"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– И нас не боялся поэтому, и трава не приминается… – пробубнил Толикам и вдруг поменялся в лице. – Так ты тоже?
Огарик промолчал, делая вид, что увлечен игрушкой.
– Ладно, чего вы до парня докопались, – заступился я за ребенка. – Огарик, пойдешь с Ларком лошадей купать?
– Да!
– Дети, – слушая, как Огарик и Ларк спорили, кто какую лошадь будет купать, покачал головой Клоп.
– Сто палок мне трижды, он же маг! – едва они отошли подальше, взорвался Толикам.
– Не маг, чего уж ты, – спокойно ответил Чустам, – алтырь.
– Я про парня.
– Магов еще в детстве на Гнутую гору забирают.
– Вот именно. Как думаешь, почему же он тогда в лесу прячется?
Корм пару секунд смотрел на Толикама:
– Хочешь сказать… дед отдавать не захотел?
Толикам даже отвечать не стал, и так все становилось на свои места.
– Представляете, сколько за него маги денег отвалят? – задумчиво произнес Чустам.
– Даже не думай, – резко бросил Клоп. – Если он настоящий маг, то и ложь чувствовать может, и тебя в пепел.
– Ну не в пепел, – поправил Толикам, – но кровь вскипятит, хотя… Хорошо, что мы тогда пороть его не стали.
Клоп хохотнул, но смешок вышел немного нервным, он явно с пиететом относился к магам.
Я внимательно слушал их, но, похоже, никто толком не знал, на что способен парень.
– Я и не думаю, – продолжил корм тему денег. – На Гнутой нас самих на эликсиры пустят. Я о том, от чего дед, получается, отказывается.
– А он сможет наши печати снять? – перебил я их.
Все уставились на меня.
Деда мы ждали пять дней. Даже про продажу чешуи забыли. Но появился он внезапно и со стороны реки.
– Здоровья тебе, Алексей.
Я чуть не подпрыгнул, услышав его голос сзади, и выронил рыбину, которой вспарывал брюхо.
– И тебе, Мирант, не болеть, – обернулся я.
– Мой постреленок у вас?
– Да. Они с Ларком за яйцами пошли. Огарик сказал, знает, где гнезда уток.
– Понятно.
– Отвару? Или пообедать не побрезгуешь?
– Странный у тебя говор. Коли угостите, не откажусь.
– Сейчас скажу нашим. – Я встал и поковылял к входу в подземелье.
Там Чустам, Клоп и Толикам долбили дверь. Дня два назад удалось сделать дырку, в которую рассмотрели коридор, и мы все эти дни расширяли отверстие. Уже почти можно было просунуть голову. Сегодня надеялись зайти, в смысле пролезть.
– Мужики! Там от завтрака глухарь оставался, и котелок верните.
– Котелок за камнем у печи. А с обедом подождешь, сейчас закончим, – ответил Клоп.
– Гость у нас.
Вскоре раздалось сопение поднимающегося наверх человека и показалась голова Чустама.
– Что, пришел?
Я кивнул. Парни по очереди вылезли. Все в мелких щепках и по пояс голые – во-первых, вымыться проще, чем стирать, во-вторых, если махать топором, быстро становится жарко. В особенности если топор тупой и точить его часто нет смысла – пять минут по этой двери, и снова тупой. Мирант с прищуром рассматривал троицу. Те смущенно поздоровались. Дед кивнул каждому. Клоп развернул сверток из местных лопухов, в котором была половина зажаренного утром глухаря. Чустам таки смог подкрасться к ним.
– Чем бог послал, как говорится, – пригласил я Миранта.
– Поклоняешься?
– Нет, просто верю, – осознав оплошность, ответил я.
Дед одобрительно качнул головой. Первое время проблем религиозного характера у меня не было, но когда я освоил чужой язык настолько, что стал думать на нем, то пару раз попадал в нелепые ситуации. Религия здесь многоконфессиональная. Была когда-то. До империи. Империя же (все-таки император мудрый мужик, не удивлюсь, если из наших) установила одну, запретив остальные. И единственной разрешенной религией считалась вера в круг великих магов, живших на огромном острове, который нельзя найти, потому как маги отводят все корабли в стороны, а особо ретивых – топят. Так вот, любое упоминание бога подразумевало отличное от имперского вероисповедание, так как эти боги звались великими магами, а не богами. Но на мысли рабов всем, а в особенности оркам, было плевать. Зеленые вообще поклоняются духам. Поэтому я нет-нет да и позволял себе родные высказывания в вольном переводе на местный язык. Но знал, что в империи за это можно и головы лишиться или сгореть. Методы казни, на удивление, в этом мире мало чем отличались от наших средневековых.
