Ваше Сиятельство (СИ)

— Ему нельзя сейчас! У него раны, и ты это знаешь! — вступилась Айлин, уже не сдерживая слезы — они потекли по щекам.
— Раны? Здесь, что ли? — он попытался ткнуть меня кулаком в живот.
Конечно, Сухров, со слов долговязого знал, что тот дважды ткнул меня ножом в живот. И теперь недоумевал: то ли долговязый соврал про нож, то ли я так быстро очухался каким-то совершенно волшебным образом.
Его движение я предугадал и качнулся влево, одновременно отводя кулак Еграма правой. В итоге он попал в пустоту. Со стороны его выпал выглядел неловким, даже смешным. В этот момент, хлопнула дверь, в класс зашел преподаватель по общей механике, и нам пришлось рассесться по местам.
На уроке меня поджидала еще одна неприятность: незачет по полугодовой контрольной. И неприятность оказалась серьезной: общая механика входила в число обязательных предметов при поступлении на любой из факультетов Академии Суворова. Я сидел, просматривая листы своей работы с красными размашистыми пометками проверяющего и думал: «Что ж ты так, Александр Петрович? Черт тебя дери, ведь ты с детства пошел по стопам отца, интересуешься виманами и иной летающей техникой, а тут один из самых основополагающих предметов, на котором строится основа этих машин — незачет!». Мысли эти были обращены скорее к прежнему графу Елецком. Нынешний пока еще не успел отметиться чем-то бесславным в школьных дисциплинах. Разумеется, все знания (или почти все) прежнего Елецкого держались в моей черепной коробке, кроме того, они были дополнены серьезным багажом знаний из моих прежних жизней. Но штука в том, что этот мир, как и наука в нем, изрядно отличались от всего известного мне прежде. Здесь физика несколько иная, другая математика и геометрия со значительными особенностями. Одни построения Закаева чего стоят! Даже таблица химических элементов имела значительные отличия от шести прежних, известных мне. Поэтому постижение как школьных, так и академических наук не обещало стать слишком легкой прогулкой. Но я умел и любил учиться. За многие жизни я разработал свои методы постижения новых знаний, и сейчас был уверен, что общую механику в ближайшее время я подтяну до достаточно высокого уровня. Уже подтягивал, опираясь на прежние знания графа Елецкого, просматривал ошибки в контрольной и одновременно слушал преподавателя, дававшего одну из заключительных тем школьного курса.
По ходу его объяснений взаимодействия двухпрофильных мембран с передающим импульсным барабаном, у меня возникли вопросы и я, подняв руку, встал и задал их.
— Молодец, Елецкий. Контрольная ваша меня разочаровала, но радует устремленность и желание разобраться, — сказал преподаватель и ответил на мои вопросы.
— Надо же какие мы умные! Устремленные! — услышал я смешок Ковалевской, сидевшей позади меня.
Ее поддержал кто-то колкими шутками и соседнего ряда. Айлин, сидевшая со мной рядом, улыбнулась и подмигнула мне — она всегда со мной, всегда за меня.
На перемене я вышел покурить, стоял в сторонке от ребят из нашего класса, стоял один. Лишь к концу перемены ко мне подошел Рамил Адашев из параллельного класса, удивился, что я курю и угостился сигаретой. Адашев — хороший парень, добродушный, никогда не шестерит всяким властным персонам вроде Сухрова. С ним есть о чем поговорить и сожалею, что прежний граф Елецкий не нашел в его лице друга. Исправляя эту ошибку, я немного поболтал с Рамилом, предложил встретиться на том же месте в следующую перемену. А когда я вышел под портик центрального входа перед последним уроком, за мной увязалась Айлин. Все пятнадцать минут до звонка она старательно уговаривала не драться сегодня с Сухровым, даже предлагала сбежать вместе с ней с заключительного урока. И когда я отказался, расплакалась. Подошел Адашев, и узнав в чем причина ее расстройства, лишь сказал:
— Ну, держись, брат. И ты, Айлин, держись. Знаю, вашего Сухрова не одолеет даже наш Звонарев. Увы, тут тебе никто не поможет. Хочешь, с тобой пойду для поддержки?
— Нет, Рамил. Думаю, там интересного будет мало. Но если есть желание, приходи на пятак, — ответил я. Хотя зря так сказал — это я уже понял по пути в класс. Адашев лишним бы не был, постоял бы с Айлин — все ж ей не было бы так одиноко среди поклонников Сухрова. Но ладно, поскромничал, не захотел его напрягать. Может сам придет?
