Бархатная смерть
– А я думала, что ты меня больше не любишь и не знаешь, как об этом сказать. – Луиза сумела рассмеяться сквозь слезы. – Ты мучил меня все это время, Чарльз. Ты разбил мне сердце.
– Луиза! – Чарльз притянул ее к себе, поцеловал ее мокрые от слез щеки, потом поцеловал в губы. – Я свалял такого дурака… Но это все потому, что я так сильно тебя люблю и я страшно боялся, что ты всего этого не захочешь, что ты откажешься.
– А я дала себе слово быть холодной и мужественной, когда ты скажешь, что нам надо расстаться. А потом я собиралась взять все твои вещи, оставшиеся в моей квартире, и устроить из них костер. Как видишь, я все продумала.
– А я готов был тебя умолять.
Луиза притянула Чарльза к себе.
– Я люблю тебя, Чарльз. Тебе вовсе не обязательно было так стараться, но мне все это нравится. Даже то, что ты все сделал наперекосяк. Покажи мне весь дом! – Луиза закружилась по комнате, раскинув руки. – Покажи мне каждый дюйм нашего дома, я уже предвкушаю, как доведу тебя до безумия с обстановкой и отделкой. Я так тебя достану с занавесками и цветом обоев – ты пожалеешь, что вообще предложил мне совместное проживание!
– Совместное проживание? – Чарльз покачал головой. – Просто удивительно! Мы с тобой вроде бы неглупые люди, мы влюблены до безумия, но никак не можем понять друг друга. – Он сунул руку в карман, вынул маленькую бархатную коробочку и поддел пальцем крышку. Бриллиант в кольце брызнул во все стороны ослепительными искрами света. – Выходи за меня замуж.
– О… – Луиза взглянула на кольцо, потом посмотрела ему в глаза. – О мой бог!
14
Покончив с гамбургером, Ева принялась расхаживать перед настенными экранами у себя в кабинете.
– Что нам надо, так это разделить их на категории и провести перекрестный тест. Во-первых, известных нам людей, с которыми у нее были множественные контакты. Чем больше контактов, тем легче завязать отношения. Вот их мы и разнесем по категориям. Штатный персонал, добровольцы, ну и сами облагодетельствованные.
– Она со многими могла встречаться неофициально, и это нигде не было зафиксировано, – возразил Рорк. – Частные встречи, и при этом возникают более тесные, более личные взаимоотношения.
– Да, ты прав, – кивнула Ева. – Значит, их мы тоже разделим. Пибоди уже начала работать с этими лицами, у нее неплохой задел. Там есть уголовницы и есть проститутки. Надо будет к ним присмотреться. – Она повернулась к Рорку. – Вот если бы тебе надо было кого-то убрать…
– Некоторые дела человек просто обязан делать сам.
Ева обиженно фыркнула. Рорк продолжал смотреть на нее с безмятежной улыбкой.
– Я сказала «если бы», – повторила она. – Если бы ты не хотел запачкать свои руки, кого бы ты использовал: человека с опытом криминального поведения, с уголовным прошлым, с судимостями – это могло бы к тому же дать тебе дополнительный рычаг давления, если необходимо, – или ты предпочел бы исполнителя без судимостей? Чистый лист?
– Интересный вопрос. Оба варианта имеют свои положительные и отрицательные стороны. Выбор будет зависеть еще и от того, за что именно человека судили.
– Ну да, конечно, – согласилась Ева. – Мы выделим в особую группу людей, связанных с насилием.
– Человек, убивавший раньше или склонный к насилию, применит свой опыт или проявит склонности при исполнении заказа. – Рорк с наслаждением отпил глоток каберне, которое выбрал к ужину. – Кроме того, можно предположить, что такой человек более чувствителен к давлению, к подкупу или предложению награды. С другой стороны, на такого человека нельзя положиться, он куда меньше заслуживает доверия, чем тот, у кого нет судимостей. Но и тут есть свои «но»: человек без судимостей, «чистый лист», как ты говоришь, может заартачиться при мысли об убийстве, может струсить в последний момент и испортить все дело.
– По-моему, так оно и вышло.
– Ты имеешь в виду лошадиную дозу наркоты? – Рорк кивнул. В этом пункте он был с Евой совершенно согласен. – Да, это может свидетельствовать о некоторой чувствительности натуры.
– О да, требуется большая чувствительность, чтобы накинуть веревку на шею человеку, лежащему без сознания, и задушить его.