– В какого же бога? – спросил дед.
– Посвящен в детстве Христосу, – ответил я.
«Посвящение» заменяло на местном языке «крещение», но… «посвящен в детстве» считалось низшим уровнем веры, так как посвящали еще неразумного. Там сложная система градаций. Я одно время пытался вникнуть, но, поскольку религий много, а я не теолог, забил на это дело. Хотя знал, допустим, что локотство Клопа раньше поклонялось духам земли, которые регулярно это локотство трясли, и, несмотря на запрет, Колопот, как, собственно, и половина жителей локотства, продолжал верить в этих духов.
– Не слышал о таком. А сам-то веришь?
– Когда плохо, верю, когда хорошо, не вспоминаю, – почти честно ответил я.
Почти – потому как после появления в этом мире я вообще готов поверить во что угодно. Меня до сих пор иногда гложут сомнения насчет всего происходящего, бывало, откроешь глаза, и кажется, что все это сон, пока крик корма не развеет сомнения. В смысле не нашего корма… Ну то есть когда я был в рабстве… Короче, плевать.
Мирант улыбнулся:
– А что, мой постреленок каждый день у вас?
– Ну мы его два дня отвозили обратно в яму, – ответил Толикам, – он к утру снова у нас. Поэтому последние три ночи, чтобы ноги не топтал, у нас ночует.
Выражение лица деда вроде не изменилось, однако было понятно, что он не в восторге. Мирант склонился над полутушкой птицы и отломил ногу. Местный обычай – трапезу начинает самый уважаемый гость, ну а поскольку он у нас один…
– Мирант, – начал я, когда с глухарем было покончено и остались только доли Ларка и Огарика.
– Зови Миром, так проще будет.
– Мир, у нас к тебе просьба, ну или вопрос… Мы тут узнали, что ты алтырь…
Дед не отреагировал, но я продолжил:
– Не мог бы ты снять наши печати?
Мы вчетвером уставились на него. Видя такое внимание, дед насмехаться над нами, как в прошлый раз, не стал. Он встал, взял нож, которым я чистил рыбу, и, подойдя к ближайшему дереву, с усилием провел лезвием по нему.
– Видите, рана?
Клоп кивнул.
– Вот сделать ее просто, а убрать… Понимаю, вам это очень важно, но не могу, не сумею. Печати можно свести только амулетом истинных магов. Обычно при загонах такие. А я… не смогу, и ни один алтырь не сможет. Ваши печати – это изменение самой сути, словно родимое пятно, но глубже. Сейчас надо восстановить первоначальное состояние тканей, это сложно.
– А твой внук? – спросил Чустам.
Дед присел:
– Догадались, гляжу. Он не вошел в силу полностью, но даже если войдет, то надо уметь, а его некому учить.
На поляне вновь повисло молчание.
– От орков сбегли? – спросил Мирант.
– Да, – ответил я. – Как узнал?
– Одежа у вас… такую даже дурак из соседней деревни не наденет. Да и одинаковая. Так что… либо с рудников, либо от орков. Рудников у нас близко нет. А вы чего там долбите? – спросил дед.
– Дверь там, а за ней коридор, – ответил Толикам.
– Можно глянуть?
– Пошли. – Толикам встал.
Мы потянулись за ними.
– Это, – остановился вдруг дед, – вот ты, здоровый, – ткнул он пальцем в Клопа, – там в лодке продукты, а она подтекает – сбегай, прихвати мешок-то…
Мирант, даже не проверив, пойдет ли Клоп, направился вслед за Чустамом.
– Забавно… – Мирант заглядывал в прорубленное окошечко. – Мне дед рассказывал, что раньше наше локотство лесным магам поклонялось. Могет и их храмом быть.
Лесные маги, как я понял из рассказов рабов, это местная легенда о живших в гармонии с природой колдунах. Эти ребята жили вечно, ну или очень долго, и могли в лесу практически все. Проведя аналогию с нашим миром, я решил, что это друиды, тем более что на местном их называли драгами – очень созвучно. Многое из того, что я здесь встречал, ассоциировалось с нашим миром. Взять тех же орков. Конечно, у нас их нет и, если верить археологам, не было, но сказки-то есть!