"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)

— Мы не мародеры! — стрельнул глазами Деррик.
Романх заскрипел зубами.
— На данный момент я начальник дружины, — заметил ветеран.
Деррик кивнул.
— Никто этого и не отрицает, господин командующий, но наши воины, в том числе и павшие, давали присягу нашему князю, благородному Герхарду Вороновскому. Стало быть, Его Превосходительству и решать, как поступить с умершими.
Шах и мат! Лицо Романха перекосилось. Я решил вмешаться:
— Я думаю, Деррик отчасти прав, господин командующий. Воины достойны того, чтобы быть похороненными с честью. Святая Церковь будет недовольна решением раздеть солдат, умерших в бою с Богопротивниками. Однако, думаю, мы можем забрать их мечи и арбалеты. Как сказано в третьей книге Святого Великомученика Феофана Миролюбского: «Да защитит молитва праведника, а шлем воина. Да покарают еретика слова священника и меч воителя. Молитва и шлем пусть оберегают, а меч и слово пусть несут кару еретикам, законы Светлого Отца предавшим». Искренне считаю, что нам стоит послушаться слов Блаженного Феофана. Пусть доспехи защищают воинов и после смерти, а мечи и арбалеты мы заберем, дабы они продолжали мстить за павших.
Деррик, обдумав сказанное, кивнул.
— Считаю это справедливым! — заявил он.
Романх сплюнул, но в итоге, тоже кивнул. Это было единственное, чего он сейчас мог добиться.
— Возьмите у мельника большую бочку! — объявил он, — сложите в неё оружие.
— Есть, господин командующий! — улыбнулся Деррик.
Романх только махнул рукой и направился в палатку князя.
— Здорово мы его, а? — рассмеялся Деррик, хлопнув меня ладонью по плечу.
Я взглянул на друга. Что-то в нём не ощущалось такой уж дикой грусти по погибшим товарищам. Конечно, нельзя было сказать, что Деррик разыграл перед Романхом спектакль. Нет, такая черта характера, как неискренность, была ему чужда. В отличие от меня…. Тем не менее, мечтательный огонь, горящий в глазах юного меченосца, сходу выдавал его настроение. Да, его печалила судьба павших солдат, этого нельзя было отрицать, но Деррик, подобно господину Герхарду, жил мечтами о подвигах. Неблагородное происхождение закрывало ему дорогу в рыцари, однако, став оруженосцем, он смог хотя бы приблизиться к миру турниров, баллад и славных пиров, и, как знать — может, когда-нибудь, в награду за доблесть, получить титул. В конце концов, разве прадед славного Герхарда тоже не был когда-то простолюдином? При таком отношении к жизни Деррик не мог или не хотел долго пребывать в скорби. Смерть была в его глазах делом обыденным. Думаю, если бы юному мечнику предложили на выбор: пасть на поле боя или умереть в старости, раздираемым болячками, то он бы не сомневался ни секунды. К своим двадцати годам Деррик считал, что знает о жизни всё, посему его не слишком печалила возможность с ней расстаться. Мечник воспринимал это, как часть своего пути. Я не мог одобрить подобный подход, но не мог и не уважать его. В конце концов, в Деррике было что-то, чего не было у меня, и, сказать по правде, где-то я ему завидовал.
Собрав мечи, мы вернулись к работе. Вскоре последняя горсть земли легла на могилы. Я собрал братьев, и мы воспели молитву. Одну на всех, как и подобает воинам. Те, кто нашел смерть на одном поле, и на суд Светлого Владыки должны были пойти вместе. Гвардейцы, доселе стоявшие без дела, присоединились к нам, вместе с мечниками они встали вокруг могил полукругом и склонили головы. Когда молитва закончилась, все собравшиеся произнесли грустное и величественное «Аминь», а затем вернулись к своим делам. Жизнь продолжалась. Вскоре дружине предстояло отправиться в путь. До родового замка Вороновских было полтора дня пути, а князю требовалась помощь настоящих священников. От слабых молитв светлых братьев ещё не срослась ни одна кость.
Ведомый долгом, я направился в палатку князя. Нужно было проследить за тем, чтобы здоровье господина не ухудшилось во время пути, и — снова еретическая мысль — появился повод выпросить у скупердяя Романха ещё один кристалл. На здоровье князя ветеран бы экономить не стал. А заначка у Романха была, в этом я не сомневался.
