Мифология русских войн. Том II

Впрочем, она оставила след в истории Московского царства: именно ее начало в 1618 году заставило поляков закрыть свой «восточный фронт» и подписать Деулинский мир с Москвой. «Смутное время» для России тем самым закончилось.
Кто мог — тот убивал. Кто мог — грабил. Кто мог — захватывал соседние земли. Воевали между собой люди одной веры. И тем более — те, кто хоть малость в этой вере отличался.
В европейских войнах, которые из сегодняшней объединенной Европы кажутся междоусобицами, пасьянс из альянсов перекладывались мгновенно и многократно. Союзники подбирались на один-два сезона, и потом снова становились врагами.
То, что европейцы постоянно воевали сами с собой — это вовсе не потому, что европейцы католики, а потому что они, как и все мы, — потомки пещерных людей.
Нет тут однозначно «обороняющейся» стороны, и поиск того, «кто первый начал», бессмыслен. В этой многовековой кровавой и со всех сторон бессовестной замятне нет повода для гордости.
Монолитно-православные Балканы отнюдь не дают пример добрососедства. Лишь тот, кто совсем не знает истории Восточной Европы и Балкан, бесконечных войн соседей друг с другом вне зависимости от конфессионального или языкового родства, может верить в злую сказку об особой участи бедной России, на которую всегда лишь нападали за ее исключительную духовность и миролюбие.
Православная Византия постоянно воевала с православными болгарами и сербами. Император Василий после разгрома Первого Болгарского царства и ослепления 14 000 пленников в 1014 году стал именоваться императором Василием II Болгаробойцей. Именно он стал родственником св. Киевского князя Владимира.
Общая вера не помешала сербам и болгарам по черному поносить византийских послов, которые предлагали им военный союз против турок.
 В анонимной болгарской хронике 1296–1413 г. читаем, что в 1325 году «Блъгаре же слышавыше се насмѣашѧ сѧ и оукоришѧ Гръкы, не тъкмо досадишѧ, нѫ за женѫ и матере оѱоваше и послашѫ тъще»
 [15]
. В переводе: «Болгары же, услышав это, надсмеялись и обругали греков, не только оскорбили, но и прокляли жен и матерей их и отослали с пустыми руками». Б. А. Успенский даже полагает, что оѱоваше значит «обматерить»
 [16]
.
Три раза имели место военные стычки Византии с уже крещеной Русью:
— В 1024 году русско-варяжский отряд прошел через Константинополь и атаковал греческие острова в Эгейском море.
— В 1043 году имел место морской поход русских войск под началом сына киевского князя Ярослава, Владимира Ярославича, на Константинополь).
— В 1116 году под предлогом возвращения престола «законному царевичу» самозванцу Диогену Владимир Мономах пошёл войной против православной Византии (и это самое значительное военное предприятие Владимира Мономаха в годы его княжения в Киеве)
 [17]
.
Вот пример святого, иже от православных убиенного:
Иван Владислав — царь Болгарии с августа или сентября 1015 года по февраль 1018 года. В 1016 году он пригласил к своему двору князя государства Дукля Ивана Владимира.
Феодора-Косара, жена Ивана Владимира, опасаясь за жизнь своего мужа, уговаривала его не ехать. Иван Владислав, однако, пообещал не угрожать жизни своего вассала и послал ему золотой крест в качестве доказательства добрых намерений. Кроме того, 
в качестве гарантов они прислал двух епископов и монаха.
Иван Владимир все еще колебался, заявив, что Господь был распят на деревянном, а не на золотом кресте. После этого Иван Владислав повторил своё обещание, на это раз послав архиепископа Болгарии Давида с крестом из животворящего древа. В конце концов Иван Владимир согласился и отправился на
 озеро Преспа в Македонии.
Чтобы избежать обвинений в нарушении клятвы, Иван Владислав планировал убить Ивана Владимира по дороге и устроил ему засаду. Однако убийцы не смогли выполнить приказ, т. к. были напуганы видением ангелов, сопровождавших князя. 
