Трюк (ЛП)

— Не хочется разочаровывать, — говорю я, — но я опоздал, потому что Мэтти заставил меня прибраться в номере. Я неряшлив, а он этого терпеть не может, хоть я и пытался отвертеться под предлогом отпуска.
— Проблемы в раю? — интересуется Келли.
Я смеюсь и обнимаю Мэтта за талию.
— И близко нет. Обычные заморочки, как у всех пар.
Мэтт облегченно выдыхает, а Келли отстукивает что-то на своем планшете. Это ей точно не пригодится. Кому интересно слушать, как двое спорят из-за разбросанного грязного белья? Иное дело — «грязное белье» в отношениях.
— Ноа, ты ложись на шезлонг, что сзади, — указывает Ларс из-за камеры. — Мэтт, а ты можешь сесть на передний, лицом к Келли, пока она будет задавать тебе вопросы.
— О-о, мне досталась самая трудная работа — загорать, — комментирую я, устраиваясь на шезлонге.
Ларс подходит, окидывая меня взглядом. Очки в толстой оправе соскальзывают с его носа, привлекая мое внимание к полным губам и мерцающему в глазах очевидному интересу. В другое время я бы точно включился в игру, но сейчас рискую выглядеть хреновым бойфрендом. Поэтому, вместо того чтобы подмигнуть или спросить, как именно Ларс меня хочет, я выгибаю бровь.
— Подними руку и положи ее за голову, — хрипло говорит он.
Я выполняю просьбу, но он меня останавливает:
— Эм, другую, ту, что дальше от камеры. Давай, покажу.
Ну да, конечно покажет.
Пока фотограф устраивает меня в нужной позе, к бассейну выходит Дэймон, а Келли начинает сыпать вопросами. И она явно не гнушается бить по больному.
— Итак, Мэтт, каково это — выйти на пенсию?
Мэтт напрягается, но поднимает глаза на Дэймона, получая в ответ легкий кивок.
— Я еще не на пенсии. — Мне не видно его лица, но могу представить натянутую улыбку. — Свободен и открыт для предложений агентов.
— Сейчас активно обсуждается твой внезапный уход из «Бульдогов». Ходят слухи, что они подвергли тебя дискриминации, потому что ты гей.
Хорошо, что Дэймон вчера вечером поработал с Мэттом. Теперь он сможет выкрутиться не только с этим, но и любым каверзным вопросом.
— Одно с другим никак не связано. О том, что контракт не продлят, меня предупредили за месяц. Из-за моей скрытности я не смог достаточно сблизиться и довериться товарищам по команде. В результате страдали все, и винить было некого, только меня. «Бульдоги» — одна большая семья, и относятся друг к другу соответственно. Я ведь никогда никого не подпускал близко, а им нужен именно командный игрок. Сейчас, когда уже нет причин беспокоиться о секретах, я снова готов стать частью команды и подобной ошибки больше не совершу. Больше никаких тайн.
— Но ведь в прошлом году у тебя были одни из лучших показателей среди тайд-эндов.
Я удивлен, что они даже провели футбольное исследование.
— Этого недостаточно, — говорит Мэтт. — Футбол — командный спорт.
— И ты, очевидно, играл не за ту команду.
Я краем глаза смотрю на женщину. От человека, работающего в ЛГБТ журнале, хотелось бы увидеть больше… Сочувствия? Такое ощущение, что она пытается вывести Мэтта из себя.
Но тот не ведется. Возможно, есть надежда, что мы с этим справимся.
— Как вы себя чувствуете, будучи первым открытым гей-игроком в НФЛ? — спрашивает Келли.
— По-моему, этот титул принадлежит Майклу Сэму, — отвечает Мэтт.
Понятия не имею, кто такой Майкл Сэм.
— Технически он был первым среди задрафтованных, — поправляет Келли. — Пока его не подрезали в предсезонке.
О, теперь ясно, почему я о нем не слышал.
— Ну, технически, есть еще Копей, Смит, Макдональд, Симмонс и несколько других, которые совершили каминг-аут после выхода на пенсию. И, играя за «Бульдогов», я не был открытым геем. Так что, если не подпишу контракт с новой командой, титул останется вакантным. Отвечая на ваш вопрос: не думаю, что должен чувствовать себя как-то особенно в своем положении. Я футболист. А гей или натурал, не имеет никакого значения. Я заслуживаю быть на этом поле так же, как и любой другой из парней. Я упорно тренируюсь, чтобы быть лучшим. И все, чего хочу — это играть в футбол.
 
