Подвиньтесь! Подвиньтесь!

– Я сделаю кое-что получше, – сказала Эрин Снэрсбрук, протянув руку к телефону. – Я устрою ему тот же фокус, что в свое время устроил он сам: пошлю его не в ту палату.
– Вы этого не сделаете. Я уже в той палате, в какой надо.
В дверях стоял генерал Шоркт. Едва заметная тень улыбки пробежала по его угрюмому лицу и мгновенно исчезла. Дверь держал открытой какой-то полковник, еще один полковник стоял рядом с генералом. Доктор Снэрсбрук заговорила бесстрастным голосом, каким говорят хирурги в операционной:
  
– Прошу вас уйти, генерал. Это больница, и здесь, рядом, у меня тяжелобольной пациент. Пожалуйста, уйдите.
Генерал Шоркт решительным шагом подошел и смерил ее ледяным взглядом.
– Шутки давно кончились. Пропустите меня, иначе я прикажу убрать вас отсюда.
– В этой больнице вы не имеете никакого права командовать. Ни малейшего. Мистер Беникоф, позвоните по телефону дежурной сестре. Положение критическое. Пусть пришлют шестерых санитаров.
Беникоф потянулся к телефону, но полковник положил руку на аппарат.
– Никаких звонков, – сказал он. Доктор Снэрсбрук спокойно стояла, заслоняя собой дверь.
– Вы ответите за свои действия в уголовном порядке, генерал. Вы сейчас в гражданской больнице, а не на военной базе.
– Уберите ее, – приказал генерал. – Если будет нужно, примените силу.
Второй полковник шагнул вперед.
– Не советую вам этого делать, – предупредил Беникоф.
– А вас я тоже отстраняю от расследования, Беникоф, – сказал генерал. – Вы не желаете сотрудничать и только мешаете. Уберите отсюда обоих.
Беникоф не делал никаких попыток остановить офицера, который обошел его и приблизился к Эрин. Только тогда он сложил обе руки в кулак и изо всех сил ударил полковника по почкам. Тот захрипел и повалился на пол.
В наступившей мертвой тишине громко зазвонил телефон. Полковник, державший руку на аппарате, поднял трубку и оглянулся на генерала, ожидая указаний.
– Это все-таки больница, – сказала доктор Снэрсбрук. – Здесь на звонки всегда отвечают.
Несколько долгих секунд генерал стоял молча, с угрожающим видом, потом кивнул.
– Да? – произнес полковник в трубку и тут же встал навытяжку.
– Вас, генерал, – сказал он, протягивая ему трубку.
– Кто это? – спросил генерал, но полковник молчал. После недолгого колебания генерал взял трубку. – Генерал Шоркт слушает. Кто? – Наступила долгая пауза – генерал слушал. Потом он сказал: – Да, сэр, но здесь чрезвычайная ситуация, и это решать мне. Да, я помню генерала Дугласа Макартура. [4] И я помню, что он превысил свои полномочия и был смещен. Мне все ясно. Да, мистер президент, я понимаю.
Он отдал трубку полковнику, повернулся и вышел из комнаты. Офицер, лежавший на полу, с трудом поднялся на ноги, погрозил кулаком Беникофу, который весело ему улыбнулся, и последовал за остальными.
Только после того как дверь за ними закрылась, Эрин Снэрсбрук позволила себе заговорить:
– Вы в самом деле высоко пробились, мистер Беникоф.
– Расследование ведет президентская комиссия, а не это ископаемое в мундире. Я решил, что пора ему напомнить, кто его верховный главнокомандующий. Мне очень понравилось это упоминание про Макартура. И еще – выражение лица генерала, когда он вспомнил, как президент Трумэн отправил Макартура в отставку.
– Вы заработали себе врага на всю жизнь.
– Это случилось уже очень давно. А теперь – можете вы мне сказать, что происходит? Как успехи у Брайана?
– Сейчас. Если вы подождете у меня в кабинете, я закончу с ним. Это недолго.
Когда дверь палаты открылась и вошла доктор Снэрсбрук, Брайан поднял глаза:
– Я слышал голоса. Что-нибудь важное?
– Нет, мой мальчик, совершенно ничего важного.
  
