Мифология русских войн. Том II

И это — не считая собственно «власовцев», в рядах которых оказались даже два Героя Советского Союза: летчики Бронислав Романович Антилевский и Семен Трофимович Бычков. По немецким данным только добровольно, не говоря уже о сбитых, перелетели на немецкую сторону десятки советских самолётов — к 1943 году их было 66, в первом квартале 1944 года прибавилось ещё 203
 [394]
. Командовал собранной из них эскадрильей Виктор Иванович Мальцев. В 1918 г. вступил в Красную армию; в 1930-е гг. занимал пост командующего ВВС Сибирского военного округа, полковник…
Конечно, есть в литературе тезис о том, что Великая Отечественная война вобрала в себя и особую форму Гражданской войны.
Но если эти цифры попробовать вместить в логику и аргументы секты «вся Европа с Гитлером против нас», то и в самом деле получится, будто против СССР воевал и Советский Союз.
А вот, что касается других стран и наций, тут сложнее. Были авантюристы-добровольцы из разных стран — «искатели приключений», которым все равно за что воевать. Были антикоммунисты. Но было и другое. О чем — в следующей главе.
  
Глава 41
 
Прописка и мобилизация
 
Это глава о воинской прописке — когда человек помимо своей воли и своего самосознания вдруг оказывается в подданстве у другой страны, которую он считает своим врагом, но порой вынужден даже служить в ее армии и воевать против тех, кого сам считает «своими».
В 1688 году Белград с ликованием встречал австрийские войска как освободителей. Однако на следующем этапе затяжной австро-турецкой войны Вена решила, что не сможет удержать все свои приобретения и решила пожертвовать недавно освобожденным ею же от турок Белградом.
В 1690 году император Леопольд I издал прокламацию, в которой приглашал сербов, желающих избежать турецкой мести, селиться под его покровительством в Южной Венгрии, в пустынном крае на севере от Дуная и Савы, также незадолго перед тем отнятом у Турции.
Им были гарантированы церковная и школьная автономия, свобода от податей, право избирать себе воевод и патриархов и управление по собственным законам и обычаям, — при условии, что они будут защищать имперскую границу от турок.
В Австрию переселилось около 37 000 сербских семей, а это не менее 185 000 человек. Зато вокруг одной только Приштины опустело 360 деревень.
Сербский патриарх Арсений III Черноевич ушел с переселенцами.
Итог: со времен этого «великого переселения» (термин сербской историографии) сотни тысяч сербов оказались на территории Австрийской империи и стали ее гражданами.
В эпоху мобилизационных армий их никто не спрашивал — хотят они воевать или нет. А после призыва их опять же не спрашивали — на какой из фронтов они согласны ехать.
В 1914 году сербы, живущие в своем Королевстве, оказали неожиданно серьезное сопротивление австрийцам. Это означало, что им пришлось скрестить оружие в том числе и с сербами, одетыми в австрийские шинели.
В течение того года, что Сербия оказывала сопротивление, в сербский плен попало от 60 до 70 тысяч австро-венгерских солдат, из них 20 тысяч — славянского происхождения. Когда сербская армия эвакуировалась на греческие острова, она смогла вывезти часть военнопленных. Среди тех, кто оказались на о. Асинара, было 4874 серба и 294 русских
 [395]
.
Сербов, призванных в австрийскую армию, отправляли и на русский фронт. И они воевали. На фронте у солдата главный мотив — выжить. А для этого надо отбиваться и отстреливаться. Второй мотив — отомстить за смерть друзей. Если Вена годами держала славянские части на русском фронте (пусть и под контролем германоязычных офицеров) — значит, их боеспособность считалась приемлемой.
Эти сербы попадали в русский плен. К сентябрю 1917 года в русском плену находилось более 300 тысяч австро-венгерских военнослужащих югославянских национальностей. В России из них создавались сербские формирования.
  
 
«Уже летом 1915 года в Россию прибыла делегация сербского правительства для вербовки добровольцев в сербскую армию из числа военнопленных. Под руководством сербского консула Марко Цемовича и главы сербской военной миссии полковника Лонткиевича к октябрю 1915 года удалось навербовать около 5 тысяч добровольцев, которых по Дунаю отправляли в Сербию. 1-я Сербская пехотная дивизия, созданная исключительно из добровольцев-военнопленных (по большей части сербов) понесла огромные потери летом 1916 года в боях в Добрудже против болгарских войск, потеряв из 18 459 человек 8539»
 [396]
.
 
Далее многие сербы и целые сербские формирования приняли участие в Белом движении. Ветеран-Каппелевец вспоминал:
 
«Ободренные прибытием братьев югославян и удачным действием нашей артиллерии, под могучий боевой клич сербов «На нож» цепи поднимаются и одним неудержимым, все сметающим со своего пути порывом сбивают красных и на их плечах врываются в предместье города, где встречаются огнем броневых автомобилей красных, на миг их задерживающих. Под влиянием того же еще неослабевшего порыва соединенные войска с помощью ручных гранат ликвидируют броневики и врываются в город. Казань взята».
 
С 1919 года в военном отношении формально все сербские и югославянские формирования с ведома Королевского сербского правительства перешли под командование французского генерала Мориса Жанена, командующего союзными войсками в Сибири, о чём 21 января 1919 года французская военная миссия из Владивостока официально уведомила консула Миланковича
 [397]
.
Надо ли сербов и Сербию перечислять в числе «интервентов», напавших на «молодое советское государство»?
А еще был Балканский фронт. Болгария и Турция были союзниками, вместе их дивизии сражались против румынских и русских войск на фронте в Добрудже. Но все же интересно отметить, что в болгарских частях имелось немало турок, призванных на службу из Добруджи, а в турецких — не меньше болгар, мобилизованных турками во Фракии
 [398]
. Полагаю, что так же было и во время предшествующих Балканских войн.
Это трагедия людей с «новых территорий» некой империи. Рейх их считает своими гражданами, а, значит, своим мобресурсом. И натягивает на них свою форму.
В начале 19 века Наполеон весьма произвольно установил границы Франции Голландия Бельгия, центральная Италия, левый берег Рейна были приписаны к Парижу. В итоге 25,6 % наполеоновских солдат были уроженцами «новых территорий»: они родились в Амстердаме, Турине, Гамбурге, Риме, Генуе или Брюгге; многие из них не говорили по французски. Их призывали на общих основаниях. Всего таких за годы наполеоновских войн было призвано около 400 000 человек. В Россию ушло 88 884 из них
 [399]
.
В следующем веке случилось обратное.
Германия объявила Страсбург территорией Третьего Рейха, вернувшейся в родную гавань. При мобилизации новых граждан вряд ли учитывалась самоидентификация призывника — считает ли он себя немцем или французом. Так что вермахт забирал оттуда не только этнических немцев, но и французов.
 
«По подсчетам немецкого историка Мюллера, французов из аннексированного Эльзаса, которые были призваны в вооруженные силы Третьего рейха, их было около 50 тысяч. По К. Бишопу, из Эльзаса и Лотарингии на службу поступило 140 тысяч человек… Подсчёт осложняет то, что Эльзас и Лотарингия после поражения Франции стали территорией Третьего рейха, потому нацисты на общих основаниях призвали жителей этих районов в армию»
 [400]
.