(Не)Холостяк (СИ)
Бледная совсем...
Прижимаю к себе. Она снова плачет. Сжимает мою рубашку в кулак.
— Прости... Я не знаю, что в таких ситуациях говорить, чтобы утешить,— глажу её по спине.
Мне самому сейчас херово. Где-то в душе теплится чувство вины. Ведь я хотел избавиться от Грозного, забрать Алису и сына. А вот как вышло... И это жмёт неприятно.
— Ничего не надо... Всё равно не поможет...
Это произносит Стас.
Бросаю в его сторону взгляд. Видимо у него была своя трагедия. Но не хочу спрашивать. Не время...
Алиса сползает и ложится головой мне на колени. Мои брюки становятся мокрыми от слёз.
Просто вожу машинально рукой по её волосам.
Удивительно, но в такие моменты пропадает желание. Остаётся только чувство нежности и тяга защитить, облегчить тот пиздец, что творится у неё в душе. Закрыть собой от всех проблем.
— Куда едем, Никита Сергеевич?— поворачивается ко мне Стас.
Я смотрю в окно. Мы всё ещё на стоянке у аэропорта. Мимо снуют люди с чемоданами. Машины... А в нашей словно мир остановился.
— К Лиле меня отвезите,— подаёт хриплый голос Алиса.— Я не хочу домой...
Глава 54
Стою под дверью в ожидании. Она дома, просто ей нужно время собраться и открыть.
Замок наконец-то щёлкает и Алиса выходит.
— Меня Лиля прислала,— приподнимаю пакеты с продуктами и готовой едой из своего ресторана.
Ничего не говорит, разворачивается и возвращается в комнату, падает на диван, прижимает к себе подушку.
Похудела, осунулась. Бледная, как поганка, с кругами под глазами. Да и сами глаза красные и опухшие от слёз. На голове спутанные немытые волосы.
Жалкое зрелище...
Но я бы на её месте выглядел так же.
Неделю в ожидании результатов экспертизы ДНК. Хоронить почти нечего — какие-то фрагменты тел. Все сгорели.
Я пытался ускорить процедуру, но ответили, что и так работают круглосуточно.
Оставляю покупки на кухне и подхожу к ней. Смотрит, редко мигая в одну точку на стене.
— Когда ты ела в последний раз?— сажусь рядом.
— Не помню...
— Чего ты добиваешься? Голодной смерти?
В ответ молчание.
— Алиса, жизнь не закончилась. Тебе есть ради кого жить. Когда ты сына в последний раз видела?— начинаю заводиться.
— Не хочу, чтобы он видел меня такой...
— Так может, стоит встать, принять душ и поесть немного? Илья скучает и не понимает, почему к ангелочкам ушёл папа, и мама его тоже бросила. Плачет и просится к тебе.
— Ты сам не лучше. Пропал на три дня,— упрекает меня.
— Дела разгребал, по вечерам к сыну ездил.
— Как тебя только Лиля пустила,— кидает пренебрежительный взгляд и отворачивается к стенке.
— Пришлось зарыть топор войны на время.
Лилька просто смирилась. Помочь больше некому, она одна с ребёнком не вывозит. Мальчишка постоянно хныкает и рвётся к матери. Как бы ни заболел.
— Так всё! Хватит!— надоедает мне смотреть на её самобичевание.
Подхватываю за талию, приподнимая в воздух.
— Ты что творишь, придурок?!— брыкается и царапается.
— Если придётся запихать тебя в ванную силой, то я готов,— тащу её в нужном направлении.
Я уже почти затолкал упирающуюся в стенку ногами Алису в душ, когда раздался звонок в дверь.
— Кого ещё там принесло?
— Отпусти!— кричит специально Алиса.
В дверь начинают настойчиво бить кулаком.
Включаю кран с водой, не обращая внимания на происходящее.
Алиса быстро становится мокрой и мне достаётся. Рубашку можно выжимать.
— Холодная!— верещит Грозная.
— Вот и взбодришься,— удерживаю рукой за лоб под струёй воды.
Стук не прекращается. Там уже пинают дверь и грозят ментами.
— Дальше сама,— отпускаю её и направляюсь в прихожую.
Как только открываю дверь, меня начинает лупить сумкой какая-то девушка.
— Ты чё мудак творишь?! Думаешь, если муж умер, то её и защитить некому?— продолжает отоваривать меня.
