Бархатная смерть

– Хватит. Спасибо. Можете не провожать, мы сами найдем дорогу.
Уходя, Ева услышала, как Саша выругалась.
– Свен, ты ублюдок! На Елисейских полях нет таких холмов!
 
7
Проведенные с утра допросы дали Еве богатую пищу для размышления. Будь у нее время, она охотно предалась бы раздумьям, закинув ноги на стол и созерцая доску с фотографиями. Но консультация у Миры ценилась на вес золота, и она не могла вот так, запросто, пренебречь этой возможностью.
Засадив Пибоди писать отчеты и составлять рапорты, Ева вошла в приемную Миры.
– Доктор Мира сегодня немного задерживается, – возвестил дворцовый страж в образе секретарши.
– Немного – это сколько?
– Всего несколько минут. – Секретарша улыбнулась. – Вы тоже на минуточку задержались, так что ждать придется недолго.
– Прекрасно.
Отвернувшись, Ева скорчила рожицу и одними губами передразнила секретаршу: «Вы тоже на минуточку задержались». Потом она вытащила телефон и позвонила самой старой из своих подруг, Мэвис Фристоун. Еще несколько секунд, и жизнерадостное лицо Мэвис, окруженное буйным вихрем волос лавандового цвета, появилось на экране.
– Даллас! Угадай, куда мы сейчас идем? Я и моя Сладкая Булочка?
– К чертовой бабушке?
– К детскому доктору. Да-да, идем-идем, – засюсюкала Мэвис, обращаясь к дочке. – Мы такие чистенькие, мы прямо сияем, и мы идем к детскому доктору, чтобы он осмотрел нашу сладенькую маленькую попочку, наши чудные ушки и наш хорошенький животик. Правильно, Белламия? Скажи «здрасте» тете Даллас, Сахарные Щечки. Скажи «здрасте».
Лицо Мэвис на экране сменилось пухлощекой – может, тут и впрямь виноват сахар? – голубоглазой, со светлыми волосиками малюткой, которую Мэвис произвела на свет пару месяцев назад. На ее головке каким-то чудом держались яркие ленточки, завязанные бантиками, по пухлому подбородку текли слюни, ротик был растянут в беззубой улыбке. – Скажи «здрасте» Беллаоке, Даллас.
– Привет, Белль. Мэвис?
– Попрощайся. Помаши тете ручкой, моя маленькая, моя крошечка, моя муся-пуся…
– Мэвис!
– Что?
– Мэвис, говорю для твоего же блага: прекрати это безумие! Все, что ты говоришь, – это полный бред.
– Я знаю. – Мэвис закатила глаза – на этот момент фиалковые. – Я же слышу, я не глухая. Но я не могу удержаться. Это как наркотик. Полный супер. Погоди минутку. – Мэвис поставила видеотелефон, и на экране Евиного аппарата возникла сияющая радужными красками детская комната. До Евы донесся воркующий голос Мэвис, она что-то втолковывала дочке. Ева поняла, что Мэвис куда-то пристроила девочку. Уложила или что-то в этом роде. – Я вернулась. Она такая красавица! Она такая чудная! Вот только этим утром…
– Мэвис!
– Извини. Да, так о чем я? – Мэвис дунула на лавандовую челку, упавшую ей на глаза, и легкие волосы нимбом взлетели вокруг ее головы. – Я позже собираюсь выкатиться в студию, поработать над новым диском. Там я буду в компании взрослых, притом многие из них – шизанутые артисты. Это поможет.
– Ну да, шизанутые артисты. Как раз то, что тебе нужно. У меня только один вопрос.
– Валяй.
– Если бы у вас с Леонардо были проблемы в постели…
– Раскуси себе язык на три части и проглоти.
– Да погоди ты, выслушай меня. Допустим, у тебя проблемы в постели и ты завязла…
– Если бы я завязла в постели, у меня бы не было проблем, – тут же нашлась Мэвис.
– Очень смешно. Нет, я серьезно. Если бы у тебя были серьезные проблемы, ты бы мне сказала?
– Ответ положительный. – Фиалковые глаза мгновенно вспыхнули беспокойством. – Вы с Рорком не…
– Нет. Вторая часть вопроса. Если бы ты начала ходить к лицензированному компаньону…
– Только пусть он будет супер-супер-обалденный! Вот с такой «пушкой»… А лучше два! Пусть будут два лицензированных компаньона вот с такими «пушками».
– Пусть будут два с такими «пушками», – устало согласилась Ева. – Если бы ты пошла на это, ты бы мне сказала?
– Даллас, если бы я обратилась к профессионалу, ты не смогла бы заткнуть мне рот, даже если бы захотела. А ты бы уж точно захотела. Ты бы не захотела слушать, как они слизывают теплый расплавленный шоколад с моей…
 
