Он опасен для меня (СИ)

— Да что ты несешь?! — кровь прилила к щекам, а от злости даже на миг дара речи лишилась. Черт, если бы могла, то хорошенько бы ему вмазала! — Ты конченый придурок, Марк! И отпусти меня сейчас же! Видеть тебя не хочу!
Он проигнорировал мою тираду, молча подождал, пока перестану вырываться, а потом прижался своим лбом к моему плечу. Выдохнул. Вдохнул. Снова выдохнул.
Я стерпела все без возражений. Вот освободит мои запястья от тисков своих пальцев, и я первым делом попробую вернуть на место его мозги. Они явно накренились, иначе как объяснить его сверхглупые мысли?
— Что у тебя с блузкой? — спросил Марик, немного отстранившись, но не выпуская меня. — Почему она красная, бл… ин?!
Теперь, кажется, моя очередь устраивать истерику. Невольно расхохоталась.
— Мог спросить и через год, — зло процедила. — Или через два… Главное же черти о чем подумать!
— Полина, — грозным тоном протянул. — Что за хрень?!
— Кетчуп, — недовольно ответила. — И если бы ты меня выслушал, то узнал бы, что Гоша помогал мне оттереть пятно.
— Ну да, ну да, святого мальчика обидели, — Марик закатил глаза. — Не дергайся.
Закономерное "А почему?" застыло на губах, когда брат внезапно разжал пальцы, которыми удерживал мои руки, а затем, не дав опомниться, рывком стянул с меня испачканную блузку.
— Что ты… — возмущенно прохрипела, прикрываясь.
— И помолчи, — коротко бросил, снимая свою толстовку и таким же неуловимым движением надевая ее на меня. — А теперь можем идти.
И я действительно промолчала, но не потому, что выполняла его просьбу, а потому что дар речи потеряла от его наглости и происходящего. Слова и адекватное мышление вернулись ко мне, когда Марик уже тащил меня прочь из туалета.
— Марк, прекрати! Я в состоянии сама идти.
— Верю, — судя по голосу, мне не верили ни капли. — Но в последнее время ты не в ту сторону идешь, так что я буду тебя направлять, скажем, на путь истинный.
И он повел меня дальше по своему праведному, блин, пути. Его конечным пунктом в итоге оказался… наш с ребятами столик. А там все были в сборе. Разве что Ромы с его дамами не обнаружила.
Ой, черт!
— Полина?! — удивленно произнесла Карина, переводя взгляд с меня, утопающую в марковской кофте, и на, собственно, брата, щеголяющего в одной черной майке, подчеркивающей широкие плечи и рельеф мышц. В одной руке он держал мою блузку, что вызвало еще больше вопросов у Рины. — Что происходит?
И вот что ответить? Я и сама не знала, если честно. Но в какой-то степени испытывала облегчение — это же Марк, он сильный, он мне поможет. Чем я думала, когда решилась скрыть от него правду?
— Все, идем, — Марик даже не поздоровался ни с кем, просто нашел мою сумочку и даже не отдал ее мне.
Снова стиснул мои пальцы, готовый указывать мне правильную дорогу. Он явно выбрал себе неправильную профессию. Какая мировая экономика? Ему быть навигатором или маяком.
— Ты уже уходишь? — подключилась Лера. — Давай еще посидим? Мы найдем стул и для твоего парня, Поль. И даже не съедим его, честно!
Пальцы Марика сжались на моей ладони до легкой боли, а у меня вспыхнули щеки. Неужели мы со стороны выглядим?..
— Он брат Полины, — поправила тем же недовольным голосом Карина. Ей явно не понравилась то, что я от нее скрываю некоторые моменты.
— Ой… Простите, пожалуйста! — смущенно пролепетала Лера. — Вы просто не похожи и…
— Ничего, все в порядке, — я растянула губы в улыбке. — Мне сейчас пора, извините, что так вышло. Всем пока!
А Рине, перед тем как совсем исчезнуть в толпе, бросила:
— Я тебе напишу!
***
— Итак, Поля, играем так: ты мне все рассказываешь, а я пообещаю сильно не злиться, — едва мы сели в его машину, постановил Марк с совершенно непроницаемым лицом. — И пристегнись.