 
Последний урок — урок имперской литературы я просидел, почти не слушая преподавателя. Да, и эта дисциплина важна тем более для дворянина, который не хочет оказаться в невыгодном свете среди образованных людей. Ведь не знать высоких стихов Эллы Лавровой, поэм Афины Бабич или величайшего цикла исторических романов Данила Соболева хотя бы в общих чертах — это как бы даже неприлично. Однако, сейчас меня беспокоили другие вопросы. Вопросы состояние моего тела, мышцы которого весьма побаливали после вчерашней изнурительной тренировки. Увы, сегодня в них было еще меньше силы, чем в последние дни прежнего владельца этого тела. Прикрыв глаза, я последовательно сканировал состояние рук и ног, тонус сосудов и отклик нервных связей. Поскольку еще много дней — может недели две — я не смогу сравниться с Еграмом в силе, выход один: обойти его в быстроте. Ах, да, еще магия. Полагаю, перед началом поединка, Сухров, уже зная о моих способностях, потребует запрета на использование магии. Конечно, я могу не принять такие условия, но обычно в таких случаях поединщик не обладающий магией, использует холодное или механическое оружие, например, зубчатый резак, и это не считается зазорным.
— Боишься? — услышал я тихий, встревоженный шепот Айлин. — Ты откажись. Пожалуйста, откажись. Нет здесь никакого позора в твоем состоянии. Ты еще не выздоровел.
— Девочка моя, тихо… Мне нужно немного тишины, — сказал я, не открывая глаз. Отчего-то вспомнились самые первые минуты с Айлин, когда я только вживался в это тело. Тогда мне тоже очень требовалась тишина и покой, а она этого не понимала.
Я перенес внимание в чакру-манипуру, сосредоточившись на ее взаимодействии с эрминговыми потоками. Здесь скрывался ключ к моей магической энергетике. Она тоже нужна в новом шаблоне, но не была главной. В моем случае все же важна не энергетика, а скорость восприятия и способность предвидеть каждое движение противника. Вот здесь я обратился к двум верхним центрам: Аджне и Сахасраре. В шаблоне, который я пытался сейчас наспех собрать, правильнее было бы называть эти центры на лемурийском, только я привык к санскриту и пусть останется так. До окончания урока я успел кое-что сконструировать. Назвал новый, очень сырой шаблон «Усы Тигра» — не пришло в голову ничего точнее.
— Идешь, Елочка? — с насмешкой спросил меня Лужин, собирая книги в заплечную сумку.
Я лишь холодно глянул на него и направился к выходу из класса, слыша, как вокруг графа Сухрова собирается команда его почитателей. Уже за дверью меня неожиданно нагнала Ольга Ковалевская:
— Я пойду с вами. Хочу посмотреть, — она кокетливо вскинула бровь и добавила. — Болеть буду за тебя.
— Спасибо, Оль, — сдержанно отозвался я. — Можешь исполнить мою просьбу?
— Какую еще просьбу? — она шла по левую руку от меня, справа находилась очень встревоженная госпожа Синицына.
— Пожалуйста, держись вместе с Айлин, чтобы она не чувствовала себя одинокой, пока я буду занят с Еграмом, — я свернул к лестнице, слыша со спины гомон голосов, сопровождавших Сухрова.
— Надо же какой заботливый. Ладно, поддержу твою Айлин. Против нее я ничего не имею, — каблучки княгини застучали по лестнице. — А против Сухрова имею — еще та сволочь. Жаль, что у тебя нет шансов набить ему физиономию.
— Посмотрим, — отозвался я.
С некоторых пор у меня сложилось правило: непосредственно перед боем не думать о его исходе — не важно на чьей стороне сила. Сейчас имеет значение лишь сам поединок, и каков бы не был результат, я должен выложится. А там, как позволят боги. Артемида… При мысли о ней, мне стало любопытно, увидит ли происходящее Небесная Охотница? И когда она вообще проявит себя? Когда предстанет передо мной в земном теле? А не поможет ли она мне, если помолиться ей перед боем? Но последнее я сразу отверг. Возможно, отказ от помощи богов кто-то сочтет за гордыню, но дело не в ней. Дело в том, что я сам принял игру именно в эту жизнь и сам сыграю ее с достоинством, опираясь на собственные силы. Если Небесная соизволит помочь — это ее право и ее игра, а я иду своей дорогой и будь, что будет.