Бархатная смерть
Рорк наклонил голову и поцеловал ее очень нежно.
– Угу. Ты ее не видел, – продолжала Ева, – не видел, что она творит, пока это не сунули тебе прямо под нос. Наверно, это нечто чисто мужское, чисто мужская слепота, когда речь заходит о женщине определенного типа. Томас Эндерс годами не видел этого в Аве. Годами! Жил с ней и не видел, что она творит, что замышляет. Не видел, что она собой представляет на самом деле. Это меня злит, но я понимаю его – он ее любил. А меня она бесит, я злюсь на нее: она воспользовалась его любовью, она использовала его. Она без зазрения совести использовала любого, кто был ей нужен. Ради своей выгоды. За это она его и убила.
– И ты полагаешь, что если бы мне не сунули кое-что прямо под нос, если бы я этого не увидел, если бы некоторые обстоятельства сложились иначе, Магдалена могла бы так же избавиться и от меня?
– А зачем делиться большей частью разведанной вселенной, если можно забрать все себе?
– Действительно, какой смысл? – согласился Рорк. – Да, ты права, на каком-то этапе она попыталась бы избавиться от меня. К счастью, я женат на главной ищейке полицейского управления и надежно защищен.
– К счастью, ты можешь сам о себе позаботиться. А вот Томми Эндерс не смог. – Ева повернулась к доске и взглянула на доброе улыбающееся лицо Томаса Эндерса с удостоверения личности. – Некоторые не умеют о себе позаботиться. Меня это просто убивает, потому что он был хорошим человеком, любил свою жену, использовал свои деньги и положение, чтобы делать людям добро. И вот он мертв, столько жизней загублено, столько людей пострадало, и все из-за того, что его жена, как жадный ребенок, захотела присвоить себе все игрушки. И поэтому я собираюсь раздавить ее, как мерзкую паучиху… каковой она является.
– Лейтенант, – Пибоди просунула голову в дверь. – Она только что въехала в гараж.
– Занавес поднимается, – объявил Рорк.
23
По мнению Рорка, в полицейской лавочке постоянно царили шум и бестолковая толчея. Такова была магистральная тенденция. А уж в Центральном полицейском управлении с его змеящимся лабиринтом переходов, с его подъемами и спусками днем и ночью крутилась просто головокружительная карусель, на которой копы, подозреваемые, пострадавшие, адвокаты, техперсонал сталкивались и кружились в непрерывном беспорядочном движении.
И тем не менее, несмотря на это, поставленная Евой пантомима проходила без сбоев. Возможно, поскольку многие ее участники и не подозревали, что играют роль, их действия и реакции были спонтанными и естественными, как природные осадки.
Вместе с Фини и Евой Рорк видел на экранах в зоне наблюдения, как Трухарт и его товарищ в полицейской форме, оба молодые, здоровые, румяные, словно яблочный пирог, вводят Аву в лифт, а затем выходят из лифта.
– Будет быстрее и удобнее, миссис Эндерс, – объяснил Трухарт со своей неизменной вежливостью, – если отсюда мы поднимемся на эскалаторе.
Пока они поднимались, другие спускались. На эскалаторе, двигавшемся вниз, мужчина в испачканной футболке, с засаленными косичками-дредами на голове – Рорк «срисовал» бы в нем копа за шесть кварталов – вдруг завертелся и ткнул пальцем.
– Эй, эй! Вот она! Вот эта чува ушла с Кассом! Эй!
Ава резко повернулась и вопросительно посмотрела на Трухарта.
– Извините, – посочувствовал он. – Тут у нас разные попадаются.
Он помог ей сойти с эскалатора, и они двинулись вперед по короткому отрезку вестибюля. В этот самый миг женщина-офицер повела им навстречу Бебе Петрелли. Реакция обеих показалась Рорку впечатляющей. Шок на лицах обеих женщин. На лице Петрелли он сменился огорчением и растерянностью. Лицо Авы потемнело от затаенного гнева. Женщина-коп вместе с Петрелли проследовали дальше.
В безупречной маске стали появляться легкие трещинки, заметил Рорк. И тут они вступили на следующий эскалатор, идущий наверх. На этот раз им встретился Бакстер, эскортирующий Кэсси Гордон. Они встали на эскалатор чуть ниже Авы с ее сопровождающими. Взгляд Кэсси скользнул по Аве и замер.
