Бангкок - темная зона

Леку уже приходилось здесь бывать, и он вел меня по тропинке вдоль железной дороги и бесконечной вереницы деревянных развалюх справа. Нам то и дело попадались шелудивые собаки, застенчивые коты, голые дети, которых купали в бочках из-под нефтепродуктов, подростки с оранжевыми и зелеными волосами и целые семьи, собравшиеся вместе поужинать по вечерней прохладе.
— Он художник, — объяснил Лек. — Поэтому его любит важный человек. Как-то я здесь был на вечеринке. Если честно, он абсолютный бан-нок, еще хуже меня, но в нем есть художественная жилка и поэтому ему удается обзаводиться клиентами высшего класса.
— «Бан-нок» можно грубо перевести как «деревенщина», но по-тайски это звучит намного оскорбительнее. Мы остановились перед дверью, на которой был нарисован великолепный, красный по черному фону, дракон.
— Взгляни, — кивнул Лек, — сразу поймешь, что я имею в виду.
Было что-то игривое в позе стоящего на задних лапах чудовища, по-женски удлиненных когтях, злой улыбке.
— Прекрасно выполнено, — похвалил я, и Лек засветился гордостью за талант трансвестита. Он постучал в дверь.
— Пи-Оон, это я, Лек. — Ответа не последовало, и мой помощник постучал сильнее. — Он, как все художники, любит курить ганжу. Ничего другого не употребляет, как правило, даже спиртного, но может на несколько дней впасть в наркотический транс. — Леку стало неудобно передо мной, и он забарабанил решительнее. Пробормотал: — Сука ты переделанная. — Выудил из кармана мобильный телефон и заговорил на диалекте кхмерского. Со стороны казалось, что ругается рассерженная шлюха. — Я говорил ему, что приведу тебя. — Лек закрыл телефон и убрал в карман. — Совсем одурел от ганжи. — На его губах появилась словно нарисованная улыбка. — Через минуту откроет. Только чуть-чуть очухается.
В конце концов мы услышали из-за двери звук живого человека. Щелкнула пара замков, дверь приоткрылась, а затем во всей красе показался хозяин. В велосипедных шортах до колен, удивительно худой, с красными тенями вокруг глаз и губной помадой на мужском лице, с забранными на старый лад в хвостик на затылке длинными иссиня-черными волосами и с великолепной татуировкой — хризантемой, приникающей к его безволосой груди, на которой набухали две маленькие новые выпуклости. Его жесты, как водится у подобных ему, были подчеркнуто выразительны, но в них чувствовалось кое-что еще: невольно верилось, что за внешностью профессионального трансвестита таится подлинная женщина. Когда он оставлял наигранную манерность, то мог показаться поистине женственным.
— Дорогуша, — выдавил он и подставил моему помощнику щеку для поцелуя.
— Совсем заторчал, — упрекнул его Лек.
— Грандиозная работа, требуется расслабиться и помедитировать.
— Это мой начальник, детектив Джитпличип. — Лек слегка надулся.
— Безмерно рад познакомиться, — ответил Пи-Оон и пригласил нас в дом.
Ну прямо Гоген, решил я. Пи-Оон украсил стены и потолок своего деревянного жилища картинами из ночной жизни трансвеститов и при этом воспользовался теми же красками: тропическо-красной, болезненно розовато-лиловой и золотистой. В центре триптиха находилась напоминающая хозяина дома фигура звезды кабаре с микрофоном в руке. Я догадался, что все запечатленные на картине люди — транссексуалы. Но больше всего меня поразило трепетное выражение худого лица крутого солиста, которое словно молило о любви и нежности. Пи-Оон показал на пол, свободный от какой-либо мебели, не считая нескольких подушек. Мы сели, поджав под себя ноги, и прислонились спиной к стене.
— Пришли по поводу того видео с реальным убийством. — В голосе Лека все еще чувствовалось раздражение.
От этих слов черты лица Пи-Оона исказила страшная боль. Глаза от ужаса полезли из орбит.
— О, мой Будда! Я понятия не имел, что это все по-настоящему. — Художник повернулся ко мне. — И только когда Пи-Лек сообщил, что вы заинтересовались этим делом, я подумал: «Ой-ой, Пи-Оон, не миновать тебе беды. Пи-Оон, — сказал я себе, — дорогуша, у тебя самый длинный в Крунг-Тепе язык». Зачем я надрался и всем растрепал? Обычно я не пью, поэтому-то спиртное ударило в голову, и меня понесло.
 
— Расскажи, что ты видел, — попросил я.
