Кровавая Ведьма (СИ)
— Жди здесь, — попытался маг оставить меня снаружи, да только я была непреклонна:
— Нет уж! Сама себя она бы поджигать не стала, значит, где-то здесь неподалеку прячется. Я огонь заговорю, а ты осмотрись вокруг!
На том и порешили. Развернувшись, он куда-то вдоль хаты пошел, принюхиваясь, а я в дверные косяки пальцами вцепилась, глаза закрывая и пытаясь нить ворожбы ухватить. И вскоре сумела, на пальцы ее наматывая, успокаивая огонь, убаюкивая.
Разлей она керосин, и всё бы сложнее было. Да только паника — плохой помощник, и вскоре, разогнав дым ветерком, я уже входила в покосившийся домик травника. Травы-то, видимо, им подожгла эта дуреха, пытаясь уничтожить следы. Сухие, они горят быстро, дыму дают много, сразу и не справиться.
И хоть я успела до того, как пожар пожег всю скудную обстановку, основное доказательство он не уничтожил — посреди единственной комнаты, на неровном полу, лежал мертвый травник.
Глава 16
Тайное становится явным
Ругаться при покойнике я не стала, хотя хотелось.
Только села на корточки, два пальца к сухой, морщинистой шее приложила и, вздохнув, стеклянные глаза покойника прикрыла. Хотела даже знак отходной начертать, к Марене в загробный мир провожая, но передумала, кое-что увидев.
Уголки рта старика были измазаны в чем-то алом, словно ягодный сок. И кожа вокруг вроде как покрылась ожогами, хотя огонь с полок даже на его ветхую одежду перекинуться не успел.
Подумав, я взяла его костлявую руку, посмотрела ногти, ругнулась и положила обратно. Отравился, собака, сам себя жизни лишил! И ни чем-то, а ягодами воронец, дико ядовитыми к тому же. А сок их вообще, всё разъедает, что тот уксус. И не побоялся же смерти такой!
Значит, было, что скрывать. И я уже куда обстоятельнее занялась осмотром, едва дыша и морщась от гари. Перво-наперво, для начала на ловушке проверила всё, а уж потом начала искать схроны. Впрочем, долго рыскать не пришлось, остановилась на первой же скрипнувшей половице. Вот только пуста она оказалась, хотя вроде еще недавно там, под досками в земляном мешке, что-то явно лежало.
А вот место возгорания отыскать оказалось проще, как и гримуар той самой ведьмы — его-то дрянь и подожгла, да на полки с травами швыранула! А соседний шкаф, и вовсе опрокинула, разом почти все флаконы и склянки с зельями перебив.
Впрочем, леший с ними. Мне и одной капли хватит, чтобы содержимое опознать. А вот тайник этот…
— Ник, — раздался позади меня веселый голос Волка. — Принимай подарок!
И гадину эту, запыхавшуюся, лохмату и помятую, в хату-то швырнул!
Я его веселья не разделяла. Оно и понятно: кто ж рядышком с покойником плясать станет?
Вот и маг сам, войдя, голову пригибая, улыбаться перестал.
А замухрышка эта, что теперь на леди и не походила вовсе, принялась из себя недотрогу строить, громко рыдая и руки в ужасе заламывая:
— Агдын! Как так-то⁈ Замучили, изверги! Почто старика убили, что он вам сделал?
Еще и на колени рухнула, юродивая. Как будто ей в действительности до старика было какое-то дело!
— Ты говори-то, да не заговаривайся, — я ни одному ее слову не поверила, и даже не поморщилась, очередную волну смрада уловив. — Я твою магию поганую за версту чую. Не действует твой приворот, ни на меня, ни на него. Не поняла еще?
— Не докажете, — лихорадочно блеснула ведьма глазами, уже понимая, что отпираться бесполезно. — Никто вам не поверит!
— Не поверят, — согласилась я и тут, наконец, увидела, что так давно искала — плотную соломинку, среди песка на дне тайника затерявшуюся. Её-то я и подняла, остальным демонстрируя. — А вот с этим — еще как.
И угадала. По тому, как белыми пятнами пошло ее породистое лицо, угадала!
— И что? — попыталась она гордо задрать нос, и даже голос почти не дрогнул. Играть, похоже, хорошо умела. — Ты за соломинку мне обвинения в убийстве пеняешь? Ты? Мне, леди Рогнеде⁈ Да каждый волосок на моей голове стоит больше, чем вся ты разом! А ты чего встал? Воплощенные звери обязаны защищать своих верноподданных. Моя семья служила империи ни одно столетие!
— Служила? — только и усмехнулся Волк. А потом, наклонившись, схватил ее за плечо, рывком поднимая с грязного пола. — Или вредила?
— Да как ты смеешь⁈ Я буду жаловаться самому императору!
— Валяй, — милостиво разрешил маг, без сомнений и жалости ее на улицу выволакивая. — Если успеешь до него добраться.
И что-то мне подсказывало, теперь он лично за всем проследит. И уже никто ее защитить не сможет!
Но до того момента нам еще следовало добраться до особняка. А как прикажете это сделать, если на ее вопли, да дым, собралось уже половина деревни? И если часть из них хоть и не жалела хозяйку, то остальная-то всё еще находилась под приворотом. По толпе уже пошли шепотки, и многие из них были не в нашу пользу.
Но слухи разносятся быстро. На моих глазах несколько дворовых мальчишек уже прибежали из дома, и успели кому надо шепнуть, дескать, хозяйка-то их ведьма, оказывается! Да не добрая, а дурная. И раб ее тот чернявый не раб вовсе, а с самой столицы маг!
Тот самый, Воплощенный. И не один он прибыл, а с еще такими же двумя.
Что уж про меня шептали, я предпочла не слушать вовсе.
Моё дело было следы ее ворожбы отыскать. А уж там пускай Волк ее судьбу решает.
Когда мы до особняка добрались, народу вокруг скопилось — не протолкнуться. Кажется, все на свет выползли: и дворовые, и лакеи, и селяне. С кухни, и то все повыбирались, включая кухарку. Шутка ли? Хозяйку их, грязную, лохматую, всю спесь растерявшую, под белы рученьки позорно ведут, как преступницу какую!
— Лис! — едва завидев у крыльца стоящих магов, что есть мочи заплакала ведьма. — Ваша Светлость! Помогите, заклинаю! Не виноватая я!
И магией своей отвратительной еще разок во все стороны раскинула. А мне только того и надо было: Ирбис, почуяв зловоние, откровенно скривился и посмотрел на нее как-то по-новому, а Лис вид делал, что ему всё равно.
А мне только того и надо было — я тут же отклик ее ворожбы уловила.
И теперь не сомневалась, в доме он. Туточки, прямо у нас под носом.
— Ирбис, душа моя, — позвала я мага. — А будь любезен, вскрой ка порог этого гостеприимного дома. Лис, думаю, подсобит тебе. Не откажет!
Судя по кривой ухмылке сереброголового — он на такую подставу не рассчитывал вовсе. Но что поделать, коль на тебя сотни глаз смотрят? Пришлось им вдвоем за дело браться, своё имя, и титул оправдывая. С их способностями это много времени не заняло. Двустворчатые резные двери с петель сняли, разок ударили, да треснувшие доски вытащили.
И как оттуда завоняло!
Как меня не вывернуло, ума не приложу.
Ирбиса так вообще, пополам согнуло, поморщился даже хитрый Лис. И немудрено, столько всего под порогом обнаружилось.
Кое-как себя переломив, я все ж таки подошла к крыльцу. И там, нос в рукаве прячась, в дыру заглянула. И лучше б этого не делала: сроду такого запаха не слыхала, даже когда в одном городе на раскопанный скотомогильник попала. Казалось, чему бы тут смердеть? Ну, куклы соломенные, ну, грязные. Ну, пусть их даже много.
Но пропитаны они оказались вовсе не грязью, и даже не дождевой водой, а старой, заскорузлой кровью.
Я с ненавистью посмотрела на побледневшую ведьму, которую Волк до сих пор держал крепко и безжалостно.
Так вот, как она молодость и красоту из девок тянула.
А ведь кукол обычно делают для оберега: куклу Берегиню или куклу Желанницу. На масленицу, и ту куклу жгут, зиму провожая. Порой, когда совсем плохо и не помогает ничего, делают из соломы куклу и на нее хворь скидывают. А эта образина напомаженная наоборот, силу людскую в куклы вытягивала, и сама ею пользовалась! Для того даже ритуалы могла не проводить, чтобы кто не заметил. Достаточно порог дома переступить, и всё.
А старец ее, видать, куклы вязал — не знаючи, их не изготовить, для них не только солома надобна. Не знаю, от чего, но он на себя часть греха взял, от того и не почернела до сей поры ее магия. Видать, дорога ему ведьма была, или пообещала что ценное.