Шаги Пришествия (СИ)

— Если браку не покровительствует Койе, он точно будет несчастным, — твердо сказал он, повернувшись к Лейт. — А вы рискните. Попросите ее о любви.
Лейт промолчала. Она слышала, что на западе Койе поклоняются не меньше, чем Тармил. В Ард Элларе на многие вещи смотрели иначе. Хотя… Она ведь уезжает именно туда, в страну, где Койе строят отдельные храмы, плетут венки и слагают весьма откровенные песни.
— У меня нет ничего, что могло бы послужить приношением, — сказала она растерянно.
— Подождите…
Он вручил ей факел, вышел из святилища, и через некоторое время вернулся, держа в руке веточку хвары.
— Слишком просто, конечно, но за неимением лучшего сойдет, — улыбнулся он. — Главное в данном случае — чтобы от всего сердца.
Лейт подошла к чаше. Темная безликая фигура пугала ее. Койе в представлении ее народа олицетворяла неподвластное разуму животное начало. «Научи меня любить, — попросила она. — И сделай так, чтобы меня тоже любили. Сильно-сильно. Всю жизнь».
И, набравшись храбрости, положила веточку в черную, глубокую чашу.
  
Глава 21
 
(Сезон Холода, Ард Эллар. Небольшой харран)
Когда Рек отъелся и отоспался, он сразу же заявил, что раз домой ему путь заказан, значит, нужно осваиваться на новом месте. Его не удивило, что путь через подземные чертоги привел их в одну из долин Ард Эллара, о котором у них в столице ходили нелепые слухи. Осмотревшись, он решил, что место не такое уж и дремучее, а доброжелательное отношение обитателей его и вовсе очаровало. Он с удовольствием рассказывал приютившей его семье о своих злоключениях, начиная с ареста, тюрьмы и допросов, красочно описывал магические штучки Дьявольского каньона, красоту пещер и стычку с загадочными существами. Послушать его собирался весь харран — так здесь называлось небольшое поселение на одной стороне реки, имевшее своего главу — ахра, а по вечерам приходили гости с другого берега. Слухи о двух чужеземцах, выбравшихся живьем из Каньона и прошедших через подземный лабиринт Джар Дахар, о котором здесь рассказывали легенды одна страшнее другой, распространились по всему Очагу — так местные жители называли все харраны, разбросанные по долине. Рек, надо сказать, в грязь лицом не ударил: к своему рассказу он добавил описание бедствий, обрушившихся на Каррею. Его слушали и переспрашивали, каждый новый гость заставлял начинать все с начала, но повторения Река не утомляли. Едва ему подливали местной инты, настоянной на травах, он готов был начинать хоть с собственного рождения.
Тэйн не принимал участия в вечерних посиделках. Он вообще старался избегать скоплений людей, довольствуясь обществом ахра, который с интересом расспрашивал о событиях за пределами Ард Эллара. Уже и сюда, в глухомань, добрались слухи о беспорядках в Майре, но поскольку только обитатели пограничных Очагов рисковали выбираться в чужую страну для торговли, достоверных новостей было негусто. Узнав о разрушении и осквернении майрских святилищ и бунте против Острова, ахр с досадой качал головой.
— Некоторые наши хэльды тоже ведут себя странно, но чтобы так… — он помолчал, потом спросил. — Выходит, там не осталось ни одного иллара?
— Может, кто-то и остался, — ответил Тэйн печально. — Теперь они спрятались и долго не решатся заявить о себе.
— Вам повезло, что вы остались живы. Вам вообще повезло, — ахр с улыбкой развел руками. — Выбраться живым из Каньона Дьяволов, найти выход из лабиринта Дахар… Столкнуться с нечистями и уйти от них невредимыми…
— Под Илломайном есть точно такой же лабиринт, — задумчиво сказал Тэйн. — Я часто там бывал… Мы его исследовали. И тварей этих я уже однажды видел.
Ахр кивнул.
— Я слышал, что Ард Эллар и Поднебесный хребет Риаллара когда-то очень давно, еще в самом начале Великого Круговорота, были единым горным массивом. Он занимал треть суши Теллара, но позже некая катастрофа расколола твердь Теллара на два континента.
Да, об этом немало говорилось в старых хрониках, вспомнил Ройг. Неудивительно, что здешние подземные чертоги и Джар Ил так похожи, если предположить, что когда-то давно они были единым подгорным царством. А существа…
 
