Подвиньтесь! Подвиньтесь!

Она чуть повернула ручку, и Брайан вскрикнул хриплым голосом:
– Я не могу двинуться! Отключите, у меня паралич!..
– Хорошо, хорошо, теперь все в порядке. Сразу прошло?
– Да, только вы больше не будете так делать?
– Не буду. Точнее, компьютер не будет. Мы попробовали локализовать главные элементы самого нижнего уровня в стволе мозга – идентифицировать их и взять на себя управление. Очевидно, система отключила весь мозжечок. Теперь компьютер уже знает, что произошло, и этого не повторит. Ты готов продолжать?
  
– Пожалуй, да.
Иногда он чувствовал тепло, иногда погружался в темноту. На мгновение его тело охватил леденящий холод и тут же прошел. Многие ощущения было невозможно описать словами – это были функции, которые организм выполняет без всякого участия сознания.
Один раз он громко вскрикнул.
– Тебе больно? – спросила она тревожно.
– Нет, ничуть, наоборот. Не отключайте, пожалуйста, не отключайте!
Его широко раскрытые глаза смотрели в пространство, все тело напряглось. Ни секунды не колеблясь, она резко повернула рукоятку. Он с глубоким вздохом откинулся на подушку.
– Это почти… трудно, невозможно передать. Как наслаждение в квадрате, в кубе. Отметьте, пожалуйста, эту точку.
– Она уже занесена в память компьютера. Только ты действительно считаешь, что стоит еще раз…
– Ни в коем случае! Держитесь от нее подальше. Это как с той крысой, что нажимает и нажимает на кнопку, возбуждая свой центр удовольствия, пока не умрет от голода и жажды. Держитесь отсюда подальше!
Так прошел час, и Эрин Снэрсбрук прекратила сеанс.
– Мне кажется, на первый раз хватит. Устал?
– Я об этом не думал, но, пожалуй, да. Получается у нас что-нибудь?
– По-моему, получается. Во всяком случае, информации записано много.
– Совпадения были?
– Сколько-то было… – После некоторого колебания Эрин сказала: – Брайан, если ты не очень устал, я хотела бы еще немного с тобой поработать.
– Не иначе как вам хочется попробовать какой-то новый способ локализовать немы высших уровней?
– Угадал.
– Мне тоже хочется. Валяйте.
Если что-то в сознании Брайана и менялось, он, во всяком случае, ничего не чувствовал. Подумав, он сообразил, что так и должно быть. Если машина соединяет нервные пучки, восстанавливая его воспоминания, он ничего и не может почувствовать. Только когда он попытается вызвать эти воспоминания, станет ясно, что они сохранились. Но однажды он все же уловил момент, когда где-то в глубине его сознания что-то произошло. Промелькнула какая-то мысль, хотя как только он попытался ее поймать, она ускользнула, словно угорь. Ему стало досадно: что-то с ним делается, а что – непонятно. К тому же он устал. У него было такое ощущение, будто где-то зудит, а где – не поймешь.
«Хватит», – подумал он.
– Я думаю, на сегодня достаточно, – внезапно заявила Эрин. – Мы уже много поработали.
– Конечно, – отозвался Брайан, на секунду замялся, но потом решился и сказал: – Доктор Снэрсбрук, можно вас кое о чем спросить?
– Конечно. Только погоди секунду, я сейчас тут кончу… Да, слушаю?
– Почему вы решили закончить работу именно в этот момент?
– Там случился небольшой сбой. Машина очень чувствительна, и потом ведь все это – первый эксперимент. От одного из установленных контактов прошел сигнал отказа. Сказать по правде, это первый такой случай. Я еще раз прогоню программу до этого места и выясню, в чем дело.
– Не стоит трудиться, я вам скажу.
Эрин Снэрсбрук удивленно подняла на него глаза, потом улыбнулась:
– Вряд ли. Сбой был не у тебя в мозгу, а в центральном процессоре. Или, точнее, при взаимодействии центрального процессора, который вживлен тебе в мозг, с компьютером.
– Знаю. Я велел ему отключиться.
Эрин постаралась, чтобы ее голос остался спокойным.
– Это мало вероятно.
– Почему? Процессор вживлен мне в мозг, и они между собой взаимодействуют. Почему здесь не может возникнуть обратная связь?
