Трюк (ЛП)

Джет тащит меня к бару.
— Эй, Скотт! Это мой брат Ноа. Налей ему все, что он захочет.
Скотт переводит взгляд с Джета на меня.
— Брат?
— Ага. Мой брат. А в чем проблема? — Джет пытается сдержать улыбку.
Я вскидываю подбородок.
— Он придуривается. Я с его братом. Типа, одомашнен, приручен и тому подобное.
Эта ложь — как маленькая смерть, что довольно странно. Для сына политика вранье становится второй натурой. Я учился у лучших. Но притворяться счастливым с кем-то, кто уехал и с тех пор со мной не разговаривал… это больно.
Я заказываю виски и отыскиваю столик у задней стены, спрятанный за несущей балкой. Думаю, именно здесь я весь вечер посижу и подремлю.
После саундчека клуб начинает заполняться, и Джет исчезает за кулисами. Телефон прожигает дыру в кармане, но я знаю, что если достану его, просто еще раз прочитаю это проклятое сообщение. Поэтому сдерживаюсь и оставляю все как есть.
Спустя четыре порции виски группа выходит на сцену под оглушительные аплодисменты, но Джета среди музыкантов нет. Могу поспорить, он там обливается потом в ожидании, когда будет представлен публике как новичок. Я нервно дрыгаю ногой.
Басист берет микрофон. У него больше татуировок, чем у Джета — два сплошных рукава. Ирокез, ушные датчики… Типичный стереотипный рокер, в отличие от Джета, который выглядит артистично и одухотворенно.
— Привет, «Клуб Сохо»!
Толпа снова ревет и начинает скандировать:
— Бенджи, Бенджи, Бенджи!
— Я знаю, знаю, — говорит парень.
Его австралийский акцент сильнее, чем Джетов южный говор. Интересное будет сочетание.
— Прошло довольно много времени, но мы вернулись, и каждый, кто следит за нами в Твиттере, знает, что нас покинул тот, кто известен всем как Волдеморт. С тех пор мы были в поиске его замены. Итак, вот он, парень, который спас наши задницы. Группа «Фолаут» приветствует Джета Джексона!
Когда Джет с заносчивой улыбкой выходит на середину сцены, мою грудь распирает от гордости.
— Обещайте не судить строго, — обращается он к зрителям в микрофон.
Не давая кому-либо шанса подколоть новичка, группа начинает играть кавер-версию песни «Drive By» группы «Трейн», и толпа сходит с ума.
Джет просто… великолепен. В смысле, я слышал, как он поет и играет на гитаре в своей комнате, когда пишет музыку, но здесь, в атмосферной обстановке, носясь по сцене с присущей ему реактивной энергией, Джет просто оживает.
Отстойно, что Мэтт пропускает такое.
Забыв о собственном запрете на разговоры, я вынимаю телефон и звоню по «Фейс-тайм» парню, которого так отчаянно пытаюсь выбросить из головы.
Мэтт отвечает, сонно зевая. Его каштановые волосы торчат во все стороны и выглядят офигенно сексуально. На языке так и вертится «Я тебя ненавижу», но из-за шума вокруг он все равно ничего не расслышит.
Губы Мэтта шевелятся, но я понятия не имею, что он говорит, поэтому поднимаю палец и поворачиваю камеру телефона так, чтобы ему была видна сцена.
Его брат просто жжет на сцене, хотя, возможно, я пристрастен. Опять же, если судить по реакции девчонок за соседним столиком, Джет полностью их покорил.
Ага, удачи, дамочки.
Во время исполнения второй песни — одной из оригинальных композиций группы — мой телефон вибрирует. Не знаю, когда Мэтт отключился, но сообщение от него:
МЭТТ: ВЫЙДИ НА УЛИЦУ И ПОЗВОНИ. ПОЖАЛУЙСТА.
Хочется ответить «нет», но даже на расстоянии восемьсот миль я в полной власти Мэтта, без шанса на освобождение. Я снова перевожу взгляд на сцену. Джет в своей стихии. Уверен, если отлучусь на секунду, он даже не заметит, но я все равно использую это как предлог.
НОА: У ДЖЕТА СЕГОДНЯ ВАЖНЫЙ ДЕНЬ. ОН НЕ ХОЧЕТ, ЧТОБЫ Я УХОДИЛ.
Ответ приходит невероятно быстро.
МЭТТ: ОН ТАМ КРУТО ЗАЖИГАЕТ, И ТЫ ЭТО ЗНАЕШЬ. ВСЕГО ДВЕ МИНУТЫ. НАДО ОБСУДИТЬ НАШ ПРЕДСТОЯЩИЙ ВЫХОД НА ПУБЛИКУ.
Это срабатывает, хотя я не очень-то ему верю. Не дождавшись окончания песни, я встаю и направляюсь к выходу.
Найдя тихое местечко возле бара, отдаленное от движения, но не на столько, чтобы стать жертвой грабителей, я таращусь на телефон. Палец зависает над кнопкой вызова.
 
