Его любимая зараза (СИ)
И теперь, после своего рода признания меня как человека, в лучшем смысле этого слова, я была готова свое мнение о нем пересмотреть… Причем настолько, что руку, поданную мне, чтобы помочь подняться, почти охотно приняла.
— Спасибо.
— Не стоит, — дроу в привычной манере едва уловимо повел могучим пестрым крылом. — Это моя обязанность. Нам пора. Владыка ждать не любит.
— Угу, — согласилась я, отряхивая песок со штанов, угрюмо понимая, что рубашку привести в божеский вид так же просто не получится. — Кстати, ребята, я одного понять не могу. Куда глина-то с руки делась?
— Все просто, — отозвался Аарахарн. — Радахан активировал метку, тем самым активировал и глину. И та, выполнив свою задачу, исчезла. Вместе с твоими воспоминаниями. Не грусти, Лисёнок. Ты сама этого хотела.
— Да я понимаю, — наплевав на все и вся, я на миг прильнула к его теплому, дружескому боку. — И, предвосхищая твой вопрос — нет. Рассказывать, что там на самом деле было, мне не надо.
И это было правдой.
В моей памяти крепко отпечаталось, как после применения яда метаморфа и первого поцелуя Дариан уступил мне, и отказался от мысли мучить Агилара пытками…
И выяснять, как там было на самом деле, я не горела желанием.
Наша ссора до сих пор горькой обидой жгла мое сердце, и иногда до слез хотелось, чтобы хорошие воспоминания о кицунэ ее заглушили.
И это, разумеется, совсем не означало, что я готова была его простить! Более того, как бы мне не было больно от нашего расставания с Темным Князем, видеть я его хотела точно так же, как прыщ на кончике носа.
А все последние новости, как назло, одна за другой, будто семафорили со всем отчаяньем «Леся, он за тобой идет!».
Хоть снова собирай вещи, и срочно подавайся в бега.
Нет, мысль, конечно, интересная, и мне, в общем-то, не привыкать… Вот только податься уже точно некуда. И это не преувеличение, это обычная логика. Мест, где нет власти Князя, ничтожно мало. И, я больше чем уверена, за два месяца он успел проверить их все. Не знаю, почему последним по очередности стал Забытый лес — хотя и тут у меня есть мыслишки — но раз его ручной дракон взялся за дело, то очень скоро дворец Владыки посетит сам Темнейший Князюшка, страх и ужас этого мира…
Ну и стоит ли объяснять, почему полчаса спустя, в малом тронном зале, на официальном приеме драконьей делегации, я скорее отсутствовала, чем присутствовала?
Благо хоть долгий опыт трехсотлетней жизни научил меня делать умную моську и кивать в нужных местах приветственной речи и церемониальных расшаркиваний. Но мыслями, естественно, я была далеко.
Правда, я совсем не ожидала, что кое-кто мою растерянность все-таки заметит.
— Чем сегодня заняты мысли моей Таладин?
Я пару раз моргнула, внезапно сообразив, что прием уже давно закончился, и все разошлись. А мы, с моей работодательницей, в силу сложившийся привычки, разбираем почту в ее кабинете. Ну, донесения там, прошения от народа и всякое такое.
Моя задача заключалась в простом: вскрыть конверт и пробежаться глазами по тексту, дабы не упустить ничего оскорбительного, а уж потом передать корреспонденцию Алантане. В принципе, так себе обязанность, несложная. Мне даже специальный амулет-переводчик выдали для этих целей!
Вот только сегодня что-то явно пошло не так. То ли амулет барахлил, то ли я с утра тупенькая… То ли день в принципе не задался! Но только когда меня позвали, я поняла, что уже полчаса стою и тупо пялюсь на три строчки на первом конверте.
А Великая Мать все это время на меня смотрит и ждет!
Стало стыдно.
— Простите меня, Ваше Величество, — я густо покраснела, хватаясь за тонкий ножик с изящной резьбой. К слову, показавшейся мне на миг очень знакомой. — Я сегодня рассеяна.
— Это сложно не заметить, — тепло улыбнулась темная эльфийка. И вдруг, посмотрев, как я зверски потрошу несчастный конверт, повелительно махнула рукой. — Брось это, дитя мое. Лучше присядь и расскажи, что тебя волнует.
Отказываться я не стала.
Алантане в принципе сложно сопротивляться — есть в этой женщине что-то, не поддающееся описанию. Природная харизма, стать, властность, величие…
Она высокая. На голову выше всех эльфиек, и намного, намного сильнее их. У нее мощная фигура: крепкие, крутые бедра, но плоский живот; приличный бюст, но широкие плечи. И это вполне объяснимо — по-другому ни выносить, ни родить крылатое дитя она бы не смогла. Впрочем, как и другие представительницы ее народа.
И, как у них, у Владычицы темно-оливковая, гладкая, безволосая кожа. Своими раскосыми черными глазами она будто смотрит душу, черты ее лица красивы, хоть, быть может, чуть грубы. Длиннющие смоляные волосы, жесткие, как проволока, заплетены в множество тонких тугих кос, украшенных костяными бусинами. Из одежды на ней только широкая повязка на груди, да длинная набедренная, украшенная медными монетами и перьями птицы Рух — в каменном дворце Забытого Леса драгоценности, как и обувь, не носят.
У Алантаны, как у всех женщин дроу, нет крыльев — это их сила и их слабость одновременно.
И я не могу утверждать, что все темные эльфийки одинаковы.
Но только перед Алантаной я могу преклонить колени, не чувствуя себя уязвленной. Совсем наоборот!
Подойти ближе, шлепнуться на пол, обхватить ее колени руками, и почувствовать, как ее сильные, нежные руки совершенно по-матерински касаются моих волос…
Это дорогого стоит.
— Расскажи мне, дитя мое, — голос эльфийки, глубокий и грудной, звучал успокаивающее. — Расскажи, что тебя тревожит. Не сегодня. С самого первого дня.
Ну, я, глубоко вздохнув… и выдала, всё что на душе лежало!
Да-да, простота хуже воровства, я знаю.
Но, наверное, слишком долго я копила в себе слишком многое. А вот такой, материнской заботы, я не чувствовала уже гораздо дольше.
Угу. Всего каких-то три сотни лет!
Но надо отдать должное Владычице. Когда нас с драконом, находящихся не в совсем приличном виде, привела к ней пограничная стража, она не стала задавать лишних вопросов. Точнее, она не задавала их совсем, ей достаточно было просьбы Аарахарна о помощи.
И, с одной стороны она, естественно, имела право обо всем знать. С другой — она никогда на этом не настаивала!
Естественно, меня, как относительно честного человека, все это время терзала совесть. Но только сейчас, почему-то, поведать обо всем, что со мной случилось, мне казалось нужным. Правильным.
И… нет, естественно, о своем бессмертии я умолчала.
В Забытом Лесу иномирянок хоть и не жгли, их все равно не очень любили.
— Так вот, в чем твоя беда, — как только я закончила рассказ, больше похожий на исповедь, молвила Алантана, которая всё это время ласково перебирала мои косички. И это действовало на мои всколыхнувшиеся эмоции, как убойная доза антидепрессантов на невротика. — Что ж, так я и думала.
— Что? — я удивленно вскинула голову, чтобы посмотреть в ее спокойные, мерцающие в полумраке кабинета глаза. — Алантана, только не говорите, что вы… вы обо всём знали? Заранее?
— Девочка моя, — с жестких губ темной эльфийки сорвался мягкий, укоризненный смешок. — Я слишком много пожила, чтобы спутать рану на сердце с чем-то другим.
— Простите, — я глубоко вздохнула, но свою усталую черепушку на ее сильные колени все-таки вернула. — Я не хотела вас оскорбить.
— Ты ни в чем не виновата, — тихо рассмеялась Алантана. — Откуда ребенку знать все особенности и нравы Забытого Леса? Да и во всем произошедшем, вины Дариана тоже особой нет.
— Как же, — не сдержавшись, совсем некультурно фыркнула я. — Нет за ним вины. То-то он такой белый и пушистый… Стоп. Вы сказали — Дариан?!
— Конечно, — не обратив внимания на то, как я подпрыгнула, улыбнулась темная эльфийка. — Не по статусу мне называть этого вспыльчивого мальчишку Великим Князем. Или ты так не думаешь?
Я чутка подвисла, не зная, что сказать.
Алантана смотрела на меня с легкой насмешкой, выставив локти на подоконники и соединив кончики пальцев перед собой. Я машинально подскочила на ноги, но, даже сидя в удобном резном кресле без обивки, она все равно оставалась одного роста со мной. А еще, как я теперь начала понимать, мой истинный возраст для нее оставался такими копейками…