— Сначала была смертная тоска, потому что девушка оказалась настоящей, а кому охота смотреть на проститутку за ее занятием, словно это скотина на ферме. Но мой дружок — он бисексуал, поэтому я смотрел вместе с ним просто из вежливости. Кино его жутко завело. — Пи-Оон повернулся к Леку. — Ты представить себе не можешь, как мне потом от него досталось. — Хозяин снова заговорил со мной, а Леку едва удалось подавить ухмылку. — Какая-то глупая шлюха умело трахалась с красивым жеребцом в черной маске, а он в конце концов задушил ее веревкой. Но мне и в голову не пришло, что все по-настоящему. Думал, виртуально. Разве может быть иначе в нашем веке и в наши дни? Зачем так сильно тратиться и убивать шлюху, если можно сделать все понарошку, а затем снова ее использовать?
— Кто твой дружок? — спросил Лек. Он сердито косился то на Пи-Оона, то на меня.
Хозяин бросил на меня беспомощный взгляд.
— Наш Лек слишком прямолинеен — не выбирает выражений и говорит то, что думает. — Он нахмурился. — Понимаете, я не могу сказать. Это против правил.
— Ты растрепал о нем всему Крунг-Тепу, — возразил мой помощник. — Все, кроме имени. Шишка в рекламе, практически заправляет здесь всей отраслью. Лет сорока пяти, весь увешен золотом, подтянут. Предпочитает женщинам транссексуалов, но терпеть не может «голубых». Всегда пользуется презервативом. Все правильно?
Пи-Оон казался по-настоящему расстроенным. Уронил голову, прижал ладони к щекам.
— Ужас! Неужели я все это наговорил? — Пи-Оон еще немного воздыхал и вдруг гордо произнес: — Он в самом деле невероятно богат. — Пи-Оон хихикнул, и Лек невольно улыбнулся. — Очень хорошо обеспечен. После первой ночи я сказал ему, что ничего с него не возьму и вообще буду брать понемногу. Он, конечно, обрадовался. Смешно? Нам было здорово вместе, мы даже подумывали пожениться — например, в Канаде, где это разрешено. В постели он тигр, но в остальное время нежен, как агнец. Я уверен, он не знал, что это было настоящее убийство.
— Разумеется, знал, — бросил Лек.
Обкуренный, Пи-Оон посерел.
— Ты думаешь? Нет-нет, не может быть. Эту запись ему кто-то дал посмотреть. Какой-нибудь приятель обычной ориентации. Обычный секс в наши дни бывает просто жутким: что только женщины не вытворяют со своим телом — не мне вам рассказывать, вы же полицейские.
— Назови его имя, или мы станем пороть тебя кнутом до полусмерти, — твердо посмотрел на него Лек.
— Обещаешь?
Оба транссексуала разразились хохотом, а я почесал подбородок, чувствуя себя лишним. Пи-Оон успокоился и предложил:
— Уважьте мой дом: покурите со мной травку экспортного качества. Ее подарил мне мой друг. Знаете, как говорят о деньгах: они притягивают к себе все самое лучшее.
— Я не курю, — отмахнулся мой помощник. — А вот он курит.
— Правда, дорогуша? — Пи-Оон поднял на меня глаза. — Не волнуйтесь, я не скажу полицейским.
Новые смешки.
Я, разумеется, отказался, но пока хозяин доставал из коробки в углу все, что ему требовалось, чтобы покурить травку, Лек шепнул, что от марихуаны у него язык развязывается сильнее, чем от выпивки. Но если не составить ему компанию, он легко замыкается.
В следующую минуту на свет явился самодельный испаритель, и я подивился его конструкции: внутрь большой стеклянной колбы был вставлен паяльник, а из нее тянулась прозрачная трубка.
— Я очень забочусь о здоровье, — объяснил Пи-Оон. — Мой отец очень много курил, и мне пришлось наблюдать, как он, бедняга, умирал. Тогда я себе пообещал: Пи-Оон, ты больше не возьмешь сигарету в рот. Но, говорят, с испарителем это совершенно безопасно. Я нашел инструкцию, как его сделать, в Интернете.
Он подключил паяльник к розетке, и через несколько секунд в колбе из сетчатого контейнера с марихуаной пошел дымок. Хозяин сделал пару затяжек, предложил трубку Леку, но тот отказался и передал мне. Я никогда не курил через испаритель и начал затягиваться, словно это обычная сигарета. Дым проник до самого пищевода и ниже. В нем почти не было вкуса и аромата, и я решил, что он совсем не крепкий и отнюдь не экспортного качества, как утверждал Пи-Оон. Я сделал еще две затяжки, и это поразило хозяина.