(Не)Холостяк (СИ)

Опускаюсь на стриженую траву и смотрю на воду. Она медленно покачивается от легкого ветерка. Хочется снять одежду и нырнуть туда, но не думаю, что здесь купаются. 
— Мам, я кусать хочу,— набрасывается на мою шею Илья.
Поворачиваюсь в поисках Ника, но он уже идёт к нам с пледом и корзиной. 
— Ты видела, как я лассекал на велосипеде?— садится мне на колени сын. 
— Видела. Молодец!— поправила ему чёлку. 
— А Ник сказал, сто я молоток,— довольно улыбается, ныряя в корзину с едой и вытаскивая оттуда бутерброд. 
— Меня в его возрасте покормить было сложно,— наблюдает за жующим сыном Гас. 
— С аппетитом у него проблем нет. Ест всё, что не приколочено. 
Ник сдавленно усмехается. 
— Это у него в тебя,— замечает. 
— Наверное… Ну, хоть что-то от меня досталось... Не подходи к воде!— одергиваю, направляющегося к пруду Илью. 
Он отлично знает слово " нельзя" и никогда не повторяет того, что запретили. 
— Всё время забываю спросить. Когда у него день рождения?— не отрывает от ребёнка глаза Ник. 
— Не поверишь,— посмеиваюсь. 
— Почему?
— Двадцать восьмого августа... 
— Да ладно... Мы родились в один день?! То есть... Ты ещё в Тайланде? 
— Нет. Он родился восьмимесячным. Маленьким и слабеньким. У него порок сердца, Ник... 
— Это опасно?— тревога в голосе. 
— Пока нет. Но он может проявить себя в подростковом возрасте, когда его организм начнёт интенсивно расти. А судя по твоей комплекции... — скользнула глазами по нему. Растянулся тут красиво на травке!— Он может вырасти большим... 
— Алис... Уходи от Грозного,— неожиданно берет за руку.
Началось! 
— Нет!— твердо.
— У нас сын...
— Только отцом он не тебя считает... 
— Я буду тебя на руках носить. Ты же знаешь...
— А через годик скажешь, что у тебя межпозвоночная грыжа. И всё... Ходи дальше на своих двоих? 
Он откидывается на спину и смеётся. 
Подбегает Илья и прыгает на него сверху, как боец реслинга. Начинается возня и слышен звонкий смех сына. 
Им весело. А у меня тяжелое и давящее чувство где-то в области желудка. Словно что-то должно случиться. Оно не отпускает...
  
Глава 53
 
Сижу на гриме, когда входит понурый Женя. 
— Не продолжайте дальше. Съёмок сегодня не будет. И возможно всю неделю тоже. А может и больше...
— В смысле?— прокручиваюсь к нему в кресле. 
— Что случилось, Евгений Петрович?— замирает гримёрша. 
— Новости не читаете?— смотрит на нас, как на идиотов. 
Оба отрицательно машем головой. Я вообще новостями не интересуюсь. Если что-то случается катастрофическое, то говорит Аврора, чтобы соболезнования в соцсетях на странице написать. 
— На подлёте к городу самолёт упал... Из Германии летел...
Девушка взвизгнула. 
— У Алисы муж сегодня должен прилететь,— закрывает рукой рот. 
Сплюнь, дура! 
— Да. Она в аэропорт понеслась выяснять всё. 
Блядь! 
Срываю накидку и закидываю в угол. Бегом на стоянку. Падаю на заднее сиденье в машине. 
— В Шереметьево!— водителю. 
Пока едем, я ищу новости в интернете.
Пипец! Самолёт от взрыва развалился в воздухе. Пожар... Ещё тушат... Видео одно ужаснее другого.
В глазах темнеет и щемит сердце. Вдыхаю глубоко... 
Ей сейчас хуже... Ей страшно... 
Дорога кажется бесконечной. 
— Быстрее можешь?— срываюсь. 
— Я и так нарушаю, Никита Сергеевич,— теряется Стас. 
— Просто быстрее...
В аэропорту не обращаю внимания на людей, которые смотрят на меня во все глаза, ищу Алису. 
— Где родные пострадавших?— подбегаю к стойке информации, отодвигая очередь. 
— Там,— сдавленным голосом с сочувствуем, сказала девушка, кивнув в сторону зала за дверью. 
В зале уже несколько десятков людей сидят в нервном ожидании хоть каких-нибудь новостей. 
Зарёванная Алиса стоит у окна и смотрит немигающим взглядом куда-то вдаль. 
Сердце готово разорваться на части от её боли. Но я и малой части не чувствую того, что она сейчас. 
— Алиса... 
Она поворачивается ко мне и кидается в объятья. Рыданья прорываются. 
 