– Но убийца действовала так, чтобы этого не видеть, – заметил Рорк. – Чтобы это произошло уже после ее ухода.
– Значит, ты склоняешься к «чистому листу».
– Если бы я в чисто гипотетическом раже вдруг захотел кого-то устранить и почему-то не прибегнул к старому испытанному способу найма профессионального убийцы, я бы, конечно, присмотрелся к возможностям «чистого листа». Что у меня на нее – раз мы говорим о женщине – есть, где на нее можно надавить, где слабое место? Что я могу предложить взамен?
– Ты имеешь в виду сугубо деловое предложение? – нахмурилась Ева.
Рорк отсалютовал ей своим бокалом.
– А разве не так? Даже шантаж можно рассматривать как деловое предложение.
– Ладно, допустим. Давай разделим первую порцию. Ты бери «чистые листы», а я возьму уголовниц. А проституток разделим поровну.
– Ну разве не веселая мы пара?
– Веселиться будем потом. Ищи любую заметную прибавку в доходах, все, что выглядит как зависимость: азартные игры, наркотики, секс, алкоголь. Оплаченные в последнее время долги, крупные покупки. У них есть дети, так что ищи выплаты за обучение в частной школе или за лечение. Больной ребенок – прекрасный рычаг давления. Любые изменения в привычной схеме потребления примерно за полгода, увеличение доходов… Вряд ли Ава начала платить раньше. Она бы не захотела растягивать это надолго. Среди персонала…
– Я знаю, что искать, Ева. Мне не впервой. Я уже много раз катался на этом возу с сеном.
– Что ж, прекрасно. Только учти, на этот раз воз огромный, на нем придется долго ехать, и где-то в этом возу с сеном спрятана крошечная иголочка.
– Ладно, я же сам напросился. – Рорк встал и направился в свой кабинет. – Я иду работать.
Ева осталась сидеть за столом со своим кофе, со своими файлами. Рассеянно барабаня пальцами по столу, она взглянула на доску с фотографиями, потом повернулась к компьютеру и углубилась в первое из дел, по которым предстояло провести детальную проверку.
Именно такая нудная сидячая работа сковывала ее мышцы, хотя, казалось бы, совсем недавно она сделала все, чтобы расслабиться. К концу первого часа Ева уже чувствовала, как деревенеет спина, а к концу второго стала неметь шея.
– Господи, сколько же на свете мальчишек, которым нужны хоккейные клюшки! – воскликнула Ева вслух, глядя на экран.
И тут ей повезло.
– Так-так-так, что тут у нас? Данные на стену, – приказала она, потом поднялась и потянулась, изучая информацию.
Бебе Петрелли, сорок один год. Адрес: дом 435 по Сто седьмой улице, Бронкс. Родители: Лизбет Кармине и Энтони ДеСальво (ныне покойный). Братья: Фрэнсис и Винсенте. Вышла замуж за Луку Петрелли (ныне покойного). Двое детей: Доминик Энтони двенадцати лет и Пол Лука девяти лет.
– Хватит, хватит! Давай уголовку, черт бы тебя побрал!
Работаю…
Обвинение в хранении запрещенного вещества. Испытателъный срок. Обвинение в хранении запрещенного вещества с целью распространения год спустя, испытательный срок по первому обвинению отменен. Приговорена к сроку от трех до пяти лет. Срок от трех до пяти – условный. Лицензия компаньонки отозвана. Предписаны и пройдены общественные работы с обязательной реабилитационной терапией. Обвинение в приставании к мужчинам на улице без лицензии, оскорблении действием и сопротивлении при аресте. Обвинения в оскорблении действием и сопротивлении при аресте сняты. Отбыла год в «Райкерс», прошла программу контроля над эмоциями.
– Интересно, подействовала ли программа контроля над эмоциями? Компьютер, отец объекта – это тот самый Энтони ДеСальво, член организованной преступной группировки ДеСальво?
ДеСальво Энтони, отец объекта, предположительно глава клана ДеСальво, предположительно связанного с мафией. Интересы в области распространения наркотиков, нелегальной торговли оружием, «крышевания». ДеСальво Энтони задушен гарротой, подозрение в заказе на его убийство пало на конкурирующее семейство Сантини. Последовала короткая межклановая война с несколькими смертями и/или исчезновениями предполагаемых членов обоих семейств. Арестов, процессов и осуждений не последовало. Желаете получить полные файлы дел?