(Не)Холостяк (СИ)

Срываюсь с места и успеваю подхватить падающую в обморок хозяйку квартиры. 
— Что ты ей сделала?— пристально смотрю на Алису. 
— Ничего...
Глаза круглые от испуга, голос дрожит. 
Суета. Кто-то принёс нашатырный спирт, чтобы привести женщину в чувства. 
— Вы как?— спрашиваю у неё.
— Лучше. Переволновалась, наверное. Показалось, что в одно мгновение закончились силы. 
— Полежите,— удерживает её порыв подняться Женя.— Девчонки, компресс холодный организуйте. 
Во всей этой суете никто не заметил, что Алиса исчезла из квартиры. 
Я вышел на лестничную площадку и услышал краем уха её голос на пару пролётов вниз по лестнице. Спустился немного, чтобы лучше слышать.
— Не знаю я, что случилось. Она просто в обморок грохнулась,— говорит кому-то по телефону.— Не было такого никогда. Легкое головокружение ощущали, но чтобы так... Нет, слегка коснулась... Вит, да нет там у неё ничего! Просто женщина с кучей комплексов неполноценности. И муж её гонял только, когда она сама выпрашивала и то больше пугал... Пара подзатыльников — это максимум на что он был способен... Просто сейчас все мечтают о своей минуте славы. А её подруга надоумила заявку на кастинг подать... Хорошо... Я тебя тоже... Нет, сама доберусь. Целую. 
Разговор окончен. 
Она поднимается по лестнице, смотрит на меня. Под мои тяжелым взглядом догадывается, что я всё слышал. 
— Что ты с ней сделала?— снова повторяю свой вопрос.— И не ври мне! 
— Да пошёл ты! Не твоё дело!— пытается пройти мимо, но я загораживают путь. 
— Ты не менталист, да? Экстрасенс?— мелькает у меня мысль. 
— Ага, и сзади, у тебя за спиной, стоят две сущности в виде гномиков,— язвит.— Сам-то себя слышишь? 
— Я прекрасно слышал тебя. Ты рассказывала всё мужу, и он видимо в курсе твоих сверхспособностей. 
— Вот видишь, у тебя уже галлюцинации начались. Не откладывай отпуск, Гас. А то плохо кончишь. Пропусти,— отодвинула меня в сторону рукой. 
Съёмки продолжились, как только женщина пришла в себя. А после них вскоре двинулись назад. 
Смотрю на спящую в соседнем ряду Алису. Такая безмятежность. Как можно жить с таким? 
Теперь я понимаю, как она узнала про меня... В тот вечер она сняла перчатки...
Я читал её статью о девушке из Индии с даром сканирования людей. Так она умело завуалировала свой. 
Как она живёт с Грозным? Всё время в перчатках? 
Нет. Когда они целовались, Алиса была без них. Я точно помню. 
Эти мысли не дают задремать. Кручу по кругу на всем пути. 
В Москве на стоянке перед студией все разбегаются по своим машинам или такси. 
Алиса стоит, потупив сонный взгляд в телефон. 
— Тебя подвезти? За мной водитель приехал,— предлагаю ей. 
— Спасибо, обойдусь!— бухтит под нос.— Я такси вызвала. 
— Алис...
— Отвали, Ник!— смотрит с презрением.— Пойми уже, что наши дорожки давным-давно разошлись. Мы не будем вместе. У меня семья. Муж, сын... Заведи себе свою и живи спокойно. 
— Только сын у нас общий. 
— Это и бесит. Ну почему это должно было случиться сейчас? Почему бы не когда Илья вырос и сам решал, что делать?— почти хныкает. 
— Пути Господни неисповедимы... Я уже убедился, что к нам у него какое-то особое отношение. 
— Не неси ерунды! Я домой. 
За ней подъехало такси. 
— Спокойной ночи...— бросаю сухо ей вдогонку. 
  
Глава 46
 
Крадусь на носочках, чтобы не разбудить Илюшку, к спальне. Виталя спит, обнимая мою подушку и уткнувшись в неё носом. 
Бесшумно стаскиваю из шкафа сорочку и отправляюсь в ванную. Надо с себя смыть сегодняшний день. А ещё ощущения от прикосновений и поцелуев Гаса. 
Я сопротивлялась, как могла. Но он до сих пор имеет надо мной какую-то власть. От его поцелуя в теле предательски приятно заныло. 
Так нельзя! 
Тщательно тру все места, к которым он прикасался, в попытке стереть всё это. А вот как из головы удалить — я не знаю. 
В спальне целую в щеку мужа и слегка тяну свою подушку из его хватки. 
— Ммм...
 
