Парень в шагающем саркофаге (СИ)

В принципе, слабое место у арабов тоже имеется: теперь у них три колонии, которые должны кем-то обслуживаться хотя бы на минимальном уровне. У них есть нефтяная промышленность, которая должна работать, чтобы снабжать военный корпус топливом. И хотя итальянская колония обслуживается пленными женщинами, их все равно нужно охранять. Таким образом, фанатики тоже вынуждены разделять свои силы хотя бы по минимуму.
Если сейчас ударить по их топливной базе — они просто останутся без солярки и их мобильность пропадет, а с нею и возможность диктовать места и время стычек. Другой вопрос, что некому нанести этот удар, до ближайшей колонии арабов пятьсот километров. Моя дрономатка имеет предел в двести-двести пятьдесят, с учетом точки подзарядки в ста пятидесяти километрах четыреста километров от силы. К тому же такая дистанция слишком велика для моих средств связи. Вот если воткнуть ретранслятор где-то на высокой скале… Беда лишь в том, что у меня и так все мощности работают на подготовку к войне, а ретранслятор — штука не очень простая в производстве.
* * *
К утру я убедился, что китайцы отстали от графика, который я им составил, и будут в точке перехвата только через три часа. Выбрали они ехать через болото: там сложнее устроить засаду, обзор хороший.
Мои дрономатки уже перебрались от дозарядника и ждут на возвышенностях в десяти километрах, вторая партия как раз на подходе к дозарядным площадкам, третья только вылетает. Несколько самых больших, с дальностью в двести пятьдесят километров, я пустил напрямую, должны достать до цели. Вернее, дрономатки точно не долетят, но запущенные ими дроны таки дотянутся, дрон-ретранслятор давно на месте, он легко перехватит контроль.
Искин вывел мне на панель управления пиктограммы: всего в атаке участвует восемнадцать дрономаток разного размера — это большая часть пока что подготовленных — и сто пятьдесят шесть ударных дронов, из которых большая часть — устаревшие, с легкой фугасной боевой частью из кордита. Но китайцам, которые едут в открытых кузовах, должно хватить.
  
Конец коммунизма
 
Я пропустил их аж на середину болота. Глубина даже там небольшая — до середины колес. Сами колеса большие, ибо грузовик есть грузовик, но человеку будет меньше чем по пояс. В общем, не столько болото, сколько заливной луг.
РЭБ у китайцев был, но они его не включили на марше, а зря. Первыми в атаку пошли дрономатки «первого эшелона», которые уже поджидали на возвышенностях. Чтобы противник не заметил атаку преждевременно — а дрономатка с дронами та еще бандура, ее заметить на фоне светлых облаков раз плюнуть — дроны получили команды заранее и пошли своим ходом с дистанции в пять километров.
Китайцы до самого последнего момента ничего не подозревали. Когда сбоку и сверху зажужжали дроны, включать РЭБ было уже поздно. То есть, они таки включили, о чем мне сообщил искин, но дрону на его последнем отрезке траектории уже все равно.
Сорок восемь дронов обрушились на китайскую колонну практически синхронно. Из них десять ударили по головной машине и десять по замыкающей, остальные двадцать восемь распределились по остальным тринадцати более-менее равномерно. Попадания получили все цели, правда, эффективность была не то чтоб очень высокой.
Тем не менее, я обозреваю через оптику дрона-разведчика вполне впечатляющую картину: и головной, и замыкающий транспортники дымят белым дымом, в их кузовах полно тел. Еще один, в центре, горит с черным дымом: явно поражен бак. Стоят все машины, кроме одной, и в некоторых кузовах по паре тел, в двух или трех нет вовсе.
— Оценка результативности атаки: три транспортных средства выведены из строя. Тридцать четыре неподвижных тела, — доложил искин. — Несколько дронов промахнулись, оценка эффективности РЭБ противника около десяти процентов.
Китайцы моментально покинули машины и спрятались за ними, что было в принципе довольно верным решением. Только один грузовик продолжил движение: его водитель попытался объехать остановившиеся и удрать, но по болоту особо не погоняешь. Я пустил в атаку две последние дрономатки первого эшелона: два дрона на кабину движущегося грузовика и четырнадцать — по скоплениям противника. Китайцы открыли огонь по дронам и я даже удивился тому, как ловко они сбили три из них: все-таки, лучшие из лучших. Но остальные достигли цели. Водителя убило сразу, затем дроны начали падать сверху на укрывшихся за грузовиками противников.
 
