"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)

К полудню третьего дня Барс понял, что мимо него идут обозы. Громадные быки тянут осадные орудия на массивных деревянных колесах, пастухи гонят стада коров, отары овец и коз.
Сплошным потоком в три ряда шли фургоны с полотняным верхом, из них выглядывали женщины и дети, но и они не подошли к Барсу, хотя он так надеялся…
Он не хотел просить воды или спасения. Он мечтал только о смерти. Разве это так трудно — просто ткнуть ножом в сердце? Или перерезать горло? Он бы обязательно выполнил такую пустяковую просьбу. Он бы — выполнил.
Он моргнул, и дорога опустела. Только пыль осторожно опускалась на камни древнего тракта. Пыль устала висеть в воздухе. Пыли очень хотелось спать. Пыли не суждено умереть, ей повезло еще меньше, чем Барсу — ему осталось жить совсем немного. Мало кто, распятый на кресте, проживает три дня. Только очень упорные и сильные проживают дольше. Самые сильные и самые упорные. И самые невезучие.
— А он еще жив, — услышал Барс и попытался открыть глаза.
Солнце до половины опустилось за горизонт, и тени стали длинными.
Вокруг креста белели голые кости, лишь кое-где покрытые клочьями почерневшей плоти.
— Он смотрит! — произнес тот же голос.
Женский голос. Девичий.
Веки присохли к глазам и не могут подняться, с ужасом подумал Барс. Он заставит их подчиниться… Он заставит… Он умеет добиваться своего.
Ну? Открывайтесь… Открывайтесь… пожалуйста…
Три всадника поднялись почти на самую вершину холма. На крупном вороном жеребце — молодой человек не старше двадцати пяти… Или даже младше. В кольчуге, со щитом и полуторным мечом у седла.
Глаза Барса видели плохо, перед ними плавал туман, смазывая черты. Второй мужчина, гораздо старше, на лошади попроще… в одежде скорее торговца, чем воина — бурая куртка с капюшоном, серые штаны и высокие кожаные сапоги. И, кажется, знакомое лицо.
И девушка в темно-зеленом мужском костюме, по-мужски сидящая в седле. Овальное лицо обрамлено длинными волнистыми светлыми волосами.
Барс напряг глаза, но черт лица рассмотреть не смог.
— Он смотрит, — сказала девушка.
— Да, милая, — ответил молодой человек. — Он еще жив. Казнь на кресте подразумевает именно медленную смерть от удушения… обезвоживания… боли…
— И безысходности, ваша милость, — сказал пожилой мужчина, подъезжая к кресту поближе. — А я его знаю, ваша милость… И вам про него рассказывал. Вот глазливая у меня натура. Если чего-то, значит, захочу, то молчать об том нужно, как покойнику. Или немому. В прошлом годе в своих вещах рылся, смотрю — куртец старый кожаный. Я про него совсем забыл, а он в мешке остался. Вот я подумал тогда, что, стало быть, как обновка у меня выходит. Давно ненадеванное — все одно что новое. Мне бы и промолчать, а я нет, возьми да и ляпни Стряпуну, что повезло мне, значит, и курточка-то как раз к морозу кстати подвернулась. И что? На следующий день господин наместник изволил на феникса охотиться, а тот, не будь дурак, огнем пылкнул, мой мешок и обгорел. И ведь досада: все остальное уцелело, а куртка, на которую я уже надеялся, — в пепел. Ну, там еще десятка три егерей вместе с его милостью господином наместником на дым ушло, из ловчих, почитай, только я да моя лошадь и уцелели…
— Ты сказал, что знаешь его, — напомнил его милость.
— А таки знаю, — мужчина встал в стременах, лицо его оказалось почти на уровне лица Барса. — Барс это, вожак малой дружины. Я вашей милости про него рассказывал, а вы изволили сказать, что обязательно с ним повидаетесь, как только в Долину прибудете. Вот и повидались… Извини, Барс, доброго дня я тебе не пожелаю, да и здравствовать тебе сейчас не сподручно. Умираешь ты, парень… А жаль… Не узнал меня, что ль? Я торговец, зовусь Коготь… Да ты меня с караваном малым до Дикой речки сопровождал и обратно.
Барс пошевелил губами. Запекшиеся губы треснули, по подбородку потекла кровь.
Коготь тяжело опустился в седло и отъехал в сторону.
