Ваше Сиятельство (СИ)
— Ну вот… Я хочу… — она вздохнула, идя рядом со мной к школе.
— Что ты хочешь? — я остановился.
— Чтобы мы всегда понимали друг друга правильно. И еще хочу нравиться тебе, — она тоже остановилась.
— Ты мне и так очень нравишься, — сказал я, перехватил вторую сумку в левую руку, правой обнял ее и поцеловал в губы. От ее волос пахло розами.
— Сашенька!.. — мне кажется она вся задрожала. — А знаешь, что я решила?
— Что? — я чуть ослабил хватку.
— Я буду поступать в Суворовскую вместе с тобой. Папа, конечно, будет против, но я уже все решила, — радостно сообщила она.
Я шел молча, чувствуя с каким нетерпением она ждет мой ответ. И уже за поворотом, выходящим прямо к школе, сказал:
— Айлин, дорогая, ты не представляешь как это сложно. В суворовке нет поблажек для девушек. Пойми очень важное: ты не воин в душе. Только не обижайся. Ты просто другая: нежная, женственная — именно это украшает тебя. Понимаешь? Ты хороша такой, какая есть сейчас. Зачем тебе издеваться над собой и стараться изменить свое естество через серьезные трудности? — я искоса глянул на нее и встретился со взглядом упрямых синих глаз.
Она говорила о том, что хочет быть со мной, что вынесет любые испытания, а я представлял какие тяготы, прежде всего физические, свалятся на ее неподготовленное, щупленькое тело. Ведь даже на школьной физподготовке Айлин держалась в скромных середнячках. Да, в суворовке учится довольно много девушек, но это другие девушки, как правило, дочери военных, с детства росшие в достаточно суровых условиях. И тут на ум пришла неплохая мысль.
— Ай…линлин, — сказал я, вовремя дополнив ее имя, чтобы избежать обиды, — а ты знаешь, что там же в Редутах есть Институт Умных Машин, почему бы тебе не поступить туда. Он, кажется, находится на соседней улице с Академией Суворова. Тем более тебе механо-биология всегда нравилась. Если ты поступишь на УмМаш, мы сможем видеться часто. Редуты — маленький городок. Когда будут отпускать, вместе будем ездить в Москву.
— Я подумаю, Саш, — отозвалась она, заходя в приоткрытые ворота на школьную территорию.
— Мы это еще обговорим. Вместе подумаем, как нам двоим будет лучше, — заверил я.
Кажется, мои последние слова ее успокоили.
Мы уже поднимались по ступенькам к центральному входу, здесь Айлин всегда забирала свою сумку с учебниками. До начала занятий оставалось еще минут десять. На лестнице и под длинным портиком собралось много учеников, в основном с третьего и четвертого класса. С нашего пятого стояли лишь Лужин и еще паренек из параллельного класса — его фамилию я не помнил. Лужин, увидев меня, живым и практически без смачны синяков на лице, конечно, обалдел — так и застыл с прилипшей к губам сигаретой. Мы с Синицыной безразлично прошли мимо, поздоровались с директрисой на лестнице и поднялись на третий этаж в класс.
Когда мы с Айлин зашли, на миг наступила тишина. Я лишь уловил чей-то шепот:
— Морда целая. Все наврали.
Граф Сухров сидел на последней парте с Грушевой, бесцеремонно поставив ноги на сидение. В темно-сером, расстегнутом до живота костюме, он походил на сердитого демона.
Потом кто-то из второго ряда сказал:
— Розовая дура!
И многие вдруг подхватили:
— Айлин — розовая дура! Айлин — дура! Идиотка конченая! Связалась с неудачником! Его скоро убьют! Скорее бы уже! — орали с разных сторон. В основном братья Брагины задавали тот. Еще Савойский и Адамов — те, кто всегда шестерил перед Еграмом Сухровым.
— Заткнитесь! — громогласно сказал я. — Если еще хоть одна мразь, оскорбит Айлин, то будет иметь дело со мной!
По классу прошел смешок.
— Ой, как страшно! Сейчас усусь! — скривил физиономию Подамский.
