Последняя надежда (СИ)

— Не жалкая ли участь для принца: волочиться за полукровкой из другого мира?
— Не думай об этом, — вновь произнес Вурран, устремив взгляд в потолок. — Вообще не волнуйся по поводу меня. Я сам справлюсь со своими проблемами.
— А мои, видите ли, захотел решить, — язвительно напомнила, не в состоянии сдерживать гнев.
Его присутствие выводило из равновесия. Наверное, все же сказывалась наша парность, которая заставляла чувствовать к нему что-то. Не любовь, не увлечение, а нечто другое. Злость, ненависть, желание выплескивать на нем свои отрицательные эмоции и раз за разом толкать в грудь. Кричать, срывая голос. Через слезы, через рыдания, через трясущиеся руки.
Я часто заморгала и отвернулась. Ненормальное стремление. Плохой знак. И ненадежная дорожка…
— Помощь никому не помешает, — отстраненно произнес мужчина. — Иногда сильнейшим из нас нужен надежный тыл и тихое место. Ты — мое тихое место.
— Не место Силы?
— Уже нет.
Я усмехнулась. В другой ситуации было бы приятно услышать нечто подобное, но не сейчас.
— Считаешь себя сильнейшим? — выгнула бровь, подметив, что мужчина вытянулся на всю длину кровати.
— Смотря каким образом это измерять. В чем-то я слаб, в чем-то силен. Лунная магия по своему характеру уже имеет преимущество над стихийными, однако, уверен, можно найти тех, кто победит меня в честном бою. Ночью со мной сложно справиться, днем — намного проще. Все же по своей природе я теневой дракон, проникающий во сны.
— Поверь, ты не дракон, — фыркнула небрежно, чтобы нащупать больное место и надавить.
Вурран поджал губы. Я заметила, как его пальцы собрались в кулаки, однако перечить мужчина не стал.
— С Первородными никому из вас не справиться, — произнесла с долей удовлетворения. — Кстати, ты никогда не задумывался, что история возникновения нового поколения драконов может быть слегка иная?
— Тебе что-то Первородный рассказал?
— Нет, лишь мои догадки, — поспешно заверила, не желая раскрывать правды. — Иногда люблю поразмышлять на те или иные темы. Например, очень сомнительно, что кланы Лунных и Дневных так просто поделили власть и стали во главе Архара, при этом помогая сформироваться остальным.
— Возможно.
Я повернула голову, не поверив. Думала, он ответит так же, как Нил, станет убеждать о неверности моих суждений, будет приводить доказательства. Однако Вурран решил окончательно меня озадачить, сказав:
— Людская натура все же в нас преобладает. Мы завоеватели. Привыкли брать свое и не отдавать. А история… Чаще ее изменяют так, как выгодно победителям, учитывая, что оспорить ту уже никто не в состоянии.
Пораженная услышанным, я все же легла на подушку и перевернулась на бок.
— Приведу пример. Лунные уничтожили Дневных, так как захотели завоевать трон, а потому предали своих самых первых союзников. Такова окончательная версия. Но что произошло в реальности? Всегда есть предпосылки, мотивы, основные точки, которые привели именно к такому исходу. Вдруг не Лунные были зачинщиками, однако смогли подавить мятеж? Что если события того времени намного сложнее и глубже, чем нам преподносит история?
— Пытаешься обелить имя своих предков?
— Нет, всего лишь предполагаю, — темнейший тоже повернулся ко мне.
— Значит, можешь поставить под сомнение и историю возникновения вашей расы?
— Все же Первородный тебе что-то рассказал, — озвучил он свои мысли, однако допытываться не стал, а сам выдвинул теорию: — Допустим, драконы были горделивы и не подпускали к себе людей. Зная свою суть, я продолжал бы так делать до последнего и все равно не пошел бы на сделку с ними…
Я слушала цепочку его домыслов и не верила. Казалось, наследный принц Архара должен быть закостенелым приверженцем текущей истории, однако он делал предположения, ставил под сомнение, предлагал другой ход событий, не принимая до конца то, что уже знал. И это поражало. Притом что Нил отвергал мои слова. Тот, кто побывал в другом мире, кто оказался потерянным сыном Хайзирана, кто выжил после смертельных ран, не позволил мне даже озвучить свою версию. А Вурран…
 