Просыпается и одним глазом сонно смотрит на меня. 
— Уже вернулись?— переводит взгляд на часы на тумбочке.
— Да. Тшшш,— прикладываю палец ко рту и скольжу в его открытые объятья. 
Муж крепко прижимает к себе и утыкается носом в шею. 
— Жаба ты моя холодная,— шутит, согревая телом. 
— Я после душа,— слегка хихикаю. 
— Я соскучился,— целует за ухом.
— Теперь ты знаешь, каково мне, когда ты по своим симпозиумам разъезжаешь,— упрекаю его.— Как Илюшка себя вёл?
— Нормально. Как обычно...
Меня так и подмывает рассказать ему про то, что Гас знает про своё отцовство, но думаю этот разговор подождёт до утра. 
Утыкаюсь носом в плечо Грозного и засыпаю. 
Сны какие-то снились дурацкие. Мешанина, в центре которой фигурировал Ник. И я всё время в них искала сына. 
Просыпаюсь в одиночестве. Половина седьмого утра. Доктор Грозный в это время на пробежке, а потом на турниках на площадке у дома занимается на радость всем соседкам. Они выползают посмотреть на балконы или просто в окна пялятся. Особо наглые выходят и изображают из себя жутко спортивных. 
Выглядываю в окно кухни. Вот он подтягивается. И какая-то большезадая краля метрах в десяти делает наклоны, стоя к нему пятой точкой. Как дать бы тебе по ней пенделя! 
Напрасно стараешься. Грозного этим не возьмёшь. Он на задницу никогда не поведётся. Если только на мою...
Задёргиваю занавеску и включаю кофеварку. Илюшку поднимаем за полчаса до садика, так что у нас будет время поговорить за завтраком. 
Слышен звук открывающейся двери и любимый мужчина прямиком направляется в ванную. 
Я опускаюсь на стул и жду, как покорная жена, сложив руки на колени.
Разговор предстоит тяжёлый. 
— Доброе утро!— целует на ходу в щеку муж, взъерошивая мокрые волосы.
— Угу...
Он привык, что я никогда не здороваюсь и никому ничего не желаю. 
— Колись, что случилось?— замечает мою подавленность. 
Меня Грозный изучил до мелочей. 
— Гас видел вчера на стоянке нас с Илюшкой,— решаю начать сразу и напрямую. 
— И понял,— договорил за меня. 
— Да,— опускаю голову. 
-Ну, этого стоило рано или поздно ожидать. Что он хочет?
— Участвовать в воспитании сына. 
Виталий громко фыркает и наливает себе в чашку кофе. 
— Вит, мы можем его как-то остановить? 
— Да, бросить всё и уехать на край света. 
— Это не вариант,— возмущаюсь. 
— Я вчера звонил Петрову, он сказал, что если Гас подаст в суд, то тот встанет на его сторону. Назначат сначала генетическую экспертизу, если она будет положительная, то его признают отцом. Потом график встреч и алименты. 
— Алименты?
— Ну да. Он обязан их платить как отец.
— Но нам же ничего от него не нужно?— подхожу и обнимаю мужа за талию. Такой теплый и родной.
Он отставляет чашку и тоже обнимает меня, прижимая к себе и успокаивающе поглаживая по спине. 
— Нет. Не надо. Но это судебная процедура. Наш сын может стать долларовым миллионером,— посмеивается. 
— Я не хочу суды. Не хочу, чтобы наши имена, тем более Ильи мелькали в прессе, а это будет. Не хочу...
— Тогда будем договариваться самостоятельно. 
— В смысле?— поднимаю на него глаза. 
— Встретимся и всё обсудим неофициально. Без всех этих судебных тяжб и адвокатов. Гас тоже заинтересован в том, чтобы в прессе не было шумихи. 
— Я не смогу. Я ему голову чем-нибудь пробью,— на эмоциях.
— Я сам поговорю,— усмехается. 
— Есть ещё кое-что...— напрягаюсь. Сейчас придётся самое ужасное рассказать. 
— Ник меня поцеловал. Сам... Я не хотела, правда. 
Вся сжалась в руках Грозного. Он замер и перестал меня гладить. Я услышала, что его сердце сорвалось и стало биться чаще. Глубоко вздыхает, втягивая побольше воздуха. Не взорвётся. Дома — никогда. Дома ребёнок. В этих стенах в присутствии Илюшки никогда ссор не было.