Мифология русских войн. Том II
* * *Птица вещая — троечка,Тряска вечная чёртова!Не стесняясь ни стóлечка,Оказалась ты, троечка,— Чрезвычайкой в Лефóртово!Что ни год — лихолетье,Что ни враль, то мессия!..Плачет тысячелетьеПо России — Россия!Выкликает проклятия…А попробуй, спроси— Да, была ль она, братие,Эта Русь на Руси?Эта — с щедрыми нивами,Эта — в пене сирени,Где родятся счастливымиИ отходят в смиреньи.Где как лебеди девицы,Где под ласковым небомКаждый с каждый поделитсяБожьим словом и хлебом.Осень в золото набрана,Как икона в оклад…Значит, все это наврано,Лишь бы в рифму да в лад?!Чтоб, как птицы на дереве,Затихали в грозу.Чтоб не знали, но верилиИ роняли слезу.Чтоб начальничкам кланялисьЗа дареную пядь,Чтоб грешили и каялись,И грешили опять?..Уродилась проказница,— Всё б громить да крушить!..Согрешивши — покаяться,И опять согрешить!..Переполнена скверноюОт покрышки до дна…Но ведь где-то, наверное,Существует — Она?!Та — с привольными нивами,Та — в кипеньи сирени,Где родятся счастливымиИ отходят в смиреньи…Птица вещая, троечка,Буйный свист под крылом!Птица, искорка, точечкаВ бездорожьи глухом.Я молю тебя: — Выдюжи!Будь и в тленьи живой,Чтоб хоть в сердце, как в Китеже,Слышать благовест твой!..* * *Теперь тебя не уничтожат,Как тот безумный вождь мечтал.Судьба поможет, Бог поможет,Но — русский человек устал…Устал страдать, устал гордиться,Валя куда-то напролом.Пора забвеньем насладиться,А может быть — пора на слом…И ничему не возродитьсяНи под серпом, ни под орлом!(1951)
А вот то же самое — в прозе и без историософии:
В. Г. Распутин — В. П. Астафьеву, осень 1980 г.:
«А я подумываю, не уехать ли с родины
[
т. е. из Иркутска]
… тяжко стало и жить и работать… Выбивайся на стороне, это они не против, но не среди нас, говори о чем угодно и лучше всего о мировых проблемах и гармониях, но не о своих маленьких делах: мы хоть и в грязи, в дерьме купаемся, но это наше родное дерьмо, и нам в нем приятно. Что творится, худо ли, хорошо, — нами творится, никто, кроме газеты «Правда», не встревай. Не потерпим. Ну и что, что тебя в Москве знают, пускай там и знают, а мы не хотим. Вот и пиши о Москве, а не об Иркутске, не говори на весь белый свет, что народ похабят. Это тебе кажется, что похабят, а мы знаем, что он выправляется, благоустраивается и т. д.В прошлом году сделали мы глупость, переехали на другую квартиру, хотя и та была неплохая. Переехали, соблазнившись большой квартирой, когда понадобилось забирать из деревни мать, и не подумали о том, что кругом будут жить коммунальщики, которых в каждой квартире как сельдей в бочке. И когда я перебрался в отдельную, я стал для них буржуем, и всю злость на нынешние порядки, не разобрав, они стали вымещать на мне. А тут еще дверь мою при ремонте кожей обтянули — это уж верх всего. И началось — то навалят перед дверью, то какую-нибудь гадость подсунут. Пакость мелкая, но неприятная, и терпением побороть ее до сих пор не удается. Мать же, поглядев на все это и поплакав, нынче сбежала от нас к сестре моей в Братск.
Пишу это не для того, чтобы поплакаться в жилетку, а из непонимания и недоумения: что происходит? Почему мы жить-то не умеем?.. Про народ наш уж и говорить нечего. Неизвестно, что теперь и народом называть. И винить его нельзя. Столько он вынес, что поневоле на стенку полез да друг друга за грудки берет, вытряхивая последнее здоровье. Дошли уж, кажется, до края — назад надо поворачивать, а задние под прежние крики и лозунги напирают, не дают повернуть.
[
Нрзб.]
худо, но не было же такого еще и два даже года назад. Что же будет еще через два года? Я нынче в сентябре съездил снова на Поле Куликово и там чуть приободрился. Сотнями, тысячами каждый день идет и едет отовсюду народ (может, это как раз и есть народ). Хорошие лица, понимают, что к чему. Из какого-то нового духовного подвижничества идут, а не за ради туризма. Или это только кажется, потому что этого хочется? А вернулся домой, и снова тьма. Есть что-то и здесь, не может не быть, но мало и не в куче, всяк по себе вздыхает и тоскует. Остальные же или пьют, или волокут под себя». Как раз где-то в это время Распутина жестко избили в подъезде собственного дома (проломили голову), после чего он долго не мог вернуться к литературному труду»[839]
.С годами и я
[840]
стал пересматривать свои прежние позиции.Но как не довести этот горькое растождествление до полного разрыва? Как пройти между Харибдой отчаяния и Сциллой тотального оправдания?
У меня нет универсального ответа, кроме самого общего: чтобы не разочаровываться — не надо было очаровываться. Знак вопроса это чаще наследство былых восклицаний.
Надежды юношей питают,Светлы младенческие сны.Цыплята осенью считают,Что их оставят до весны[841]
Выбор меры это всегда творческая задача для индивидуального нравственного чувства.