Разрушительная ненависть

Я старалась изо всех сил, чтобы попасть на юридический факультет Тайера и получить предложение о работе в «Сильвер энд Клейн», престижной юридической фирме, в которой стажировалась прошлым летом. Я не собиралась отказываться от мечты стать юристом, когда цель настолько близка.
Ни за что.
Я сдам экзамен, а Джош Чен прикусит язык. И надеюсь, им подавится.
– Громкое заявление для человека, который еще даже не закончил учебу. – Джош оперся на стойку предплечьем, до противного напоминая модель из журнала «Джи Кью». И сменил тему прежде, чем я успела ответить. – Ты слишком нарядная для похода в бар в одиночку.
Его взгляд скользнул от моих уложенных волос к лицу, а затем задержался на золотом кулоне в декольте.
Мой позвоночник превратился в железо. В отличие от Кларка-консультанта, взгляд Джоша обжигал плоть, горячий и насмешливый. Металлический кулон запылал на коже, и мне стоило больших усилий не сдернуть его и не швырнуть в самодовольное лицо.
И все же я по какой-то причине не двигалась, пока он меня разглядывал. Не столько развратно, сколько оценивающе – будто собирал кусочки головоломки и мысленно складывал их в общую картину.
Взгляд Джоша опустился на зеленое кашемировое платье, облегавшее мое тело, скользнул ниже по чулкам и остановился на черных сапогах на каблуке. Затем он встретился взглядом с моими ореховыми глазами. Ухмылка исчезла, выражение лица стало непроницаемым.
Между нами воцарилась напряженная тишина, прежде чем он снова заговорил:
– Ты одета, как на свидание. – Его поза оставалась непринужденной, но глаза будто превратились в темные лезвия, нацеленные на мое смущение. – Но уже собралась уходить, хотя сейчас только полшестого.
Я подняла подбородок, хотя кожу покалывал жар стыда. Джош был кем угодно – раздражающим, дерзким, порождением сатаны, – но только не дураком, и он был последним, кому следовало знать о несостоявшемся свидании.
Он никогда это просто так не оставит.
– Только не говори, что он не явился, – в его голосе прозвучала странная нотка.
Жар усилился. Господи, зачем я надела кашемир. Я пылала в дурацком платье.
– Советую поменьше беспокоиться о моей личной жизни и побольше – о своей спутнице.
Джош не смотрел на девушку с тех пор, как пришел, но она, похоже, не возражала. Была слишком занята болтовней с барменшей.
– Поверь, беспокойство о твоей личной жизни не входит даже в первые пять тысяч дел из моего списка.
Несмотря на язвительность, Джош продолжал смотреть на меня с тем же непроницаемым видом.
Сердце екнуло без очевидной причины.
– Хорошо.
Так себе ответ, но у меня плохо работал мозг. Видимо, из-за усталости. Или алкоголя. Или миллиона других причин, никак не связанных со стоящим передо мной человеком.
Я схватила пальто и соскользнула с сиденья, намереваясь молча пройти мимо.
Но, к сожалению, неверно оценила расстояние между перекладиной барного стула и полом. Нога соскользнула, и я слегка ахнула, когда тело отклонилось назад. Я оказалась в двух секундах от падения на задницу, когда чья-то рука схватила меня за запястье и вернула в вертикальное положение.
Мы с Джошем замерли – наши взгляды устремились туда, где его рука обхватила мою. Я не помнила, когда мы в последний раз прикасались друг к другу. Может, три года назад, летом, когда во время вечеринки он столкнул меня в бассейн прямо в одежде, а я в ответ «случайно» ткнула его локтем в пах?
Воспоминание, как он согнулся пополам от боли, по-прежнему приносило большое утешение в трудные времена, но сейчас я думала не об этом.
Мое внимание захватило, насколько пугающе близко он находился – я даже почувствовала запах его одеколона, который вопреки моим ожиданиям приятно пах цитрусами, а не огнем и серой.
Адреналин от несостоявшегося падения пронесся по организму, поднимая пульс до нездоровых значений.
– Можешь уже отпустить, – мне хотелось поскорее выровнять дыхание, несмотря на удушливый жар. – Пока у меня не началась крапивница от твоих прикосновений.