  В Приспе Владимир прямо отправился с церковь. «С ним вместе вошли ту да же и два архиерея, которых, как видно, он не отпускал от себя. Не успел он кончить своей молитвы, как ворвались в церковь люди и умертвили его. Убиваемый, он укорял архиереев в вероломстве и указывал на крест. А архиереи на что указывали, неизвестно»
 [18]
.
По другой версии, «у
знав об истинных планах царя, князь упрекнул епископов и монаха за участие в обмане. Затем он исповедался, причастился, поцеловал крест и вышел из храма, чтобы не осквернять его кровопролитием. Возле храма он принял мученическую кончину»
 [19]
.
Иван Владимир — первый сербский святой. С 1995 года останки находятся в православном соборе Тираны.
Болгар их православные соседи вообще как-то не любили. До такой степени, что монашеская республика Афона в обе Мировые войны были весьма благожелательна именно к немцам — вплоть до помощи немецким подводным лодкам
 [20]
. И это потому, что полицейские функции в Македонии, отторгнутой от Греции, исполняли болгарские войска, и было весьма вероятно, что они зайдут и на соседний Афон. Поэтому афонские старцы пробовали сдержать болгар через их старшего берлинского партнера.
Во время русско-турецкой войны 1877–1878 гг., румыны пришли в Болгарию вроде бы как освободители. Но взяв вместе с русскими войсками турецкую крепость Плевну, они повели себя по отношению к болгарам как-то странно.
 
«Румыны начали относиться к ним, как к населению побежденной страны: грабили дома болгар (хотя те рисовали на дверях крестики, предупреждавшие, что здесь живут христиане), насиловали болгарских женщин, отвешивали оплеухи встречным болгарам на улицах, завели манеру кутить в трактирах, не платя денег, угоняли за Дунай гурты скота и, подобно ему, болгарское население — на принудительные работы в Румынию…. Русское командование выдворило румынских союзников за недостойное поведение из нескольких болгарских городов… В Первую мировую войну при освобождении Добрича болгарские солдаты обнаружили в окрестном селе Баладжа (Стожер) 50 мертвых тел болгарских женщин и детей, в буквальном смысле растерзанных пехотинцами 40-го румынского полка… Насилия над болгарами в Добрудже румыны стали практиковать ещё до войны. Они начались с приказа властей о составлении в каждой общине списка наиболее образованных, уважаемых и богатых болгар, среди которых на первом месте значились учителя и священники. Затем, за две недели до объявления войны, румыны выслали из Южной Добруджи 17 518 болгар — мужчин, женщин и детей. Румынские солдаты заталкивали их в теплушки прикладами с руганью, тычками и оплеухами. Около 200 болгарок были высажены в местности Молмезон и расстреляны. Всех не служивших в армии болгарских мужчин из Тутракана, Силистры, Добрича, Балчика и Каварны румыны вывезли якобы для обучения в г. Калараш, где держали взаперти трое суток. Заключенным не давали воды и хлеба, стреляя в каждого, кто осмеливался попросить воды или разрешения выйти наружу для отправления физиологических нужд. В Бухаресте водили по улицам 20 пленных болгар и турок, подвергавшихся глумлению со стороны толпы румын. То же самое имело место и в Галаце, где собрали 8000 эвакуируемых мирных болгар и турок. Румынские офицеры, солдаты и горожане заплевывали им лица, кидали в них камни и стекла, грозили утопить в Дунае или расстрелять. Когда в этом городе вспыхнула эпидемия холеры, 7000 болгар оправили в теплушках в Яссы. Они ехали в окружении разлагающихся трупов: мертвых запрещено было погребать — всех должны были сдать в пункте назначения по списку. Болгарским священникам выдирали бороды, брили наголо, срывали с них рясы, оставляя только в исподнем, и принуждали молиться за разбойников»
 [21]
.