  
Кристаллы являлись самой сутью магии. В свое время, проведя много часов в церковной библиотеке, я нашел в глубине пыльных полок немало книг. Многие из них должны были быть сожжены за ересь вместе со своими авторами. Впрочем, книги были очень древние, так что я не исключал, что с их создателями уже давным-давно успела разобраться почтенная инквизиция. Правда, это не объясняло, почему книги оказались в монастырской библиотеке. Так или иначе, но в трудах чернокнижников было написано много того, что прямо противоречило догматам Святых Отцов. Кристаллы отнюдь не являлись исключением. Первое общеизвестное описание маленьких отливающих фиолетовым сиянием камней составил сам Святой Феофан Миролюбский. Великомученик посчитал кристаллы слезами Светлого Владыки, проливаемыми Им во имя искупления грешных душ. Эта точка зрения являлась преобладающей на всей территории Великого Королевства. Однако в других частях Эрмса недобитые инквизицией колдуны строили свои предположения. Согласно исследованиям некого Розенкрифа, подписывающегося как «адепт темных путей», кристаллы чаще всего встречались в болотистой местности. Судя по всему, «адепта темных путей» всю жизнь преследовала инквизиция, так что за время написания своей книги он успел побывать во многих местах и, видимо, знал, о чем говорил. Как утверждал Розенкриф, кристаллы особенно часто попадались в местах произрастания мандрагоры, а также черного лотоса. Следовательно, к слезам Светлого Владыки кристаллы не могли иметь никакого отношения. По мнению колдуна, кристаллы являлись веществом инородным для физического мира, и появлялись они в так называемых «местах силы», то есть в точках соприкосновения материи с более тонким планом. Розенкриф, как и другие чернокнижники, называли этот план Астралом. Согласно утверждениям колдунов, кристаллы либо формировались в результате соприкосновения с Астралом, либо просто исторгались им в наш мир через тонкие участки материи. Разумеется, все подобные мнения являлись несусветной ересью! Согласно догматам Святой Церкви, никакого Астрала не существовало и существовать не могло, так как описанная структура противоречила идее Божественного Замысла. Другими словами, в созданном Светлым Властелином мире были необходимы только: Земля — как место испытания души греховным искушением, Рай — как место жизни тех, кто обрел благо жизнью праведной, и Ад — как место наказания тех, кто отошел от догм морали или скатился в ересь. Всё остальное было просто не нужно, а потому и не существовало! Кто бы из них ни был прав, суть кристаллов от этого не менялась. Они хранили силу, черпая которую, можно было творить молитвы…. Или черную магию. Второе, разумеется, считалось высшим грехом. Правда, отцы Церкви так и не уточнили, почему, используя Святые Слезы, можно поднимать из земли богопротивную нежить.
Романх выдавал нам кристаллы в строго оговоренном количестве. Обычно мы получали по одному раз в три дня. Тимоф периодически пытался убедить старика отдавать нам кристаллы авансом, сразу на месяц. Увы! Романх был непреклонен. Согласно церковному уставу, светлые братья должны были помогать всем страждущим по первому зову, и крестьяне отлично это знали. В результате своими молитвами мы помогали не только приболевшим детям и старикам, но также и горячо любимым курочкам, овцам, козам и всей прочей живности. Плату при этом послушникам брать запрещалось, только добровольные пожертвования. Из них все деньги причитались церкви, а натуральные продукты и одежду можно было оставить себе, но предпочтительней считалось раздать нищим. Так что кристаллы у нас долго не задерживались, и Романху вовсе не улыбалось разбазаривать на них всю казну. Где ветеран, вкупе с казначеем, доставали кристаллы, я не имел ни малейшего представления. По идее, определенным числом кристаллов можно было разжиться в нашем монастыре. Монахи посредством неведомых мне, в силу низкого сана, ритуалов и церемоний могли создавать собственные кристаллы. Насколько я понимал, они просто взывали к Светлому Владыке, прося «поплакать» о грешниках. Еретик Розенкриф по этому поводу, скорее всего, предположил бы, что священнослужители, принося жертвы на алтарях, могут на короткое время разрывать ткань между мирами, получая кристаллы прямиком из Астрала. Как оно там на самом деле было, я не знал. Оба мнения могли быть как одинаково верными, так и одинаково неверными. В любом случае, всё небольшое количество «добываемых» кристаллов монахи оставляли для собственных нужд. Возможно, Романх покупал кристаллы по баснословным ценам у алхимиков Алиссии, или, как я слышал, ими можно было разжиться у гоблинов-контрабандистов, промышляющих в раскинувшихся на восток от Вороновья болотах, носивших общее названье — Гадючьи Топи. В любом случае, где бы Романх на пару с казначеем ни брали кристаллы, они явно не могли позволить, чтобы мы тратили их на больных коз. Тимоф этого, разумеется, понять не мог. В отличие от меня, он был не только снаружи, но и внутри честным послушником, с чистой, как у младенца, душой. Следовательно, он совершенно искренне предполагал, что на всё воля Светлого Владыки, который в минуту нужды всегда одарит своих честных последователей.