Келли яростно стучит по планшету — скорее всего, набирает название статьи: «Мэтт Джэксон просто хочет играть в футбол».
Брр.
— То, чем я занимаюсь за пределами поля, до сих пор не мешало моей карьере, и не собираюсь допускать этого в будущем.
— Но ведь именно это и помешало. По твоим словам, ты никогда не позволял себе сближаться с товарищами по команде, что стоило тебе контракта.
Мэтт не отвечает, и пауза длится чуть дольше, чем можно посчитать нормальным, как будто он старательно подбирает правильный ответ.
— Можно мне воды? — стону я. — Потрясающая внешность — утомительная работа.
Моя уловка производит желаемый эффект. Не знаю, куда исчезли помощницы, но наш фотограф срывается с места, чтобы принести мне бутылку воды, в то время как Мэтт и Келли смеются.
— Как вы познакомились с Ноа Хантигтоном? — спрашивает Келли.
— Мой новый агент, Дэймон Кинг из «OnTrack Sports», учился с ним в колледже. Я познакомился с ними обоими на вечеринке.
— Спасибо за рекламу, — отзывается Дэймон со стороны.
— Лучший агент из всех, что у меня были.
Ларс возвращается с водой, и я быстро отпиваю, пока он становится обратно за камеру. Парень не сводит с меня глаз, наблюдая, как я глотаю. Кажется, я кому-то нравлюсь.
— И это была любовь с первого взгляда? — интересуется Келли.
— Да, — отвечаю я одновременно с Мэттом, который говорит «нет».
Келли в восторге от нашего ответа. Ее лицо светится, как будто она только что заполучила сенсацию.
— Мэтт заставил меня попотеть, — игриво произношу я. — Первые три дня я все время за ним бегал.
Плечи Мэтта вздрагивают — думаю, он пытается скрыть смех, потому что все, что я сказал — правда. С тех пор, как мы поднялись на корабль, я только и делаю, что подкатываю к нему и получаю от ворот поворот.
— Что будет, если тебе предложат играть в команде с Западного побережья? — интересуется Келли. — Ведь Ноа живет в Нью-Йорке, руководит кампанией отца.
Руководит. Пф-ф-ф. Со мной там обращаются как с ребенком. Уверен, мне даже ножницы не позволят взять в руки.
— Мы решим эту проблему, если и когда она возникнет, — отвечает Мэтт. — Во время сезона я почти полностью сосредотачиваюсь на игре, так что, даже если Ноа будет рядом, мы столкнемся с тем, что переживают все футбольные пары.
Ларс вклинивается в беседу:
— Окей, у меня достаточно кадров с этого ракурса. Теперь, Ноа, не мог бы ты пересесть к Мэтту между ног, а ты, Мэтт, откинься на спинку шезлонга.
Что ж, кажется, будет весело.
— Эм, Ноа, спиной к его паху, — уточняет Ларс, мило краснея.
Я стараюсь не капать слюной, когда Mэтт раздвигает для меня ноги. Его член дергается и впивается мне в спину, пока я устраиваюсь поудобнее. Мэтт стискивает мое бедро, и внезапно я жалею, что сижу впереди, потому что, в отличие от Мэтта, скрыть стояк не могу.
У Келли звонит телефон и она, извинившись, отходит.
— Говорил же тебе, подрочи, — шепчу я краем рта.
Переместив вес, я трусь о Мэтта спиной и слышу слабый стон.
— Блядь, ненавижу тебя, — шипит он мне в ухо.
— Я как-то сомневаюсь.
— Мэтт, — инструктирует Ларс, — откинь голову и закрой глаза. Ноа, ложись головой на грудь Мэтта и поверни ко мне лицо.
Мэтт до боли сжимает мою ногу, когда я меняю положение. Я и так сегодня облажался, сболтнув лишнее, иначе Мэтт бы устал слушать мои бесконечные шуточки на тему, как он меня «не хочет». Он так возбужден, что, я уверен, если еще немного поерзаю, заставлю его кончить.
 
Мой полутвердый член тут же каменеет при мысли о Мэтте, теряющем контроль.
Ларс откашливается, и я опускаю взгляд на свой стояк, рвущийся на свободу. Не мудрено, в таких-то микроскопических плавках.
Но как обычно не позволяю себя смутить: