"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– Лойка, Лас, назад! – крикнул немолодой пастух.
Псы послушно отступили, улеглись под деревом. Старик согнулся в низком подобострастном поклоне. Как всегда при виде крестьян, Эржебета испытала раздражение и страх. Но сегодня рядом был Ференц, а с ним ничто не пугало.
Граф Надашди несильно вытянул старика плетью, бросил:
– Держи собак, старик!
Тот лишь еще сильнее согнул спину.
  
– Не троньте! – раздался детский голос.
Ференц раздраженно обернулся и тут же расхохотался, позабыв о злости:
– Смотри, милая, какой забавный!
Из леса выбежал карлик. Когда он приблизился, стало видно, что это ребенок. На вид мальчику было не больше восьми лет. Весь он был перекручен уродством: кривая спина с огромным горбом, широкое короткое тело, ноги колесом, невероятно длинные руки почти касались земли.
– Не троньте отца! – повторил карлик.
Он остановился прямо напротив Ференца, прожигая его сердитым взглядом больших ярко-синих глаз. Лицо у него было ангельски-миловидным, как будто, создав такое омерзительное тело, бог пожалел несчастного и добавил немного красоты.
Граф Надашди ничуть не рассердился. Карлик вызывал у него лишь веселье. Пастух до смерти испугался такого заступничества и воскликнул:
– Простите его, господин, он дурачок!
– Что ж ты такого плохого сына сделал? – смеялся Ференц. – Горбун, да еще и дурачок?
– Не мой он, господин, – поспешил откреститься старик. – Подкидыш он, сирота. Кто-то к воротам деревни его подбросил. С тех пор и воспитываем всем миром.
Между тем карлик перевел взгляд на Эржебету, и графиня ощутила… узнавание. Мальчик как будто тоже узнал ее – широко улыбнулся и кивнул:
– Красивая… добрая… – и, засмущавшись, отбежал в сторону, уселся рядом с собаками, принялся гладить псицу.
– Пусть живет в замке, Ференц, – неожиданно произнесла графиня. – Возьмем его!
– Кошек нам мало, – наигранно-сурово пробурчал Надашди.
Карлик и ему понравился – забавный, годился в шуты. В империи распространялась мода на горбунов, карликов, дурачков, многие аристократы выписывали себе потешных уродцев за большие деньги. А тут в одном мальчишке сочетается столько нужных качеств, и купить его можно за гроши. Да и жене перед разлукою – подарок. Может, не так скучать будет, глядя на забавного шута.
– Благодари графиню, – сказал он старику, швыряя ему под ноги несколько мелких монет. – Твой приемыш будет жить в тепле и сытости.
Пастух упал на колени, собирая деньги, благодаря в душе не Эржебету, а бога, что так легко отделался. Надашди – люди страшные. Свирепость графа была известна всей Венгрии, а о графине шла слава, как о сильной колдунье…
Ференц улыбнулся жене:
– Раз уж подбираешь безродных подкидышей, давай возьмем еще двух щенков. Не все ж одним кошкам по замку шастать. Эй, парень, ну-ка подбери там кобеля и сучку, да пошли домой! – крикнул он горбуну.
Эржебета присмотрелась и увидела, что в траве вокруг псицы катаются черные клубки – щенята. Карлик разулыбался, ухватил двух зверьков под толстые животы, и доверчиво пошел за графом.
– Как его зовут-то? – спросил Ференц.
– Янош, – ответил пастух. – Янош Ужвари.
На другой день Ференц ушел в поход. Для Эржебеты настали тяжелые, холодные дни страха за мужа.
Карлик же проникся к хозяйке любовью и преданностью. Он везде и всегда сопровождал графиню, бросался с кулаками на всякого, кого подозревал в недостаточной почтительности к госпоже. Одну служанку даже пырнул ножом в живот – девка едва выжила.
Эржебету забавляла и трогала такая верность. Она дала ребенку ласковое прозвище – Фицко [93]. С тех пор так все его и называли.
Кроме Эржебеты, горбун очень любил собак. Он сам воспитывал двух щенков, никого к ним не подпуская. Спал с ними на подстилке возле двери госпожи. Вскоре щенки выросли в огромных угрюмых псов, которые вместе с Фицко следовали по пятам за госпожой, готовые рвать и убивать за малейшую провинность перед нею. Карлик же, несмотря на юный возраст и малый рост, был физически силен и злобен. Фицко сделался личным палачом графини, жестоко наказывая провинившихся.
Его страшились и ненавидели все слуги. Лишь Дарволия говорила:
– Вы совершили добро, госпожа. Вам воздастся за него.
Агнешка с Пирошкою до смерти боялись уродца, жались к стенам всякий раз, когда встречались с ним. А уж после того как по приказу графини Фицко выпорол Агнешку на конюшне за разбитую тарелку, девки и вовсе стали считать горбуна дьявольским отродьем.
– Ей-ей, от нечистой силы он рожден, – прошептала однажды Агнешка. – Сын Ердегов.
– Так может, графиня его и родила? – подхватила Пирошка.
– Тогда он, может быть, нора, – со знанием дела заметила Агнешка. – Раз лидеркин сын.
– Что еще за нора? – вытаращилась Пирошка.
– Тетка сказывала. Это маленький такой человечек, сын лидерков. Он по ночам на четвереньках бегает, набрасывается на людей, кусает в грудь и пьет кровь.
– Ох, страшно-то как! – Пирошка отерла слезы с глаз.
С тех пор служанки носа не совали за дверь девичьей после наступления темноты. Кто знает, быть может, тем они спасли свои жизни…
  
Глава 6
 
Владивосток, май 2012 года
 
 
– They were crying when their sons left
 
God is wearing black
 
He's gone so far to find no hope
 
He's never coming back [94], –
 
 
тоскливо завывал айфон.
Неохотно вынырнув из сна, я нащупал на тумбочке трубку, поднес к уху.
– Я пришел к тебе с приветом, Ванюська! – раздался в динамике до омерзения жизнерадостный голос Чонга. – Рассказать, что солнце встало… Нет, не то… дождь на улице… Вставай, красавица, проснись! Так лучше!
– Чего надо, стихоплет недорезанный?
– Разве плохо любить Россию и уважать русскую классику? Ты просто завидуешь моему кругозору, Ванюська… – затянул Чонг. – Кстати, пляши: тебе весточка пришла…
– Чего надо, спрашиваю? – жестче повторил я.
– Важная инфа поступила, – уже деловито произнес азиат. – Новое убийство. Целая семья. Теперь уже под Уссурийском. Так что поднимайся давай, поехали.
Чертыхнувшись, я полез в журнал айфона. Так и есть, в пять утра приходила эсэмэска, пока я спал. На электронной почте ждало очередное письмо от осведомителя. Краткий отчет об осмотре трупов и места преступления.
Сегодня ночью в деревне Климовка Уссурийского района была убита целая семья – муж, жена и трое детей. Судя по описанию тел, почерк тот же, что и в первых двух убийствах. Зверь продолжал охотиться.
Полчаса спустя мы уже ехали под проливным дождем в сторону федеральной трассы.
– Наша служба и опасна, и трудна, – с героическим пафосом в голосе напевал Чонг.
Поганая погода, которая держалась вот уже месяц, радости не прибавляла. А вот настроение упыря было подозрительно радостным. Я прикидывал, с чего бы: с места он никуда не должен был отлучаться – приказ Лонгвея. Значит, донорскую кровь достать не мог. Оставалось что?
– Если узнаю, что ты кого-нибудь сожрал – не посмотрю ни на какие договоренности между начальством. Тут же башку снесу, – мрачно предупредил я.
– Подозрительный ты, Ванюська, – упрекнул Чонг. – Паранойю тебе лечить надо. Хочешь об этом поговорить?
– Хрена ли разговаривать? У вас только от крови прилив сил случается. Смотри. Я предупредил.
– А может, я просто от природы позитивный и артистичный? – возмутился китаец. – Если хочешь знать, мы с Чонкгуном вообще до начала двадцатого века в цирке выступали. Гремели по всему миру, между прочим! Братья Ли Кунг, удивительные эквилибристы и престидижитаторы!
  
– Значит, правильно я тебя клоуном назвал.
– Да что с тобой разговаривать, холодный ты человек, не знающий, как пьянит запах цирка и успеха… – Чонг изобразил обиду и нажал кнопку радио.