"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Ладно, если так, – усмехнулся Чустам. – Обычно за меньшее, чем жизнь, шли.
– Как ты?
– Как я.
Корм на некоторое время замолк, потом продолжил:
– Лет пять назад у нас место корма освободилось. Прежний неправильно понял орка и в дом к нему зашел. А там то ли дочь голая была, то ли еще что, да и не важно… забили его до смерти. Ну и парни из моего отряда, с которыми мы в плен попали, предложили кому-то из нас пойти, мол, остальных подкармливать будет. Кинули жребий – выпало мне. Я сначала не хотел, а потом подумал: стану кормом, буду нормально распределять работы, опять же прикрыть остальных рабов смогу, каши той же побольше сыпануть в котел. В общем, согласился. Ну вроде как такой корм-защитник, – криво усмехнулся Чустам. – Первые руки так и было, а потом… Началось все с работ. Я, как и хотел, закрывал глаза на то, что не выполнено, и спать разрешал днем, но рабы есть рабы, почувствовали вольницу и совсем перестали работать. День, два так. Орки потребовали ответа от нашего старшего, а тот не стал покрывать. Вкатили мне первоначально пятьдесят палок, да старшему десяток и заставили доделывать то, что не доделали рабы, и через двое рук я ничем не отличался от остальных кормов.
Перевели потом на кухню. Я как увидел богатство такое, сыпанул каши в котел побольше. Остальные кормы посмеивались про себя. Оказалось, крупа рассчитана ровно на руки, а мне хватало только на восемь дней. Рабы заволновались, поголодав раз, и опять дошло до орков. Опять мне палок выдали. Да еще орки заинтересовались, что это за корм такой второй раз под палками, и решили проучить меня. Нашли недостатки в работе моих парней и привели троих на палки. А бить, значит, поставили меня. Прописали-то по пятьдесят всего. Ну вот, бью я, а второй корм считает. Понятно, вполсилы бью, но палка есть палка. После того как закончил, орк прогырчал по-своему, мол, из пятидесяти палок засчитываются только три, остальные повторно – слабо бил. А чтоб я понял, то столько же и мне, в науку всем кормам. После сорока семи парень еле живой был. Ну и мне сорок семь, понятно. А орк снова, мол, еще тридцать не засчитаны, но наказывать будем не сегодня, а когда раб на ноги встанет. С остальными парнями так же. Мне в тот день больше палок не досталось. На пятый раз парни умоляли меня бить со всей силы, а сам я еле держался от палок.
– Этакий корм поневоле, – подытожил я.
– Нет. Шел сам, – спокойно ответил Чустам. – Чего это я, в самом деле, выворачиваюсь? Объяснить хотел… Да ладно…
Бывший корм встал и ушел обратно в яму.
– Чего ты на него взъелся, Хромой? – спросил Толикам. – Как бы ты поступил? Он ведь тоже раб.
– Не знаю, Толикам, может быть, так же поступил бы, а может, и нет. Что его теперь жалеть? За то, что палкой махал? Ларка жалко, хоть и пентюх, а его – нет.
Вечером нас вновь заперли в яме.
  
Глава 5
 
Утро, спокойное утро. Первый раз за много лет здесь. Просто лежу. Повернув голову, встретился взглядом с Клопом. Он хотел что-то сказать, но я приложил палец к губам. Как прекрасно. Если бы не кандалы, под которыми зудела сбитая кожа, вообще было бы счастье.
– Эй, вояки, – раздалось с улицы одновременно с лязгом снимаемого запора.
– Тьфу, кор-р-рм, – прорычал Клоп, вставая. – Все испортил.
– Согласен, – подключился Толикам. – Надо будет сказать, чтоб позже приходил.
– Нарочно раньше появляться будет, – пробурчал Клоп.
– Выходите. Считать будем.
– Пусть сам идет, – произнес из угла Чустам.
– Иди считай! – крикнул Клоп.
– Если зайду, то не один. Думаете, вы первые такие наглые?! – крикнул в ответ Одноглазый. – Палки никто не отменял. Много вам нельзя, конечно, но по пятерочке каждое утро и вечер могу организовать!
Завтракали в тишине. После завтрака не спеша пили отвар. Мимо прошли знакомые рабы в сторону строящихся ям-землянок.
– Бедолаги, – равнодушно произнес Клоп.
– Ты о нас? – спросил Толикам.
– Нет. О них. Сколько им еще так корячиться. А тут скоро свобода.
 