Из-за болота китайцы лишились возможности прятаться под днищем машин. Они ныряли в болото — кто-то успешно, кто-то не очень. Несколько побежали — ну как побежали, побрели изо всех сил по пояс в воде и болоте — в разные стороны, явно пытаясь рассредоточиться, и это в какой-то мере помогло. При том, что мои дроны со слабой боевой частью, вторая атака стала малорезультативной и искин смог подтвердить вывод из строя около десяти целей.
Но это был только первый эшелон — восемь дрономаток, шестьдесят четыре дрона. Второй, третий и четвертый эшелон уже на подходе. И дронов еще девяносто два.
Китайцы ошибочно подумали, что это была вся атака, и принялись проверять грузовики и оказывать помощь раненым. Оказалось, что на ходу еще одиннадцать машин. Трупы из кузовов бросали просто в болото: тут не до сентиментов, ноги надо уносить.
Через десять минут на них обрушился второй эшелон, который только-только прибыл от дозарядников, а с ним и четвертый, самые дальнобойные дрономатки успели долететь прямиком и выпустили рой дронов.
Второй удар по своей эффективности превзошел первый. Хотя РЭБ противника работал, его эффективность составила не более двадцати пяти процентов. Дронов было больше, чем в первой атаке, целей меньше, и теперь уже они распределились равномернее. Китайцы теперь уже успели ответить огнем, но сбили всего пару-тройку.
Серия разрывов прошлась по грузовикам. Противник на этот раз прыгал с машин в болото гораздо резвее, но искин по моему указанию заранее задал части дронов цель не кузов машины, а место за нею.
Китайцы, осознав, что может быть и третья, и четвертая, и кто еще знает какая атаки, принялись бежать через болото в обратном направлении, надеясь укрыться в лесу. Несколько человек, явно раненых, остались прикрывать их, сидя в кузовах и отстреливаясь. Когда подоспел третий эшелон — две последние дрономатки — я не стал тратить на них дроны. И так они уже отвоевались, долго не протянут. А если протянут и даже выживут — ну и ладно, пусть выживают. Я за то, чтобы гибли в первую очередь трусы, а достойные пусть живут. Главное, что урок свой они усвоят на всю жизнь.
Заключительная атака превратилась в охоту на бегущих через болото. Целями я выбрал самых резвых, а раненых или тех, кто тащил раненого, я атаковать не стал. Еще шестнадцать атак, два несрабатывания. Несколько наверняка убитых и еще больше раненых.
На этом «маленький победоносный поход» еще не закончился: теперь разбитому войску предстоит отмахать сто пятьдесят километров в обратную сторону на своих двоих. Среди них много раненых, а это задача и для здорового человека непростая. Многие бросили оружие, а впереди их ждет несколько ночей, при том что хищники и днем по Авроре бродят. Короче говоря, перспективы не аховые.
Мой разведывательный дрон уже не имел достаточно заряда для возвращения к точке подзарядки, потому я пролетел ним в последний раз над полем боя и зафиксировал неподвижные дымящиеся машины и тела людей в болоте и в кузовах. Искин насчитал шестьдесят три тела, некоторые из них еще слабо шевелились.
А ля гер ком, а ля гер. На войне как на войне.
Дрона я посадил на ту самую скалу, где он поджидал противника: если когда-то у меня появится летающий дрон с манипуляторами, я его заберу. А нет — так нет. Скорее нет, потому что к тому времени, как я сделаю такого дрона, разведчик будет со скалы смыт дождями или сметен ветром.
Результат атаки в виде нескольких фотографий я передал индонезийцам, а от них узнали уже все остальные.