— Он, наверное, хочет пить, — сказала девушка.
Коготь быстро глянул на нее и отвернулся.
— Милый, давай дадим ему воды? Или даже лучше — у меня во фляге есть вино, — девушка сняла с луки седла деревянную флягу, обтянутую сукном, и встряхнула ею. — Вот. Коготь сможет дотянуться до его губ?
  
— Хорошо, милая, — молодой человек взял у девушки флягу. — Ты езжай к обозу, скажи капитану Картасу, чтобы он поворачивал направо, во-он сразу за тем холмом. Мы тут задержимся немного, а потом вас догоним. А ты проследи, чтобы твои девушки не разбрелись, как позавчера, по лесу за цветами… Хорошо, Канта?
— Слушаюсь, ваша милость, — девушка отсалютовала молодому человеку, тронула бока своей лошади шпорами и помчалась к подножию холма.
— Я надеюсь, ваша милость, вы не собираетесь поить беднягу вином? — спросил Коготь.
— Я похож на палача? — с брезгливыми нотками в голосе осведомился молодой человек.
— Зачем палач? Тут и просто добрый человек справится… — Коготь снова подъехал к кресту. — Парень не пить хочет, парень умереть желает, я так понимаю… Может, ваша милость, я его быстро по горлу чикну, и поедем себе? А ее милости скажем, что напоили беднягу, можно сказать, осчастливили… А? Может, и мне в мой смертный час кто такую же милость окажет? А, господин наместник?
Наместник?
Барс встрепенулся, перед глазами на мгновение прояснилось. Наместнику было чуть больше двадцати. Сильные волевые черты лица, широкие плечи… Спокойный голос, властный тон человека, уверенного в своем праве повелевать.
— Значит, это с ним ты советовал мне договариваться? — спросил наместник.
— С ним, ваша милость.
— Значит, и мне, и ему не повезло… — с искренней грустью в голосе проговорил наместник. — Он и раньше был таким… худым?
— Да что вы, ваша милость? Тут только половина от него, считай, и осталась. Притом меньшая. Так что — ножичком?
— Нет, — спокойно ответил наместник тихо, но так, что даже Барс понял — спорить с ним бессмысленно. — На кресте — значок. Прямо над головой этого… Барса. Видишь?
— Не слепой, чай, вижу, — с обидой ответил Коготь. — Дракон зеленый, и что?
— А это значит, что крест и то, что на этом кресте, — собственность легиона Зеленого Дракона. И никто не имеет права нарушить эту дарованную императором привилегию. А всякий нарушитель теряет право на защиту и становится законной добычей Драконов.
— Ну, нет так нет, — легко согласился Коготь. — Что он мне — брат, сват или, упаси Светлый Владыка, сын? Так, жизнь когда-то спас… Ну и что с того, если разобраться? Спас и спас. Вы вот что, ваша милость, вы езжайте за ее милостью да обозом, а я тут осмотрюсь и за вами… Гляну, как тут оно…
— Коготь… — тихо сказал наместник.
— Я тут, конечно, бывал, и не один раз, но только нелишне еще разок глянуть… Там вот омут такой неприятный… Пока люди здесь жили да без покойников, так оно и ладно было, а вот как здесь столько народу погибло, так в том омуте теперь…
— Сотник Коготь! — стальным голосом отчеканил наместник. — Вы действительно полагаете, что сможете меня обмануть? И надеетесь, что наместник, представитель власти императора в этой провинции, позволит вам нарушить императорские законы?
— Нет? Не позволит? — Коготь наклонился к самой шее своего коня и посмотрел на наместника снизу вверх.
— Ты же его добить хотел, Коготь.
— Добить… А если и добить? А если хотите начистоту, ваша милость, то вам бы его самому нужно было бы снять с креста, на белых ручках своих до самой Последней Долины и отнести. И своему лекарю строго-настрого приказать, чтобы тот бедняге жизнь возвернул. Вот так я вам скажу, ваша милость! По-стариковски да по-честному, как вам никто больше и не скажет.
— Ну, ты же понимаешь, что я никогда не смогу так поступить…
— Не понимаю, ваша милость! — выкрикнул Коготь так резко, что вороной жеребец наместника мотнул головой и шагнул в сторону. — Вы же наместник! Вы же хотите настоящим наместником быть, а не абы кем.
— Да, — наместник успокоил жеребца, похлопав его ладонью по шее. — И что?