(Не)Холостяк (СИ)
Я скучал по её ядовитому характеру. Повезло мужу, он с ней может постоянно препираться. Я бы от наших ссор тащился, примирения бы точно были горячими.
И это мать моего сына. Лучше и пожелать нельзя. Единственная, с кем я хотел семью. И теперь она у меня почти есть. Осталось увести её у доктора.
— Что ты здесь делаешь? Ты должен на машине ехать,— спрашивает, когда я поравнялся с ней.
— Решил не отбиваться от коллектива. Поеду со всеми в автобусе. Помочь?— кивнул на чемодан.
— Обойдусь,— натянула на уши наушники и пошла вперёд, волоча за собой багаж.
Я, словно собачка, сзади. Вечность бы так ходил.
В автобусе она проходит в самый конец и занимает место. Откидывает голову назад и закрывает глаза, погружаясь в музыку из наушников.
Я сажусь в противоположном ряду напротив. Хочу по дороге урвать момент и поговорить о сыне. Если она думает, что я оставлю факт существования моего ребёнка без внимания — ошибается. Надо будет — подниму все связи и адвокатов, но добьюсь совместной опеки.
Проехав половину пути, водитель сворачивает на заправку.
— Так, мальчики и девочки,— встаёт исполнительный продюсер передачи Женя.— Есть время сходить в туалет, перекусить и выпить кофе. Потом тронемся. Вечером у нас уже съёмка.
Я в минимаркете на заправке покупаю только воду. Углеводы мне пока показаны по минимуму, так что никаких булочек и всего остального.
На улице замечаю Алису, одиноко сидящую на заборчике у клумбы и уплетающую хот-дог с кофе.
Всегда поражался — она может, есть фастфуд тоннами и не поправляется. Мне бы так.
Похоже, самое время поговорить.
— Есть разговор,— покручиваю в руках телефон.
— Серьёфно?— говорит с набитым ртом.— У меня нет желания вести с тобой беседы,— после того, как проглотила.
— Можешь мне кое-что объяснить?— протягиваю телефон с фотографией нашего сына, что сделал полтора часа назад.— Как так получилось, что сын Грозного полная копия меня в детстве?— пролистываю до своего фото.
Она попёрхивается и выпучивает на меня глаза. Но вдруг берёт себя в руки и встаёт.
— Ты бредишь! Никакого сходства.
— А так?— показываю склейку снимков.— Похож?
Её глаза темнеют от злости.
Глава 44
— Спроси любого здесь, и они скажут, что сходство разительное,— прижимаю неоспоримыми доводами.
— Знаешь что? Тот факт, что один твой шустрый спермотозоид оказался быстрее других — не означает, что ты папа. Отец Ильи — мой муж. И никто больше. Понятно тебе?
— Нет, не понятно,— подхожу почти вплотную.— Я буду бороться за право воспитывать его наравне с вами.
— Чему ты его можешь научить? Как по клубам шастать да телок трахать? Он и сам этому прекрасно научится в своё время, без твоей помощи. Очень надеюсь, что ему по наследству твоя "специфическая" болезнь не передалась,— бьёт хлёстко словами.
— Давно уже никакой болезни нет.
— Ой, ли? Позавчера в лифте кто на меня накинулся? Ещё раз подобное выкинешь, и я тебя за харассмент привлеку. Дело может, и не выиграю, но шумихи в прессе поднимется ого-го. Хочешь?
— Хочу!— подхожу ещё ближе и нависаю над ней, сверля взглядом.
Смотрит с вызовом, гневно раздувая ноздри. С силой сжимает стаканчик кофе и всё содержимое фонтаном выплёскивается на мою белую поло.
— Упс!— прикрывает рот ладошкой в перчатке.— Вот я рукожопая,— делает вид что сокрушается.
А сама натягивает издевательски довольную улыбку. Уходит и оставляет меня с этим чертовым пятном на рубашке.
— Сучка!
По крайней мере, я теперь знаю, как зовут сына.
Илья.
В автобусе достаю с полки сумку, чтобы переодеть испорченную поло. Хватаясь за край рубашки, обращаю внимание, что на меня пристально смотрят все девушки съёмочной группы.
А сзади Алиса...
Надеюсь, и ты не исключение.
Специально поворачиваюсь к ней лицом и медленно снимаю рубашку, чтобы успела заметить всё.