– Не знаю, наверное, может, только этого еще никогда не случалось.
– Все, что случается, когда-нибудь случается в первый раз, доктор.
– Должно быть, ты прав. Видимо, пока компьютер разбирался в каких-то связях твоего мозга, часть мозга разобралась в управляющих сигналах компьютера.
Голова у нее шла кругом. Задумчиво потирая руки, она отошла к окну, вернулась – и рассмеялась:
– Брайан, ты понимаешь, что говоришь? Что твое мышление напрямик вступило в общение с машиной! Без всяких кнопок, без устных команд, без каких-либо других физических воздействий. Это в наши планы не входило, но это случилось. До сих пор общение всегда происходило лишь на уровне двигательных актов – от нерва к мышце. А теперь мозг впервые вступил в непосредственную связь с машиной. Ничего подобного до сих пор не бывало. Это… от этого просто дух захватывает! Перспективы открываются просто невероятные!
В ответ послышался негромкий храп. Брайан уже спал.
Эрин Снэрсбрук вынула из гнезда на компьютере кабель, ведущий к затылку Брайана, смотала и положила под подушку – ей не хотелось тревожить его, пытаясь разъединить другой конец. Потом она отключила машину, опустила шторы и вышла.
У дверей ее ждал Беникоф, вид у него был мрачный. Он хотел что-то сказать, но Эрин жестом остановила его.
– Прежде чем вы сообщите мне плохие новости, прописываю вам чашку кофе у меня в кабинете. У нас обоих сегодня был трудный день.
– Неужели по мне это видно?
– Я же гениальный диагност. Пошли.
Ей было о чем подумать по дороге. Стоит ли сказать Беникофу про только что обнаруженную у Брайана новую способность? Пока нет – возможно, позже. Сначала надо кое-что проверить – убедиться, что это не случайность, не простое совпадение. Если все так, то перспективы открываются необозримые, даже пугающие. Нет, все это надо будет обдумать завтра. Она с удовольствием прихлебнула кофе, протянула Беникофу его чашку и наконец опустилась в кресло, о чем давно мечтала.
– Ну, теперь выкладывайте ваши плохие новости.
– На самом деле не такие уж плохие, доктор. Просто на нас давят. От генерала Шоркта не так легко отделаться. Он утверждает, что с каждым днем пребывания Брайана здесь, в больнице, риск увеличивается. Отчасти он прав. И это, конечно, вносит страшный беспорядок в нормальную работу больницы. Я знаю – жалобы поступают ко мне. Генерал вышел на Пентагон, который вышел на президента, а тот вышел на меня. Ведь теперь, когда Брайан пришел в сознание и отключен от аппаратуры, его можно транспортировать?
– Да, но…
– Это ваше «но» должно быть очень веским.
Эрин Снэрсбрук допила кофе и покачала головой:
– Боюсь, что причин для категорического отказа у меня нет. Если будут соблюдены все меры предосторожности.
– Вот почему я в таком унынии. В этот самый момент генерал Шоркт ждет за дверью, а с ним – целая маленькая армия в полной боевой готовности и вертолет медслужбы. Если это все, что вы можете сказать в ответ, они возьмутся за дело немедленно. Я попытаюсь потянуть время, но только если у вас есть действительно серьезные медицинские доводы.
– У меня их нет. Больше того, если все равно рано или поздно его нужно будет перевезти, то, может быть, лучше сделать это сейчас. Пока я не слишком глубоко ушла в реконструкцию его памяти. К тому же я уверена, что, когда мы будем в полной безопасности, у всех нас станет легче на душе.
Когда Брайан услышал о том, что ему предстоит, он пришел в восторг:
– Ого – катание на вертолете! Я еще никогда в жизни на них не летал. А куда мы отправляемся?
– Во флотский госпиталь на базе Коронадо.
– А почему туда?
  
– Расскажу, когда будем там. – Доктор Снэрсбрук бросила взгляд в сторону медсестер, которые готовили Брайана к перевозке. – Вообще я, наверное, отвечу тебе на множество вопросов, когда будем там. Боюсь, что наше пребывание здесь надолго сохранить в тайне не удастся. Ну как, мы готовы?
– Да, доктор, – ответила сестра.