. Даже уменьшим сумму побора. — Викорн показал на фотографию. — Необходимо его убедить, что мы не имеем к этому никакого отношения.
Сидя на заднем сиденье раздолбанной патрульной машины, я наблюдал, как Викорн настраивает сознание на состояние полного смирения. На девушку в банке мы и в прошлый раз произвели хорошее впечатление, а теперь ее и вовсе покорили буддийские качества главного копа: такой скромный, но в то же время держится очень профессионально.
Два крепко сбитых охранника моментально провели нас в кабинет Танакана. Как и раньше, нам пришлось подождать в зале для заседаний. Но на этот раз пригласил нас внутрь не хозяин кабинета — для этого к нам вышла его идеальная секретарша. Ни чая, ни кофе, ни прохладительных напитков она не предложила и в мою сторону не посмотрела. Танакан не потрудился подняться из-за стола, и секретарша молча закрыла за нами дверь.
Викорн опустился на колени на ковер и одновременно сложил ладони в почтительном приветствии. Я последовал его примеру.
— Кхун Танакан, — начал мой шеф. — Я понимаю, что может подумать кхун Танакан, но это совершенно не так. — Викорн старательно держал сложенные ладони у лба. — Ваш покорный слуга — честный торговец.
Банкир сверкнул глазами, на мой взгляд, излишне театрально.
— Хотел бы я верить полковнику. То, что началось как честная сделка, превратилось…
— Не по моей инициативе. Не примет ли кхун Танакан за доказательство моей искренности то, что я снижаю цену вазы?
Банкир встал и вышел из-за стола.
— Отныне эта ваза ничего не стоит, Викорн. Отныне если я еще хоть раз услышу что-то про вазу, то нажму определенную кнопочку автонабора на моем мобильном телефоне. У одного мотоциклиста просигналит в кармане трубка, и его вооруженный помощник свяжется кое с кем в городе. Не сомневаюсь, полковник понимает, о чем я говорю. Лучше играть по правилам и остаться целым. Если кто-то нарушает правила, он должен понимать, чем это грозит. Мне есть что защищать, и во время наших переговоров подразумевалось, что вы и есть мой главный защитник. Но вы не справились с работой, полковник, не выполнили задачу.
Викорн посерел, но сумел совладать с собой. Поклонился, поднялся, и мы как-то вдруг оказались у двери. Но Танакан поманил нас обратно. Полез в ящик и что-то швырнул через стол Викорну. Браслет из слонового волоса.
— Это пришло вместе с омерзительной фотографией, — банкир отвернулся к окну.
Уже в машине по дороге в участок полковник выдал мне очередное наставление.
— Видишь, что получается, когда работу профессионала портит какой-нибудь любитель-говнюк? Танакан понимал, что попался на месте преступления, и готов был раскошелиться, но при условии, что переговоры ведутся достойно, негласно и профессионально, а цена разумная. И вдруг появляется какой-то идиот и сует нам палки в колеса. Я хочу, чтобы ты его нашел и сообщил мне адрес. Но когда ребята к нему придут, тебя там не должно быть. Понятно?
Он свирепо посмотрел на меня. Я проглотил застрявший в горле ком и кивнул.
Когда я вернулся за свой стол, зазвонил мой мобильный телефон.
— Смотрели видео?
— Да.
— Теперь вам понятно, что надо делать?
— Вы о чем?
— Можете менять методы в соответствии с личностью субъекта. Ковловский был глуп. Думаю, ваши субъекты окажутся интереснее.
Я не был уверен, что понимаю, о чем он толкует. А если и понимал, то без особой охоты.
— Что за субъекты?
— Те, которых я пометил браслетом.
У меня отвисла челюсть.
— Как я могу их допрашивать? Один — банкир высокого ранга, второй — известный адвокат, третий — неудачник. И у всех надежное алиби.
— Нет у них никакого алиби.
— Их даже не было в Таиланде. Все в это время находились в разных странах: один в США, второй в Анкор-Вате, третий в Малайзии.
— А разве это не сговор?
— Да, может показаться подозрительным, но не доказывает их прямого отношения, — я не сразу подыскал слово, — к убийству.
— Сестра говорила, у них были собрания. Ну вы понимаете, главных акционеров.
— Откуда она узнала?
— Сама на них присутствовала.
Меня осенило.
— Она ходила на собрания, где ее тело и смерть рассматривались в качестве факторов получения прибыли? Мне необходимы доказательства.
— Разве признание не является самым надежным доказательством?
— Такого признания у свободных людей не добиться.
— У свободных людей? Я над этим работаю. — Монах разъединился.
Намереваясь нагло солгать, я позвонил Викорну прямо на его мобильник.
— Я тут подумал… надо бы устроить облаву на Бейкера и Смита. Мне кажется, за этой «слоновьей историей» стоит один из них.
— Зачем возиться с облавой? Я пошлю мотоциклиста.
— Нет, полковник, я все-таки не уверен, что это они. Но не сомневаюсь, мы из них сможем что-нибудь вытянуть.
— Делай как знаешь. Но я хочу, чтобы того, кто послал Танакану фотографию, взяли за яйца и подали банкиру в красивой бархатной упаковке.
— Понимаю.
— Он предпочтет, конечно, живого, чтобы можно было позабавиться.
— Догадываюсь.
Я откинулся на стуле и, балансируя на задних ножках, положил свои ноги на стол и сложил руки домиком. Это никогда не помогало, зато я чувствовал себя Филипом Марлоу. [36]
Я хмурился. Трое все тех же подозреваемых: Дэн Бейкер, Том Смит и кхун Танакан. Только в чем они подозреваются? Я даже не уверен, что договор с Дамронг в Таиланде сочтут незаконным. Не был уверен, что такой договор вообще есть. Может, никакого преступления, кроме совершенного Ковловским убийства, и не было. То, что произошло, было преступлением против совести, против человечества, и оно повлекло за собой смерть других: невинной Нок, страшная кончина которой лежала тяжелым грузом у меня на душе, чуждого всего земного Пи-Оона и его пылкого любовника. Вот что хотел сказать монах, и в этом я был с ним согласен. Но кого припугнуть первого: Бейкера или Смита? Танакана до поры до времени трогать нельзя — он под защитой Викорна. Я вообще не представлял, как можно со всем этим разобраться. Думаю, даже Марлоу в подобной ситуации сломал бы себе голову.
На первый взгляд, главный кандидат на то, чтобы его припугнуть, — Бейкер. Слабохарактерный человек, он привык договариваться с полицией, а такая черта как верность скорее всего вообще ему не присуща. Я склонялся в его пользу, но внезапно передумал. Что-то в Бейкере было не так… Да и в последнее время он меня озадачивал. Расследование превратилось в головоломку, которая представляла собой не китайские коробочки, а китайские пирамиды, входящие одна в другую. Танакан и Смит были частью элитной Великой пирамиды международных игроков. Смит находился где-то у основания, Танакан — поблизости от вершины, но в одной эксклюзивной всемирной пирамиде. Дэн Бейкер, мелкий жулик, принадлежал совершенно иной, захудалой пирамиде. И в ней занимал близкое к основанию место.