Хватка Джоша усилилась на миллисекунду, а потом он выпустил мою руку, словно горячую картошку. Нечитаемое выражение лица сменилось раздражением.
  
– Пожалуйста, что спас тебя от сломанного копчика, Джей Эр.
– Не драматизируй, Джоши. Я бы устояла.
– Конечно. Не дай бог, у тебя вырвется «спасибо». – Его сарказм усилился. – Ты настоящая заноза в заднице, ты в курсе?
– Это лучше, чем быть задницей.
Все смотрели на Джоша и видели красивого, обаятельного доктора. Я же видела заносчивого, самодовольного придурка.
Поищи других подруг, Ава. Она – плохой вариант. Тебе не нужен в жизни такой человек.
Мои щеки покраснели. Прошло семь лет с тех пор, как я услышала разговор Джоша с Авой обо мне – тогда мы с ней только подружились, – и воспоминание все еще причиняло боль. Я никогда не рассказывала им, что слышала. Аву бы это просто расстроило, а Джош не заслуживал знать, насколько меня ранили его слова.
Он не был первым, кто считал меня недостаточно хорошей, но стал первым, кто попытался разрушить из-за этого зарождающуюся дружбу.
Я выдавила слабую улыбку.
– Прошу прощения, но ежедневная доза моей терпимости к твоему присутствию превышена. – Я надела пальто и перчатки и поправила сумку. – Передавай спутнице мои соболезнования.
Прежде чем он успел ответить, я протиснулась мимо него и ускорила шаг, пока не оказалась на холодном мартовском воздухе. И только тогда позволила себе расслабиться, хотя сердце по-прежнему билось с бешеной скоростью.
Я могла встретить в баре кого угодно, но столкнулась именно с Джошем Ченом. Мог ли день стать еще хуже?
Представляю, какими насмешками он осыплет меня при следующей встрече.
Помнишь то несостоявшееся свидание, Джей Эр?
Помнишь, ты целый час просидела одна в баре, как неудачница?
Помнишь, как разоделась и потратила остатки любимых теней для чувака по имени Тодд?
Ладно, о двух последних вещах он не знал, вполне мог и узнать, с него станется.
Я засунула руки поглубже в карманы и повернула за угол, стремясь скорее оказаться подальше от порождения сатаны.
«Зе Бронз Джиар» находился на оживленной ресторанной улице, где постоянно звучала музыка и было многолюдно даже зимой. Улица, по которой я сейчас шла, находилась по соседству, но оказалась пугающе тихой. Вдоль обоих тротуаров стояли закрытые ставнями магазины, а из трещин в асфальте прорастали неряшливые пучки сорняков. Солнце еще не совсем село, но удлиняющиеся тени придавали окрестностям зловещий вид.
Я инстинктивно ускорила шаг – меня подгоняла не только стычка с Джошем, но и десятки забот. Когда я оставалась одна, заботы и задачи переполняли разум, словно дети, требующие внимания родителей.
Выпускные экзамены, подтверждение квалификации, возможно, обличительное сообщение для Тодда (нет, оно того не стоит), продолжение поиска квартиры в интернете, вечеринка-сюрприз в честь дня рождения Авы на выходных…
Погодите-ка.
День рождения. Март.
Я остановилась.
Боже.
Помимо Авы, в начале марта день рождения у еще одного человека, но…
Я дрожащей рукой вытащила из кармана телефон, и внутри все сжалось, когда я увидела дату. Второе марта.
Сегодня день рождения у нее. Я совсем забыла.
Щупальца вины сжали мне сердце, и я, как и каждый год, задалась вопросом, стоит ли ей позвонить. Я еще ни разу не позвонила, но… этот год может стать другим.
Это я тоже твердила себе каждый год.
Я не должна чувствовать себя виноватой. Она тоже никогда не звонила мне в день рождения. Или на Рождество. Или в любой другой праздник. Я не виделась и не говорила с Аделиной семь лет.
Звонить. Не звонить. Звонить. Не звонить.
Я прикусила нижнюю губу.
Сегодня ее сорок пятый день рождения. Большое событие, верно? Достаточно большое, чтобы получить поздравление от дочери… Если ей вообще от меня хоть что-нибудь нужно.