— Я прав? — спросил он, когда закончил. — Так было на самом деле?
Я смотрела на него, завороженная, и не могла выдавить и слова. Хотела бы заверить, что глупости все. Пусть бы тешился прошлым, в котором его раса стала спасителями Первородных, пришедшая на помощь в самое трудное время для них. Это ведь важно! Быть благородным, величественным, самым сильным. Правым!
Темнейший перелег поближе и обнял меня. Придвинул к себе. Заставил уткнуться носом в его грудь и прошептал, чтобы не упиралась. Я почувствовала его губы на лбу. Уловила запах свежести, приходящий под утро.
— Отпусти, — все же решила отстраниться.
— Нет, Ли, не отпущу, — горячо выдохнул, сжимая мою ладонь на своей груди, под которой ускоренно билось сердце. — Ты моя, понимаешь? Я не могу отпустить. И не стану.
— Но придется, — подняла голову и заглянула в темные глаза.
Мужчина притянул меня еще ближе. Не пытался убрать разделяющее нас одеяло. Лишь обнимал. Прижимал к себе. Словно заявлял права на мое тело, снова нарушая обещания.
— Поспи, Ли, — вздохнул и заставил вновь уткнуться носом в свою грудь. — А я побуду рядом.
— Вурран!
— Просто побуду рядом…
  
Глава 13
 
— Анэ Лика, — вырвал меня из сладкой дремы голос служанки.
Я нехотя открыла глаза и уперлась взглядом в приветливую улыбку, расплывшуюся на лице Вуррана. Не хотелось поднимать глаза. Не было ни малейшего желания видеть его довольство, ведь прогнать темнейшего оказалось выше моих сил. Такой настойчивый и упертый, что в пору было взвыть.
А поза… Тянуло вновь смежить веки и насладиться хоть немного нежным теплом, источаемым мужчиной. Моя голова лежала на его плече, рука была закинута на живот. Мне всегда казалось, что спать в обнимку неудобно. Обязательно что-нибудь затечет, а сердцебиение под ухом лишь помешает. Но все оказалось иначе.
И когда это я успела так лечь? Помнится, всего лишь уткнулась в его грудь носом, а тут…
— Отошли ее, — промурлыкал Вурран и, повернувшись на бок, коснулся губами моей брови. — Ты так сладко спишь, что хочется наблюдать за этим вечность.
— М-м-м, — нахмурилась я, цепляясь за мягкую ткань его рубашки.
Было слишком хорошо, чтобы возвращаться в реальный мир. Тело расслаблено, будто топилось и медленно текло от окутывающего меня тепла. Запах Вуррана пьянил. Веки после долгой ночной борьбы с ним казались свинцовыми. Наверное, своим бездействием я сейчас совершала ошибку, но сейчас была слишком слаба, чтобы оттолкнуть и снова начать прогонять.
И пусть рядом лежал темнейший, на которого я продолжала злиться, меня тянуло немного побыть эгоисткой. Использовать его вместо подушки. Закидывать на него руки или ноги. Нежиться в объятьях, принимать проявленную заботу, ощущать щекочущее поглаживание на шее и чувствовать прикосновение губ ко лбу или носу.
Я казалась самой себе разнеженной особой, которую сейчас оберегают и любят. Нет, это не сравниться с материнским теплом. Но предпосылки те же.
— Анэ Лика, к вам гости! — не отставала служанка, настойчиво стучå в дверь.
Пришлось снова открыть глаза.
— Тебя сейчас заметят.
Вурран наклонился. Провел пальцем по моей щеке и подался вперед, словно собираясь поцеловать, однако не успел и вдруг растворился, вмиг превратившись в скользнувшую по кровати тень. Сзади послышался легкий скрип петель. Я вздохнула, однако не стала даже мысленно ругать девушку. Это ее работа. Она не виновата в моей слабости и неумении давать отпор особо наглым личностям, которые сейчас прятались в темном углу комнаты.
Я подавила вздох, развернулась. А в следующий миг села, широко распахнув глаза, так как не ожидала увидеть Родерика.
— Хотел подождать более подходящего момента, — развел он руками, словно таким образом оправдывая свое появление. — Однако решил, что медлить в нашем деле нельзя.