Глажу по голове, но прекрасно знаю, что этим не успокоишь. 
Из шёпота людей понимаю, что им ничего так вразумительного и не сказали про катастрофу. 
Суки, манежат людей. 
Только я сомневаюсь, что там были шансы выжить у кого-нибудь. Но я не могу её этим добивать.
— Всё будет хорошо. Может, его не было в этом самолёте... 
— Был...— Всхлипывает.— Мы разговаривали перед посадкой... Ник, его больше нет... Нет...
Мои глаза тоже начинает щипать от слёз. Не скажу, что мы с Грозным были друзья, скорее наоборот. Но его смерти я не желал. 
— Хочешь, я всё узнаю? 
Алиса кивает головой, не отрывая головы от моей груди. 
— Не уходи никуда,— отпускаю её. 
Я знаю, где находится руководство, поэтому прямиком иду туда. Мне преграждает путь в кабинет какая-то девушка, хватая за руку. 
— Руки убрала!— рычу на неё.
— Там нет никого... Главный выехал на место...— с испугом отпускает меня.
Со мной сейчас лучше не шутить. 
— Вместо него кто? 
— Зам...
— Где он?— закипаю. 
— Подождите...
Исчезает. 
Через пару минут появляется она и какой-то мужик в костюме. 
— Здравствуйте!— старается быть вежливым.— Господин Гас...
— Выжившие есть?— смотрю на него, готовый порвать взглядом. Не до манер как-то сейчас.
— Трудно говорить...
— Это ты родственникам вселяй надежду. Мне не надо! Мне правда нужна. 
— А вы как думаете? Самолёт взорвался и загорелся в воздухе. При ударе о землю развалился на части... Там до сих пор работают пожарные и служба спасения. 
— Ваш косяк?
— Самолёт прошёл перед вылетом все проверки. Остальные детали мы вам рассказать не можем. Точная информация будет после расшифровки черного ящика. Извините... 
Развернулся и ушёл. А я пытаюсь успокоить разбушевавшегося внутри зверя, готового всё ломать и крушить. 
Чтобы реально ничего здесь не разнести к херам выхожу из кабинета.
— Соболезную…— слышу тихий голос в спину. 
Поворачиваюсь к девушке. 
Понимающе киваю. 
Я не смогу это Алисе сказать. Просто не могу... Я даже не представляю, как ей рассказать, что никто не выжил... 
Поэтому когда она смотрит на меня молча, с искоркой надежды в глаз, я кручу головой. 
Вскрикивает и начинает оседать на пол.
Грозную подхватывает под руки стоящий рядом мужчина. 
— Врача вызовите!— кто-то кричит в толпе. 
Людей стало больше. 
Подхватываю её и выношу из душного помещения. Там уже кондиционер не спасает от духоты и спёртости воздуха. 
— Давайте в медпункт,— ведёт меня за собой какой-то рабочий аэропорта по коридорам. 
Врываюсь в кабинет без стука, открыв дверь плечом. 
— Нашатырь дайте,— укладываю Алиску на кушетку. 
Лицо бледное, без капли крови. Губы посинели. Её словно саму в этот момент убили. 
А я не верил, что она его любит... 
— Отойдите,— просит меня врач.— Окно откройте. 
Я выполняю просьбу. Возвращаюсь... 
Мужчина водит ваткой с нашатырным спиртом у носа Алисы. Ноль реакции. 
— Глубоко ушла... 
— То есть?— не отдупляю его слова. 
— Не волнуйтесь. Пусть немного полежит, кровообращение головы восстановится, и мы её выведем из обморока. Кто-то из родных там был? 
— Да... Муж... 
— Соболезную... Сегодня она первая, а сколько ещё таких будет... 
— Готовьте, доктор, ведро нашатыря... 
* * *
Забрал её из этого ада, где все воют от потери и строят версии одна страшнее другой. Силой усадил в машину. 
— Как всё будет известно, нам позвонят,— пытаюсь унять её попытки сбежать. 
Смотрит и ничего не говорит. Но в глазах столько боли...