– Нет, не захотела бы.
– Но мой большой сладкий медвежонок делает это без всяких денег, а палка у него – о-го-го! Палица! Так что мне не нужен лицензированный компаньон.
– Ладно. – Ева повернулась, заслышав, как открывается дверь кабинета Миры. И обомлела. И торопливо закончила разговор: – Спасибо. Пока. Привет, Чарльз. До чего же тесен мир!
Эффект был такой, как если бы Ева огрела Чарльза Монро кирпичом. На его лице последовательно отразились шок, недоверие и полное замешательство.
– Я знаю, что люди иногда называют Нью-Йорк маленьким городом, – с трудом выговорил Чарльз. – Наверно, именно это они и имели в виду. Я был просто… Ну, в общем…
– Ева. – С теплой приветственной улыбкой на красивом лице Мира вышла из кабинета. – Простите, что заставила вас ждать. Входите, мы уже закончили. Чарльз, всегда рада вас видеть.
– Спасибо. Я… – Он беспомощно развел руками. Как это было не похоже на его обычную светскость! – Не буду вас больше задерживать.
Входя в кабинет вслед за Мирой, Ева оглянулась через плечо и проводила взглядом Чарльза. Он поспешил ретироваться.
– Что все это значит?
– Присядьте. Давайте выпьем чаю.
Ева нахмурилась. Словно не замечая этого, Мира со своей обычной грацией прошла между двумя глубокими креслами к автоповару и заказала две чашки цветочного чая. Казалось, она жить без него не может. Умело подсвеченные мелированием собольи волосы мягко обрамляли ее прелестное лицо, подчеркивая красоту голубых глаз. В этот день на ней был костюм цвета старого золота, ничуть не скрывавший ее все еще стройные ноги.
– Поскольку вы даже не растрепаны, полагаю, он заходил не для того, чтобы вас трахнуть.
Мира поставила тонкие чашки на стол между двумя креслами и звонко рассмеялась.
– А вам было бы интересно знать? Именно поэтому я ничего не подтверждаю и не опровергаю. – Она села, плавно перебросила ногу на ногу и внимательно вгляделась в лицо Евы. – Вам досадно, что у двух ваших друзей есть какое-то общее частное дело и они не намерены посвящать в него вас. Вы злитесь…
– Ничего я не злюсь. – Но про себя Ева решила, что она еще как злится. – Жена убитого была клиенткой Чарльза, я допрашивала его по этому поводу не далее как сегодня утром, так что…
– Уверяю вас: то, что мы с Чарльзом обсуждали, не имеет никакого отношения к вашему расследованию. А теперь перейдем собственно к расследованию…
– У него неприятности?
Взгляд Миры смягчился.
– Нет, с Чарльзом все в порядке. Просто у него сейчас много разных забот.
– Да, он так и сказал, – проворчала Ева и опустилась в кресло. – Вечно люди морочат мне голову.
– Да, так бывает, – согласилась Мира.
– Я могла бы узнать. Это моя чертова работа – узнавать чужие секреты.
– Но вы не станете выяснять, потому что я только что вам сказала: у него нет неприятностей, и вы не будете вмешиваться.
– Если бы люди не попадались мне на пути то и дело, если бы не путались под ногами, мне не пришлось бы о них думать.
Мира отпила чаю, пряча улыбку, но чашка не могла скрыть искорки веселья в ее глазах.
– Людей в вашей жизни в последнее время стало гораздо больше. И вы этим обстоятельством довольны.
– О да, вот прямо сейчас я просто чертовски довольна. Ладно, забудьте. – Ева пожала плечами. – Обойдутся, Чарльз уже большой мальчик. Вы прочитали файл?
– Да. – Мира глотнула еще чаю, приводя в порядок мысли – Ева это знала. – Я полагаю, Эндерс знал своего убийцу. Способ убийства, инсценировка… Это было не просто личное дело, это было нечто интимное. Разумеется, сексуальное, но секс не всегда связан с интимностью. И нет никаких материальных или судебно-медицинских улик, указывающих на то, что в ночь убийства убитый был вовлечен в сексуальные отношения с убийцей или с кем бы то ни было.