Я четыре года себя в спортзале убивал, и моё тело, как говорит Аврора — " шедевр". Мышц солидно нарастил.
Не смотрит... Отвернулась к окну и снова в наушниках. Но... На стекле моё отражение.
Руки на коленях, сжаты в кулаки, и она тщательно старается быть равнодушной.
Ну, давай! Повернись!
Косится...
Усмехаюсь. И надеваю чистую футболку.
Хватит зрелищ. Главный зритель не заценил.
А чего ты хотел? Что она на тебя набросится? Ты видел, как она с Грозным целовалась? Нелюбимых так не целуют.
Но первая любовь не ржавеет...
И рано или поздно я добьюсь своего — ты уйдёшь от мужа ко мне.
Начнём с малого — добьюсь опеки над сыном. За ним она пойдёт хоть куда.
Мы продолжаем путь и я отрубаюсь. Недосыпы заставляют спать даже в таких неудобных креслах.
На месте меня будит ассистентка, и я не сразу догоняю, где мы и что здесь делаем. Потом доходит...
Достаю свою таблетницу и проглатываю несколько препаратов по времени.
— Что ты опять пьёшь?— смотрит на меня со вниманием Алиса, сидящая в кресле напротив и перекинувшая ноги через подлокотник в проход.
— Иммуностимуляторы и витамины,— бурчу.
— Дай,— тянет руку.
Я отдаю.
Берёт на минуту. Я замечаю, что рука сейчас без перчатки, а она, получив коробочку, сморщилась немного. Не открыла...
— Спать надо нормально и выстроить рабочий график так, чтобы ночью у тебя был полноценный сон, а не дрема на часок.
— Америку открыла...
Нихрена не удивляюсь её словам, хотя... Поставить диагноз по прикосновению к таблетнице?
— Если продолжишь себя так убивать, то через полгода станешь снова пациентом нашей клиники. Только заниматься буду тобой уже не я, а Грозный.
— Это ещё почему?— подозрительно.
— Потому что он психиатр, придурок!— взвинчено.— У тебя начнётся расстройство психики, галлюцинации. Панические атаки уже ловишь?
— Ну...
— Гну! Возьми отпуск на полгодика от своих перелётов и концертов. Смена часовых поясов для тебя вредна. Не думаю, что здоровье дороже денег. Всех не заработаешь...
Встала, достала свой чемодан и ушла.
Пиздец! За две минуты весь расклад моей клиники и бесплатные рекомендации. А я за это в другой больнице дохрена денег отвалил. И месяц обследовался.
Закидываю сумку на плечо и двигаю за ней к двум трейлера, который всю дорогу ехали за нами. В одном гримерка, второй — аппаратная.
— Как у тебя это, получается?— догоняю её.
— Что именно?— слегка поворачивает голову.
— Ты за минуту рассказала мне всё, что врачи у меня месяц искали.
— Просто я хороший врач,— останавливает и поворачивается ко мне.— Ты не первый и не последний с такими проблемами. Я знаю, твой образ жизни, и прекрасно понимаю, к чему он приведёт. Ты угробишь себя. Кстати, у тебя ещё проблемы с сердцем, но об этом тебе никто не сказал, естественно. Тренер, которому ты платишь кучу бабок, кормит тебя дерьмом белковым, не самым лучшим. Смени его... Могу посоветовать хорошего.
— Сука,— тихо.
— Ты мне?— щурит глаза от недовольства.
— Нет... Тренер.
Почему-то я доверяю её словам.
* * *Ассистентка забирает наши костюмы и принимается их отпаривать. Женя вручает нам бумаги.
— Познакомьтесь с краткой характеристикой участницы.
— Сорок два года, продавец, одна воспитывает сына, ушла от мужа изверга и алкаша. Ничего нового,— кидает на стол бумаги Алиса.— Полстраны таких,— проводит руками по лицу.
— Найти интересное — ваша забота,— ухмыляется, глядя на нас продюсер.
— Я могу с ней поговорить до съёмок? Мне нужно выстроить в голове план работы с ней.
— Нежелательно. Она не актриса. Нам нужны в кадре живые чувства.
— Не волнуйтесь. Она ничего не поймёт,— не унимается Грозная.— Можем снять наш приезд, а в небольшом перерывчике я с ней пообщаюсь.
— Ладно...