Невест так много. Дилогия (СИ)

Леди Эстебану ранее никогда не роняли на пол. Точно заявляю. Ни разу в своей жизни эта леди не летала и не падала на пузо прилюдно и приэльфно.
–Ох, ну что же вы такая неловкая‑то? Как можно? – закудахтала, запричитала я. – Лексинталь, помоги бабулечке подняться. Тут же пол грязный, его сегодня еще не мыли. Что же она на себя всю пыль и грязь собирает? Ох‑ох‑ох!
– Ты пожалеешь! – медленно поднялась на ноги маркиза и повернулась ко мне. – Тебе не жить!
Я тут же стерла с лица улыбку и фальшивую любезность, подошла к ней и заглянула в глаза.
– Я уже умирала. Побывала на грани и за гранью. И вернулась. Я вижу смерть ежедневно. Вы хотите меня ею напугать? Рассказать вам, леди, каково, когда тебя протыкает насквозь когтями дикая тварь? Когда твоя кровь хлещет из истерзанного тела, а твоя душа воспаряет над этим и успевает всё увидеть? Хотите услышать, каково каждую ночь год за годом видеть в кошмарах всё это? Свою собственную смерть и гибель всех близких? А давайте я вам всё это покажу. Зачем тратить слова, простое заклинание – и вы испытаете и увидите всё моими глазами. Желаете?
Я говорила низким голосом, почти шепотом. И с каждым словом глаза женщины становились всё круглее. Даже зрачки расширялись, затапливая собой радужку.
– Вы любите угрожать, леди Эстебана, что запорете до смерти и убьете. Не так ли? Так давайте вы сами испытаете то, что чувствует умирающий человек. Побываете в его воспоминаниях и умрете вместе с ним. Дайте мне руку! – И я протянула к ней открытую ладонь.
Но она вдруг завизжала, словно девчонка, увидевшая мышь, подхватила подол платья и бросилась на выход.
Слуги шарахнулись в сторону, пропуская ее, и застыли на месте, таращась на меня.
Вывела! Вот просто вывела меня из себя. Обычно я себе такого не позволяю.
– У‑у‑у‑жа‑а‑ас! – выдохнул Лекс и подкрался ко мне. – Ну ты даешь! Аж волосы дыбом от страха и мурашки по всему телу. Это особенность вестниц смерти, да?
– О чем ты? – потерла я лоб. Накатили усталость и грусть.
– Ну вот это... Всё такое... – Он покрутил вокруг головы руками. – Что волосы шевелятся, как от ветра, а глаза светятся. Знаешь, как страшно было?
– Лекс, не говори ерунды. Ничего у меня не светится и не шевелится.
– Светятся, леди, – прошептала Мона. – Страх‑то какой! А волосы такие... Даже искрились, как шерсть у кошек, если шелком потереть...
Я беспомощно взглянула на Эмиля. Он тут самый старший и по возрасту, и по статусу. Должен сказать правду.
– Подтверждаю, леди, – кашлянул он. – Искрились. И шевелились... И глаза такие... Тоже как у кошек. Даже меня пробрало, хотя уж я‑то всякого повидал. Маги ж, они такие...
– Мутирую? – грустно спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь. Вздохнула и попросила: – А можно мне пирожное? Сладкого хочется.
Слуги стали расходиться. Мона побежала на кухню, Эмиль отправился к господину. А я стояла, уныло глядя в пол и думая о жизни и о себе, такой неправильной. Что еще за искры? И почему глаза светятся? Откуда это взялось? И что с этим делать?
Рядом протяжно вздохнул Лексинталь. Подошел, привлек меня в объятия и стал, как маленькую, гладить по голове.
И кто из нас ребенок, спрашивается? Это же вроде я его опекаю. Но он выше и крепче меня, это факт. И неожиданно еще вырос скачком за эту пару месяцев. Активные нагрузки, фехтование и драки явно простимулировали мальчишеский организм, мол, надо срочно тянуться вверх и наращивать массу. Что он, организм, успешно и делал.
Именно в таком положении нас и увидел маркиз. Его вопрос застал нас обоих врасплох и заставил подпрыгнуть на месте.
– Что случилось? Лексинталь? Эрика?
– Нет, ничего. Всё в порядке, ваше сиятельство. Ваша матушка деморализо́вана и с криками сбежала.
– О... – озадаченно приподнял брови лорд. – Почему?
– Меня испугалась, – покаялась я. – Так что интерве́нция[1] остановлена. Вашему дому ничего не угрожает.
– Эри, вы плакали? – внезапно спросил он, шагнул ближе, потеснив сына, и приподнял мое лицо за подбородок. – Хм. Вроде нет. Почему глаза красные и сосуды полопались?
 
