Убийца читал Киплинга (Где и заповедей нет)
— Продолжай, — сказал он тихо. — Ты налила кофе в термос и пошла из кухни наверх…
— Да. Я хотела дать его Джейн, чтобы она отнесла термос в павильон, но вспомнила… ох, Джо… я не могу…
— Говори, прошу тебя, — тихо и мягко, но настойчиво повторил он. — Я хочу, чтобы с этим было покончено. Правда, Бен?
В ответ Паркер только кашлянул. Он по-прежнему стоял у двери, упорно глядя на ковер, словно там надеялся найти разгадку таинственной смерти генерала Сомервилля.
— …Я подумала, что дедушка Джон так добр ко мне, завещал этот дом и все остальное и что ему будет несомненно очень приятно, когда он увидит, что я сама принесла ему кофе. Вот я и пошла наверх с термосом. Ты завтракал с Джоветтом. Потом я побежала в павильон, поставила термос на стол, приготовила чашку и пошла назад. Недалеко от павильона встретила подходивших дедушку Джона и Чанду. Они остановились, увидев меня, и поговорили немного. Дедушка был в хорошем настроении, довольный, несколько возбужденный, как мне показалось. Мы встретились у клумбы, он сорвал розу и протянул мне… Вернувшись, я поставила ее в вазу в холле. Она еще стоит там…
Каролина замолчала.
— Вспомните, пожалуйста, дверь была открыта, когда вы пришли в павильон? — спросил Паркер, который до этого молчал, не проронив ни слова.
— Нет. Ее запирают на ночь. Но в кладовке есть шкафчик с запасными ключами от всего дома. Я взяла ключ из шкафчика.
— А выходя из павильона, вы заперли дверь на ключ?
— Нет. Я знала, что дедушка Джон вот-вот придет. Он был пунктуальным, как часы.
— Еще одно, — Паркер потер подбородок. — Вы не были частой гостьей в Мандалай-хауз. Кто обычно варит кофе дедушке?
— Чанда. Он-то и научил меня смешивать четыре сорта. Давно, когда я была еще девочкой.
— Он брал термос с собой, провожая генерала в павильон?
— Нет. Термос заранее относила туда горничная. Дедушка Джон любил, чтобы к его приходу все было готово. К тому же Чанда одной рукой всегда поддерживал дедушку, а в другой руке держал книги и бумаги, какие могли потребоваться дедушке для работы.
— Понимаю. Благодарю вас, мисс Бекон.
Каролина посмотрела на Алекса.
— Джо, что все это значит? Я боюсь… Дедушка погиб, и это так ужасно… Я до сих пор не могу поверить, что его нет в живых, хотя знаю, что это правда. Но что все это значит? Кофе и то, что сказал мне Чанда? Как он мог? Он подумал, что это я отравила кофе? Бедный Чанда. Я уверена, сейчас он страдает вдвойне. Но как он мог?..
— Кроме тебя и убийцы никто в Мандалай-хауз пока не знает, что в кофе было подсыпано снотворное, — сказал Джо. — Но в одном будь уверена, малышка. Я никому не позволю обидеть тебя, — он грустно и устало улыбнулся ей. — Несмотря на то, что мое слово и мое присутствие не помешали преступнику нанести удар. Но посмотрим… посмотрим… — Джо выпрямился. — Ложись отдыхать, детка, ты очень настрадалась за сегодняшний день. Я пойду с Беном. Столько странных мелких загадок, которых я не понимаю. Но вскоре пойму. Или уже понимаю? Ты ложись, хорошо?
Она молча кивнула головой.
— Спокойной ночи, мисс Бекон, — неуверенно произнес Паркер.
Девушка печально улыбнулась ему, как человек, внезапно потерявший силы и не имеющий желания их восстановить.
Мужчины вышли. Паркер задержался в коридоре:
— Джо! Ты что-то знаешь! Я чувствую, вижу! Я тебя хорошо знаю! Скажи мне, а то я теряю голову! Я не в состоянии разобраться во всем этом.
— Нам надо поговорить с Чандой, Бен, — тихо ответил ему Алекс. — Когда мы с ним говорили, я чувствовал, что он о чем-то умалчивает. Чанда думает, что Каролина… Но почему он так думает? Он что-то видел из своего окошка на крыше. Нам необходимо узнать, что…
Чанда сидел на низкой постели среди подушек. Проникавший в окно лунный свет приглушал пламя горевших свечей и мягкими бликами играл на золотистом Будде.