– Вот это да! Привет, Ава! – В голосе Кэсси зазвучало неприкрытое злорадство. – Что ты тут делаешь?
Ава оглянулась, смерила Кэсси ледяным взглядом:
– Прошу прошения. Разве мы знакомы?
– Ясное дело. Но кто я такая? Одна из многих. Как дела?
– Простите, мне сейчас не до разговоров. Долго еще? – спросила Ава у Трухарта, еле сдерживая себя. – Когда это кончится?
– Мы уже почти приехали. Сюда.
И он решительно провел ее мимо убойного отдела, где на лавке у входа сидел ночной портье из секс-притона, зажатый между двумя копами. Он уставился на Аву, когда она подошла ближе. Трещины в маске стали заметнее: лицо Авы вспыхнуло и залилось краской.
– Вот сюда. – Трухарт распахнул дверь комнаты для допросов. – Я дам знать лейтенанту, что вы здесь. Принести вам чего-нибудь попить? Может быть, кофе?
– Я предпочла бы что-нибудь сладкое и холодное. Имбирной шипучки. И не в банке, а в стакане.
– Да, мэм.
Ева сунула большие пальцы в карманы брюк и прокомментировала:
– Напускает на себя непроницаемость. Знает, что мы наблюдаем. Любой, у кого есть мозги, а мозги у нее есть, знает, как устроена комната для допросов.
– Ты ее здорово напугала.
– Но еще больше разозлила. Вот это ее и погубит. Ладно, пора мне ею заняться.
– Хочешь, поцелую тебя на прощанье?
– Хочешь, отправлю тебя на инвалидность?
– Это жестоко, но я горжусь тобой. Иди, потроши свою рыбу.
Еве не хотелось заставлять Аву ждать слишком долго. Пусть злится, пусть не остывает, пусть чувствует, как покалывают иголочки страха. Она вошла в комнату, нагруженная целой горой папок и немалой долей воинственности.
– Миссис Эндерс.
– Лейтенант, я сыта по горло вашей некомпетентностью и бессердечием. Я требую встречи с вашим шефом.
– Мы к этому еще подойдем. Включить запись. Лейтенант Ева Даллас беседует в комнате для допросов с Эндерс Авой по делу УЭ-32003 об убийстве Эндерса Томаса А., а также обо всех обстоятельствах и правонарушениях, связанных с этим делом. – Ева опустилась на стул. – Нам многое надо прояснить, Ава.
– Миссис Эндерс, с вашего позволения. Мне хотелось бы прояснить то, как вы и ваш департамент представили это дело в прессе.
Ева улыбнулась.
– Для меня это были незабываемые дни. Как насчет вас? – Встретив ледяной взгляд Авы, Ева улыбнулась еще шире. – У меня нечасто бывают подобные дела, и я должна признать: вам это почти удалось. Держу пари, вы сейчас гадаете: как мне удастся засадить вас за убийство?
– Как вы можете говорить мне столь чудовищные вещи? Это клевета, грязная клевета. Я не убивала Томми. Я любила своего мужа. Меня в стране не было, когда он умер, и вам это отлично известно.
– Поберегите блестящие от слез глазки и дрожащий голосок. Я вас знаю. – Ева наклонилась вперед. – Я вас раскусила в первую минуту, как увидела. Вы жадная, цепкая, алчная стяжательница, жалкая пародия на женщину. Но мозги у вас есть, Ава, и терпения вам тоже не занимать. Так что вопрос сводится к одному: как вы хотите сыграть эту часть представления. Но сначала я дам вам пищу для размышлений. Сьюзен Кастер.
– Это имя должно что-то для меня значить?
– А вы подумайте. Подумайте вот о чем: когда мы приведем ее сюда, мы дадим ей шанс выскользнуть. У нее будет возможность поторговаться и заключить сделку. Лично мне, например, кажется, что она ухватится за эту возможность, как за спасательный круг.
– Лейтенант Даллас, я понятия не имею, чего вы тут пытаетесь добиться, разве что поднять еще больший скандал в прессе, чем вам удавалось до сих пор. И вы неизвестно почему вините меня в этом, как и в том, что начальство сделало вам выговор за вашу топорную работу. Было официально установлено, что я была на Санта-Люсии, когда моего мужа убили.
– Вы не были на Санта-Люсии, когда Неду Кастеру перерезали горло.
– Мне неизвестно это имя. Какое отношение это имеет ко мне?