– Да? – удивилась я и взглянула на Лекса, ожидая подтверждения.
– Да, точно. Это из‑за того, что... – Он обеими руками изобразил моргающие и хлопающие ресницами глаза.
– Поясните! – потребовал хозяин дома.
– Леди Эстебана принялась угрожать Эрике, что убьет ее и всё такое. А Эрика вспылила и предложила поделиться воспоминаниями умирающего человека. И, наверное, так разозлилась, что у нее волосы стали искрить и шевелиться. А глаза засветились. И вот. – Сдал все подробности мальчишка.
– И вот, – жалобно подтвердила я и вдруг почувствовала, что комната начинает запрокидываться, а я куда‑то лечу.
Привет, твердый пол. Мы давно с тобой не встречались.
[1]Интерве́нция (лат. interventio – вмешательство) – военное, политическое, информационное или экономическое вмешательство одного или нескольких государств во внутренние дела другого государства, нарушающее его суверенитет.
  
Глава 14
 
– И снова здравствуйте, – резко открыв глаза, я обнаружила над собой два встревоженных лица. – По какому поводу паника?
– Это вы мне лучше скажите, Эри. По какому поводу обморок?
– Да! – подтвердил Лексинталь. – Ты зачем?
– А что было? – Я предприняла попытку сесть, и мне тут же в четыре руки помогли.
Лежала я на диванчике в гостиной на первом этаже. То есть далеко мы из холла уйти не успели.
– Ты стояла и вдруг – брык! – и шмяк! – Очень понятно объяснил мальчишка. – Я тебя даже поймать не успел.
– И я не успел, – кивнул его отец. – Вы очень быстрая девушка.
– Прямо вот брык и шмяк? – хихикнула я.
– Мы сами в шоке, – развел руками Лекс. – Леди Эстебана всегда как бы «лишается чувств» медленно, чтобы ее успели подхватить. А ты...
– Ну да, – согласилась я. – Куда уж мне до леди Эстебаны.
– А мы целителя позвали, – сообщил мне мой ушастый дружок и притулился рядом, подвинув подол моего платья. – И герцога Антиона.
– А этого‑то зачем? – нахмурилась я.
– Не этого , прекрасная леди, – прозвучали шаги неудачно выбравшего момент, чтобы войти, герцога. – Что у вас произошло, Риккардо? Лексинталь, приветствую. Леди Эрика.
– Ваша светлость, – шевельнулась я, не зная, надо ли мне вставать или простят сидячее положение.
Простили, потому что герцог подошел, за плечо потянул Лекса, чтобы тот встал, и подтолкнул в сторонку. Сам присел на его место.
Пока я полулежала, чинно сложив ручки на груди, и изображала из себя покойницу, лорд Десперо выслушал краткую версию событий от своего друга. Более подробную – от ушастого юного очевидца. После чего повернулся ко мне и спросил:
– Что вы чувствовали в тот момент, когда светились и искрили?
– Всего этого  – точно не чувствовала. Но я была ужасна зла на леди Эстебану. Она... Нельзя так, короче. И она обижала Лекса. Так тоже нельзя.
– То есть ваша злость была вызвана не тем, что она угрожала вам по́ркой или убийством? – дотошно выспрашивал глава магического надзора, завладев заодно моей рукой и слушая пульс.
– Да что я, никогда угроз, что ли, не слышала? И уж можно подумать, ро́зог не получала.
– А получали?
– Случалось. У меня был очень... хм... непоседливый характер в детстве. В приюте, знаете ли, розги, карцер или пару дней на хлебе и воде – это обычные меры наказания.
– Ужас! – шепотом прокомментировал Лексинталь.
– Да не особо, – пожала я плечами. – В карцере холодно, конечно. Зато можно отоспаться в одиночестве, а не в общей спальне с кучей кроватей и детей.
 
– Хорошо, с вашим бурным детством мы разобрались. Вернемся к произошедшему сегодня. Риккардо, что по твоей части?
– Всплеск ментальной активности. Не знаю, как во время беседы с моей матерью. Я был тогда на втором этаже в это время. Но перед обмороком Эрики я почувствовал...