И тогда я понял, что моим изначальным настроениям — не светить магические способности — не суждено сбыться. Я вскинул руки, вмиг впитывая силу эрмингового потока, глубоко вдохнул, переводя силу в ладони, и толкнул кинетическую волну. Тетради, учебники с ближних парт полетели на пол, перевернулся стул и Подамский с грохотом слетел с парты.
Повисла тишина, в этот раз вовсе глухая. На меня смотрели десятки изумленных и испуганных глаз. И, как ни странно, первая подала голос Айлин:
— Саш, ну что ты! Не надо так!.. — она сказала это испуганным шепотом, схватив мою руку.
— Ты думал кого-то напугать своим дешевым фокусом? — Сухров слез с парты и медленно направился ко мне.
За ним последовало оба Брагина. Краем глаза я заметил, как в класс вошел Лужин, став позади меня.
Глава 6
Усы тигра
Странно что за тысячи лет я никак не могу привыкнуть к мысли: неприятности, если они начались, то самый верный план рушится. Вот и сейчас мои изначальный замысел давал трещину. Я опять оказался в центре внимания, обладание магией я засветил, теперь только оставалось нарваться на драку с Еграмом именно сегодня, не получив хотя бы пару дней на подготовку.
— Пугать никого не думал, я лишь предупредил: если хоть одна дрянь из класса тронет госпожу Синицыну, то отхватит большие проблемы, — сказал я, встретившись с ним взглядом.
С минуту мы стояли друг против друга, играли в гляделки. Сухров не допускал мысли, что он — признанная гора школы — может сломаться и отвести в сторону глаза раньше кого бы то ни было. Только, я — знающий, что такое смотреть в жуткую вечность — мог пронзать его взглядом бесконечно долго. Он моргнул. Моргнул второй раз, дернулась мышца щеки, губы недовольно скривились. Я вполне понимал, как ему неуютно от моих глаз. Граф Сухров все яснее чувствовал, что в этой маленькой безмолвной дуэли происходит что-то не то, к чему он привык. Стоявший позади меня Лужин, сам того не понимая, пришел ему на помощь:
— Еграм, так ты же вчера очень даже ее тронул, а отхватил все равно Елка, — Лужин, как и некоторые другие, пренебрежительно назвали меня «Елкой».
Было желание прямо сейчас, не поворачиваясь, врезать ему локтем под дых. Я чувствовал, где он стоял, и удар мог выйти такой, что Лужа сразу растекся бы по полу. Но, не стоит. Пока я все еще пытаюсь соблюсти некоторые пункты моего простого, на первом этапе мирного плана.
— Получается, я — дрянь? Так? Та самая дрянь, которая от тебя отхватит большие проблемы? — Сухров вернул взгляд от Лужина ко мне, его щеки заиграли желваками.
— У тебя есть сомнения? — я не сводил с него взгляда, твердого, излучающего уверенности больше, чем все звезды вселенной излучают света. — Если есть, то предлагаю поединок через два-три дня. При свидетелях. Можно пригласить весь класс.
— Саша! Пожалуйста, не надо драться! — Айлин вцепилась в мою руку так сильно, что стало больно.
— Кстати, классу будет интересно знать, как ты сбежал позавчера из Шалашей, — вот с этим известием я поторопился. Такой козырь рано было выкладывать. Хотя мои слова мало кто слышал, только стоявшие рядом и даже они могли не понять их смысл.
— Что ты сказал⁈ — щеки Сухрова отвердели, на них проступил румянец.
— Как интересно! — подала голос Ольга Ковалевская, встала с подоконника и подошла к нам. — Нет, в самом деле будет интересно, если в классе найдется хоть кто-то, кто способен приземлить графа Сухрова, — посмеиваясь она эффектно тряхнула длинными, золотистыми волосами.
Ее глаза… Синие, сверкающие иронией и княжеской гордыней, даже сейчас, когда мне не до княгини, все равно царапнули мое сердце. Конечно, благодаря высокому положению своей семьи, Ковалевская считалась неприкасаемой. Даже Еграм — гора школы — на княжескую колкость не мог ей ответить чем-нибудь оскорбительным. Он будто не заметил слов Ковалевской, и процедил мне:
— Не через два дня. Я не собираюсь ждать! Сегодня, сученок! Сегодня после уроков на пятаке!
Ах, как забавно жизнь смеется надо мной! Она увещает: «Не строй планов — не сработает!». А я такой упрямый…