Сделав глубокий вдох и напомнив себе, что это просто деловое соглашение и ничего личного, я нажимаю на экран.
— Думал, высосешь из пальца какую-нибудь причину, чтоб меня продинамить. — Заспанный голос Мэтта звучит так сексуально, и, конечно же, мой мозг зависает на сочетании слов «меня» и «высосешь».
— Что там за «выход на публику»?
— Сразу к делу, я понял.
— Ты дал слово.
Мэтт вздыхает.
— Как там Джет? Помимо того, что рвет сцену, конечно.
— Нашел работу официанта, но терпеть ее не может. А мне нравится, потому что после смены он приносит мне ужин.
— Мило.
Разговор затухает тихой неловкой смертью, и я мысленно переношусь в первые дни на корабле, когда мы еще не знали друг друга, и общение было напряженным и сложным. Мне почти хочется вернуться в то время, когда я понятия не имел, что значит быть с кем-то по-настоящему.
Может, наши отношения и фейковые, но я никогда не чувствовал ничего более реального.
И во всем виноват Мэтт.
Засранец.
— Я урезал содержание родителей, — тихо говорит он.
— Что ты сделал?
— Я последовал твоему совету. Учредил трастовый фонд для мелких. Деньги напрямую будут переводиться на счет Шарлин. А предки пусть довольствуются тем, что я даю, или вообще ничего не получат.
Я смеюсь. Даже пытаясь быть злым, Мэтт все равно проявляет заботу.
— Сколько денег ты им переводишь?
— Достаточно, чтобы выжить. Половину прежней суммы. Остальное — детям, как изначально и хотел.
— Ну, как бы то ни было, я тобой горжусь.
Снова зависает дурацкая тяжелая пауза.
— Я сегодня говорил с Дэймоном, — наконец говорит Мэтт. — Он считает, что было бы неплохо, если бы ты присутствовал на пресс-конференции, где я объявлю о контракте с «Вориорз».
— Без проблем. Я же сказал, что сделаю все, что тебе нужно. Такова была сделка с самого начала.
— Ноа…
— Мэтт, я не могу. Не могу болтать по телефону и делать вид, что все в порядке, и что я не скучаю по тебе, как сумасшедший. Я появлюсь с тобой на публике, и мне не придется имитировать чувства к тебе, но я не могу… не могу мучить самого себя и притворяться, что мы просто друзья. Потому что это не так. И мы оба это прекрасно знаем.
После нескольких секунд молчания, Мэтт тихо говорит:
— Все, что тебе нужно было сделать, это попросить меня остаться.
— Все, что тебе нужно было сделать, это не уезжать.
И это правда. Если бы Мэтт решил бросить футбол сознательно и по собственному желанию, это одно. Но ждать, что я заставлю его отказаться от игры? Разница между первым и вторым колоссальная, но Мэтт ее не видит.
Как человек, однажды изменивший ради кого-то весь свой жизненный план, я ни за что не позволю Мэтту поступить так же ради меня. И я не хочу снова проходить через эту сердечную боль.
«И все же, вот он ты, и твои любимые грабли», нашептывает назойливый голосок.
— Мне нужно вернуться обратно. Джет жутко нервничал, и если заметит, что меня нет, наверняка психанет.
Мы оба знаем, что это ложь, но Мэтт на меня не давит.
— Пресс-конференция через две недели. Сразу перед началом отборочных тренировок.
— Напиши мне, где и когда, и я там буду.
— Спасибо. И спасибо, что присматриваешь за Джей-Джеем.
Во рту пересыхает, и я не могу себя заставить признаться, что сделал бы для Мэтта все, что угодно. И для его брата.
У меня есть две недели, чтобы свыкнуться с мыслью, что снова увижусь с Мэттом. Две недели, чтобы научиться тому, чего никогда не умел: сдержанности.
 
Глава 25
МЭТТ
Галстук сжимает горло, словно удавка. Я не могу стоять спокойно, ёрзаю как ненормальный, и чувствую, как потеют ладони.