Глава 12
 
27 октября 2023 года
 
– Ну как – сегодня чувствуем себя хорошо? – спросила доктор Снэрсбрук, открыв дверь, и отступила в сторону, пропуская сестру и санитара, которые вкатили тяжелые тележки с аппаратурой.
– Чувствовал – пока не увидел все это железо и вон ту раздвоенную метлу с выпученными стеклянными глазками. Что это такое?
– Серийный микроманипулятор. Таких пока выпущена только небольшая партия.
Эрин по-прежнему улыбалась. Она даже не намекнула Брайану, что это часть машины, разработать которую помогал ей он.
– В основе машины – параллельный компьютер разветвленной архитектуры. Благодаря этому он весь располагается в одной виртуальной плоскости. Послойная интеграция – машина как бы состоит из микрокомпьютеров, которые находятся в каждом суставе робота-дерева.
– В каждом суставе? Вы меня разыгрываете!
– Ты скоро узнаешь, насколько изменились за это время компьютеры, – особенно тот, который управляет этой установкой. Большая часть разработки была сделана в МИТе – там построили эту метлу, как ты ее назвал. Она куда сложнее, чем кажется. Заметь, что главных руки у нее две, но они сразу же начинают разветвляться – каждая сама превращается в две…
– И обе раза в два меньше исходной, по-моему.
– Приблизительно так. Потом они разветвляются снова и снова. – Она постучала пальцем по одному из разветвлений. – Примерно вот на этом уровне руки становятся слишком маленькими, их уже нельзя изготовлять по отдельности – у нас нет таких тонких инструментов, а собирать их пришлось бы под микроскопом. Поэтому…
– Можете не объяснять. Все они в точности одинаковые и различаются только размерами. Так что манипуляторы одной руки изготовляют элементы следующей ступени, поменьше, для другой.
– Совершенно верно. Хотя делать их приходится из других материалов, чтобы обеспечить нужную прочность. Но в памяти компьютера по-прежнему хранится всего одна модель с программами ее изготовления и сборки. С каждым шагом меняются только размеры. И в каждый сустав вмонтированы пьезоэлектрические шаговые двигатели.
– Должно быть, непросто было придумать, как изготовлять те, что на самом конце.
– Да, непросто, но об этом мы поговорим как-нибудь в другой раз. Сейчас важнее всего то, что датчики на самых кончиках пальцев очень малых размеров и управляет ими по обратной связи компьютер. Они вполне могли бы выполнять хирургические операции на уровне клеток, но сейчас у них совсем простая задача – установить в заранее заданное место вот этот контакт.
Брайан всмотрелся в выступающий наружу почти невидимый кончик световода.
– Вроде как забить гвоздик отбойным молотком. Значит, он подключится к гнезду у меня на затылке, о котором вы говорили, – и по нему полетят туда-сюда сигналы?
– Да. Ты ничего не почувствуешь. А сейчас попробуй повернуться на бок, и все.
Доктор Снэрсбрук подошла к пульту управления и включила установку. Разветвленные руки встрепенулись. Она подвела их к затылку Брайана и передала управление компьютеру. С едва слышным мягким шорохом крохотные пальцы задвигались, расправились и медленно опустились, коснувшись его шеи.
– Щекотно, – сказал Брайан. – Как будто паучки бегают. Что она делает?
– Сейчас она нацеливается световодом в рецепторный блок, который у тебя под кожей. Световод пройдет сквозь кожу, но ты этого не почувствуешь. Кончик у него острее, чем у самой тонкой хирургической иглы. К тому же он выбирает себе путь так, чтобы не задеть ни одного нерва или мелкого сосуда. Щекотка прекратится, как только контакт будет установлен. Вот!
Компьютер издал короткий писк. Пальцы машины плотно прижали к коже металлическую пластинку со световодом. Снова послышался шорох – механические пальцы взяли со столика кусочек пластыря, быстро передавая его друг другу, доставили на место и закрепили им пластинку. Только после этого машина убрала руки. Доктор Снэрсбрук кивнула сестре и санитару, и те удалились.
  
– Вот теперь начинается. Говори мне сразу, когда что-нибудь увидишь или услышишь. Или унюхаешь.
– Или о чем подумаю или вспомню, да?
– Совершенно верно. Я начну вот здесь…