– Ты так уверен? – с сарказмом произнес Чустам.
– Да. На арену или нет, но больше не увижу эту вонючую степь с зелеными мразями.
Мы немного помолчали.
– Не знал, что ты философ. – Я встал и пошел к бочке с водой.
– Просто надоело.
После завтрака Чустам и Клоп пошли тренироваться, мы с Толикамом вернулись в яму – пытаться снять кандалы. Толикам держал на здоровенной клепке кандалов зубило, а я бил по нему поленом. На каждую ногу приходилось по два расплющенных стержня толщиной миллиметров двенадцать. Ларк то выходил, то заходил обратно.
– Чего ходишь? – не вытерпел я.
– Цепью гремлю. Знаете, как вас там слышно?
– А-а-а, извини. Продолжай.
Минут через пятнадцать Ларк вновь вбежал:
– Кормы!
Мы, спрятав инструмент, вышли наружу.
– Считать пришли, – оповестил Пидрот. – Показывайте кандалы.
Как хорошо, что мы не успели особо повредить клепки.
– Чего-то вы часто? – спросил Чустам.
– Так вас раз по пять, а то и десять в день проверять положено. Еще не было такого, чтобы кто-то сбежать не попытался.
– И что, убегали?
– Нет. Всех в версте от деревни ловили. Бывало, правда, убивали тех, кто сопротивлялся. Да чего рассказываю, ты у наших-то спроси, они расскажут. Не первый день Карлана встречают. Конечно, своими глазами посмотрят первый раз. – Жирный противно улыбнулся. – Может, кто поведает потом – как оно там?
– А что с победителем происходит?
– Не знаю. При мне никто из наших не побеждал. Но из соседних кланов, слыхал, однажды даже отпустили на свободу.
– Расскажете? – спросил бывший корм, когда ушли проверяющие.
– А что тут рассказывать? – пожал плечами Толикам. – Правду Жирный сказал. Бытует легенда среди рабов, что победителя отпускают. Выводят его действительно живым, а что дальше, только духи знают. Орки не особо с нами беседы ведут. А сбежавших всех ловят, я не слышал о таких, чтобы убежали. Опять же знаю, что троих как-то не привели обратно. То ли убили, то ли не нашли, никому не ведомо. Ты как будто первый день в рабах!
– Не первый, но клан Кизана, откуда привели наш торб, в такой глуши находится, что у нас даже если кто сбежит, точно без запасов не выйдет из степи. У нас до леса руки идти. А о празднике мы и не слышали никогда.
– Лошади нужны, – произнес я.
– Ну ты мечтатель, – хмыкнул Клоп. – К ним рабынь-то не всех допускают.
– Твоя Свайла ведь бывает на чистке? И вызовется пойти к нам, когда предложат?
– Наверное, – не очень уверенно произнес Клоп.
– Вы чем-нибудь кроме утех занимались? – У меня начали закрадываться смутные подозрения в излишнем бахвальстве друга.
– Да какие утехи. Так, перемигивались да подарки друг другу делали.
– Ты же рассказывал!
– Ну а что я скажу? Что за ручку иногда держимся? Вы же засмеете…
На некоторое время все замолчали. Мы так и не отошли от забора, у которого нас проверяли кормы, и теперь все стояли, опершись на него.
– А что, рука-то мягкая? – спросил я.
– Иди ты. – Клоп развернулся и мелкими шажками, чтобы кандалы не врезались в ноги, побрел к яме.
– Подожди, – окликнул я друга, так же смешно преследуя его. – Ну а запах-то хоть приятный?
– Иди ты, Хромой.
– Так я и иду, подожди!
Ближе к полудню мы все собрались на бревне около ямы. После утренней внеплановой проверки кормы приходили еще дважды.
– Ну что, вождь, какие планы? – спросил Чустам.
– Это когда я себя кормом провозгласить успел?
– Почему кормом? Вождем. Тебе все так или иначе в глаза заглядывают.
– Не-э-э, не пойдет.
– Что, не по лошади груз? Ты же всем надежду дал?
Ловко меня бывший корм подловил. Можно было, конечно, сказать, что никому и ничего я не обещал, но настроение у парней и так тухлое, а если еще я начну отпираться… Жалко их, а еще больше себя. В чем-то этот холуй прав, рабы смотрят на меня, и пусть уж лучше умрут, злясь на кого-то, чем тоскуя последние дни.