Я пристегнулась, сложила руки на коленках, как прилежная школьница, и позволила себе выплеснуть негодование:
— Прекрати вести себя со мной так, как ведешь! Перестань указывать и требовать! Ты не имеешь права вот так вот… играться мной, как куклой! Мне не пять лет и уже даже не двенадцать.
 
Марк вырулил с парковки и, влившись в поток авто, спокойно отозвался:
— Я знаю.
Серьезно?!
— Что именно?
— Что тебе не пять и не двенадцать, — опять как ни в чем не бывало.
Дыши, Полина, дыши. Марк должен выжить. Почему? Зря, что ли, ты наготовила всякой всячины вчера? Кто это есть будет? А ведь да! Меню на похоронах совсем другое, потому надо подождать, пока он поест.
— А остальное? — с намеком протянула я
— А что не так? — брат бросил на меня колючий взгляд и снова вернулся к дороге. — Как я понял, мы друг другу позволяем все. Ты — недоговаривать, верить в чепуху и откровенно меня игнорировать, а я — делать в свою очередь то, что считаю нужным. Заметь, не ты, а я, как идиот, просидел два часа, ожидая тебя. Не ты искала потом по огромному универу одну самостоятельную. И не ты…
— Прости, — перебила его, не в силах дальше слушать. Мне стало так стыдно, как не было в день, когда я впервые соврала папе. — Прости-прости-прости!
Марк рассмеялся, и я замерла, слушая его потрясающий смех. Я бы вообще слушала его всегда. И смех, и просто голос. Пусть даже отчитывает или ругает. Пусть… Пусть кто-нибудь вправит мне мозги, а? Что за мысли у меня в голове?
— Совесть проснулась, Поль? — насмешливо спросил парень, но, заметив перемену настроения во мне, помрачнел и потребовал: — Рассказывай. Я сейчас где-нибудь припаркуюсь.
Сделав большой глоток воздуха, устроилась поудобнее.
— …А потом я решила, что сама как-нибудь разберусь, — закончила, не сказав про то, что думала найти себе, наконец, парня. Зачем? Чтобы доказать себе, что я не больная. Что смогу влюбиться в другого. Наивно и тупо, конечно, но ведь даже это хоть что-то?
Посмотрела на брата, ожидая от него хоть какой-то реакции. Он молча сжимал до побелевших костяшек руль. Мышцы на его руках напряглись настолько, что бугрились под кожей. Каждый жгут можно было потрогать, если поддаться вперед, и я уверена на все сто, что они каменные наощупь, если не железные. Еле сдержала в себе желание провести по ним пальцами, чтобы удостовериться в своих мыслях.
Красиво. Притягательно. Опасно.
— Покажи сообщение, — холодно произнес Марк, опуская руль и поворачиваясь ко мне. Видеть в его глазах стужу было немного боязно. Я сделала что-то не так?
— Держи, — открыв злополучное послание, передала смартфон.
Марик не стал брать телефон, обхватил мое запястье, одним прикосновением обжигая чуть ли не до костей, и, приблизив мою руку с гаджетом к себе, вчитался в написанное. Затем включил видео.
Судя по его сжатой челюсти и "ходящих" желваках, он сильно разозлился. Да что там, впал в ярость. Но его чувства относились не только к моему обидчику, но и ко мне.
— Полина, — Марк отпустил мою ладонь, повернулся ко мне и, заглядывая в глаза, уточнил: — Еще раз: тебя шантажировали, а ты, лишь бы мне не говорить, избегала и вообще поехала в клуб искать приключений?! Я правильно понял?
Я немного стушевалась. Как-то в моей голове все выглядело куда более логично.
— Шикарная логика! Я балдею просто! — восхитился с иронией брат.
— А ты сам вообще меня игнорировал кучу лет, забыл? — нашлась я. — Так что не надо мне про логику, у меня отличный пример перед очами.
Марк хмыкнул.
— Ну да, ну да, это из серии "я дура, но ты дурнее".
— А что, нет? — я пожала плечами. — Ты дурак, а я дура. Звезды сошлись.
— Согласен. Я полный дурак, а ты глупенькая дурочка.
Мило. Кто-то "зайчики" и "котики", а мы "дурак" и "дурочка".
— Такого словосочетания не может быть, Марик, — фыркнув, покачала головой. — Это тавтология, а на простом языке — масло масленное.
— Не волнуйся, как показывает случай — все может быть, — мрачно утешил меня он, потягиваясь за косухой, брошенной на заднее сиденье.