— Что ж вы ей вечно, как палицей размахиваете?— отбираю сумку и смотрю на ненормальную.
Придушить хочется психованную. Я её раньше где-то видел.
— Что кот из дома — мыши в пляс?— краснеет от злости пышечка.
— Какие кот и мыши? Ты кто вообще?— кидаю её сумку на тумбочку.
— Подруга семьи. Тебя-то я хорошо, гад, знаю. Обрадовался, что путь теперь свободен?!
— Марина?— вспоминаю имя.
— Да! Алиса где?— осматривает меня.
Я весь мокрый.
— В душе. Пришлось силой запихать. Ты её видела? Она на человека уже не похожа.
Марина обречённо опустила руки.
— Пакеты занеси,— прошипела на меня.
За дверью нашёл пару пакетов с контейнерами для еды.
— Я уже привёз продукты.
— С ресторана притащил?— вырвала сумки из рук.— А тут всё домашнее.
— В моих ресторанах готовят, как дома. Лично шеф-повар старался,— возмутился.
— А Алиска мой борщ любит,— направилась на кухню.
Там она ориентируется, как хозяйка. Знает где что стоит и лежит. Часто здесь бывает.
— Она же готовить вообще не умеет. Виталий всегда у плиты стоял,— делится со мной, выгружая из пакетов еду.— Всегда удивлялась, за что он её любит,— усмехнулась.
— А уметь готовить — самое важное в отношениях?— припал к косяку.
— Путь к сердцу мужчины лежит через желудок,— приподняла на меня глаза.
— Избитая и устаревшая "истина",— сделал кавычки пальцами.— Сейчас можно всё заказать или поесть в ресторане.
— Зато рабочая. У обычных людей на рестораны каждый день денег нет. Это вы, богатые, не знаете даже, где у вас на кухне кастрюли находятся.
— Я знаю,— осаживаю её.— Мало того, я их сам покупал. В Италии.
— Ещё бы я кастрюли из-за границы не тащила,— бухтит, открывая холодильник.
Выложила оттуда всю просрочку и отправила в помойку.
— Мусор вынеси,— протянула мне пакет.
— Что?— смотрю на неё во все глаза.
— Вынесешь, не переломишься. Мусоропровод на этаже,— всучает мне в руки.
Подхватываю в прихожей ключи от квартиры. У этой ненормальной хватит ума запереть дверь.
Так и вышло. Закрыла. Но хрен тебе, пухлая!
— Ты как?..— вылупила на меня глаза, когда я появился в квартире.
Позвенел ключами у неё перед носом.
— Я продуманный. Так просто меня не выгонишь.
— Смотрю, ты из тех, кого выставляют за дверь, а он лезет в окна,— скрещивает руки на груди.
— Наглость — второе счастье. Думаешь, как я всего добился?! Стоп!— выставил вперёд руку, заставляя её закрыть рот.— Тебе не кажется, что в ванной слишком тихо?
Марина забегала глазами и рванула к двери.
— Алиса?— начала стучаться.— Алиса, открой! Алиска, не вздумай!
С той стороны всё так же тихо.
— Ломай!— приказывает мне.— Хоть на что-то твоя груда мышц пригодится. Что стоишь?— орёт на меня.— Ломай, давай!
Уперся ногой в косяк и резким рывком вырвал замок.
Алиска сидела на полу, рядом валялся пузырёк с таблетками.
— Знает, сучка, какие пить,— подобрала его Марина.
— Я скорою вызываю,— потянулся за телефоном в кармане.
— С ума сошёл! Я сама скорая. Прошло минут десять, не больше, всосаться, ещё не успели. Тащи теплую воду с кухни и воронку. Она должна быть в ящике у холодильника.
— Ты что делать собираешь?
— Желудок промывать, что ещё?! Нельзя ей в больницу. Как ты себе представляешь врача психотерапевта и суицидника? Её ж с работы выпрут и лицензию отберут. Там и так без Грозного полный пиздец творится. Что сидишь? Метнулся кабанчиком!
— Воды сколько надо?— смотрю, как Лепницкая лупит Алису по лицу, пытаясь привести в чувства.
— Побольше. Шевели ногами! А то не откачаем.
Пока набирался графин с водой, нашёл в шкафу воронку. Ещё чайник и лечу в ванную.
— Держи за челюсть,— Марина запихнула узким концом воронку Алисе в рот.
Та стала подавать признаки жизни и замычала.