— Каролина передала нам ваш разговор с ней, — Алекс встал перед старым бирманцем, глядя ему прямо в глаза. — Она очень страдает. Почему вы думаете, что Сомервилля убила она? Вы ведь знаете ее с детских лет и знаете, что она не способна на преступление…
Опустив голову, Чанда хранил молчание.
— Старик! — Джо взял его за плечи и встряхнул, как восковую куклу. — Опомнитесь! Вы любите ее! Возможно. Но я тоже люблю и знаю, что она не убивала своего дедушку, а утаивание фактов, умалчивание событий, разыгравшихся здесь сегодня утром, отдаляет нас от истины! Вы понимаете меня? — Джо еще раз встряхнул бирманца. Чанда пошатнулся и опустился на постель. Подняв голову, он страдающими глазами посмотрел на Алекса.
— Судьба… — наконец тихо произнес он. — Я предупредил ее. Сказал, что все знаю. Она должна была понять меня. И несмотря на это, повторила вам. Теперь у меня нет выхода… Я видел ее. — Он замолчал, а потом повторил: — Я видел, как она входила в павильон…
— Входила в павильон? — Джо отшатнулся и глубоко вздохнул. — А мне сказала, что не была там. Когда вы ее видели?
— В половине одиннадцатого… Тогда я ничего не подумал. Не было ничего странного, что она его навестила. Я не знал, что генерал умер. Но потом она стала отрицать, что была у него.
Джо обернулся и посмотрел на стоявшего за ним Паркера. Но комиссар уставился в пол и не поднимал головы.
— Генерал Сомервилль умер между девятью часами и десятью, — начал Алекс, но тут же замолчал, поняв, что если Каролина была в павильоне задолго до одиннадцати, тогда временной разрыв становился совсем незначительным. Тогда все становилось вероятным.
— Вы слышали выстрел? — Он машинально продолжал вытягивать сведения из Чанды, а в голове неотступно билась одна мысль: «Она обманула меня, она обманула меня…»
— Выстрел я не слышал.
— Но, если она убила генерала, вы должны были слышать выстрел, — Алекс засомневался вдруг. — Ведь на скале находился наш человек. Почему он ее не видел?
— За несколько минут до ее прихода этот человек покинул свой пост, — тихо сказал Чанда, — и вернулся через минуту или две после ее ухода… Я и заметил-то ее только потому, что он встал и начал спускаться. Он привлек мое внимание, и я стал смотреть на павильон.
— Значит, это случилось в те несколько минут, когда Хиггс разговаривал с парнем, собиравшим цветы для своей невесты, — Алекс глубоко вздохнул. — Но вы говорили мне, мистер Чанда, что балюстрада и скальный перешеек почти невидимы с крыши. Как вы могли узнать Каролину?
— Лица я не видел, но платье… — Чанда беспомощно развел руками. — Зеленое платье. Оно только дважды мелькнуло передо мной, но я видел ее получасом раньше, когда Каролина вышла на прогулку. Тогда она повернула к оранжерее…
— Но этого не может быть! — воскликнул Джо. — Хиггс отлучился с поста в десять сорок, но в то время я был с Каролиной и… — он внезапно замолчал. — Боже мой! — И совсем тихо произнес: — Всемогущий Боже! Какой я идиот! И вы, мистер Чанда! Это была не Каролина, а Дороти Снайдер, которую мы почти сразу встретили, и она сказала нам, что возвращалась на корт. Что искала там пудреницу! Пудреницу! Идем, Бен!
И он выскочил из комнаты, оставив Чанду в полном недоумении. Сжав губы и меча взглядом молнии, Паркер двинулся за ним.
В коридоре Алекс внезапно остановился.
— Что такое? — тихо спросил у него Паркер.
— Не понимаю… — шепнул Джо. — Вот сейчас я уже ничего не понимаю. Ведь ни она, ни ее отец не могли… — он замолчал. — Идем!
Дороти Снайдер и ее отец сидели в креслах друг против друга. Девушка явно только что плакала, когда Паркер, постучав, но не дождавшись ответа, вошел в комнату. Снайдер встал.
— Я не понимаю… — негодующе начал он, — как вы, господа, смеете…
— Я тоже кое-что еще не понимаю, — бесцеремонно прервал его Паркер, — и поэтому позволил себе навестить мисс, чтобы все понять!
Джо слегка коснулся его плеча.
— Мисс Снайдер, — спокойно сказал он, — если мы вас правильно поняли, то, рассказывая нам о том, что вы делали сегодня утром, вы говорили, что потеряли пудреницу, когда были с Каролиной на корте. Мы вас правильно поняли?