— Что касается нечистей, — заговорил ахр, предвосхитив вопрос, — наши разведчики пещер иногда сталкиваются с ними в глубинных залах Дахара, но на поверхности их никогда не видели. Кажется, они боятся света. Бойцы они не слишком умелые, но яростные и ловкие. Нападают, не задумываясь, и так же быстро скрываются с поля боя, если чувствуют, что победы им не видать. На правой руке у них есть лишних два пальца с ядовитой железой, но яд не смертельный…
Смертельного яда им только не хватает, с раздражением подумал Ройг.
Ему надо было срочно восстанавливать силы, желательно на Круге власти, чтобы выяснить судьбу Джерхейна и Вельга. То, что Вельг ни разу так и не попытался найти его через хэльд Окно, заставляло Тэйна теряться в догадках. Напрашивались выводы: либо он уверен, что Ройг мертв, либо не может добраться до хэльда, либо его самого уже нет в живых. В последнее не верилось, поскольку из них троих Вельг меньше всего походил на иллара, да и осторожен был не в пример остальным. Скорее, он сошел бы за мелкого торговца или за проводника карны Дороги — небольшого роста, плотный, круглолицый, с мягкими вьющимися волосами, в вечно мятом тхоне, с поясом, на котором не было ни одного кольца для ножен. Джерхейн, в отличие от него, всегда привлекал внимание, но вряд ли кто-либо принял бы Джера за иллара.
В харране не было своего святилища, но по словам ахра, Круг Власти лежал выше по склону, совсем недалеко от каменного кольца ограды, узкой лентой охватывавшей поселение, а святилище с традиционной галереей хэльдов находилось на другом берегу реки, в стороне от остальных харранов. С трудом преодолев апатию, Ройг только на третий день отправился искать Круг Власти. Его преследовали муторные головокружения, чередующиеся с приступами усталости; он с трудом заставлял себя реагировать на происходящее, отвечать на вопросы хозяина дома, выслушивать рассказы Река об особенностях местного быта. Иногда апатия затягивала его в сонную одурь, отчего он часами лежал неподвижно. Хозяин дома, крепкий немолодой мужик карны Колоса — земледелец, пытался расшевелить его, как мог, но потерпел поражение. Под конец он решил, что их святость чужедальний иллар немного не в себе после свалившихся на его голову испытаний, и оставил его в покое.
Круг Власти отыскался легко — окружавшие его черные каменные столбы были видны издалека, единственное, что затруднило путь, это долгий подъем по склону. Прозрачная поверхность гладкой, идеально круглой глыбы Круга Власти была подернута пепельной дымкой, потеряв кристальную прозрачность. Тэйн подумал, что отрезанный от мира, замкнутый в своих границах Ард Эллар пострадал от творившихся на Телларе безобразий меньше всего. Жизнь харрана текла спокойно и размеренно, войн здесь не помнили вот уже много десятков лет, к древним богам относились почтительно, соблюдали все ритуалы и обычаи, Кэлленар чтили, как нигде в Наземном мире, и общая беда затронула Ард Эллар меньше всех. Но все-таки затронула.
Он обошел Круг Власти от столба к столбу, затем, сам не зная почему, огляделся по сторонам, медленно шагнул вперед и замер на краю глыбы, ожидая, пока горячий поток огненных иголочек-мурашек прокатится по телу, изгонит боль и усталость, сонливость и апатию. Вскоре он ощутил знакомое тепло и закрыл глаза… И неожиданно почувствовал такую сильную жгучую боль в бедре, что потерял равновесие и рухнул на поверхность камня, как подкошенный, с трудом сдержав вопль и вцепившись в ногу руками. И тут же их отдернул, обжегшись еще сильнее. Кубарем скатившись с Круга Власти и ругаясь последними словами, он содрал с себя ганчи, в которых на месте кармана дымилась теперь большущая дыра. Вывалившиеся из него камешки, с которыми он боялся расставаться, так и таская их с собой, лежали теперь на поверхности каменного круга, слабо светились и слегка пульсировали красным, то становясь ярче, то потухая. Тэйн склонился над ними, опасливо следя за изменениями и одновременно раздумывая, как бы поднять их — оба камня раскалились, о чем свидетельствовали дыра на месте кармана и ожог на коже. Более того, сам Круг Власти явно не остался равнодушным к происшествию — от него шел жар, он нагревался, чем дальше, тем больше, испуская ярко-красный свет.