Литера А. Проложить маршрут (СИ)

Работал Данила-Чтоб-Его-Петрович на отца. И вряд ли в разбросанных по всему городу "вспомогательных" подразделениях. Был, конечно, шанс, что он, на правах сынка владельца, на свои обязанности подзабил. Однако стоящий прямо у парадного входа тяжелый армейский джип, стараниями местных умельцев превращенный едва ли не лимузин, давал неплохой шанс на то, что если придурок и страдает ныне фигней, то делает это в пределах здания.
Я аккуратно припарковал свою машину рядом. Парой движений поправив волосы и воротник пусть и не броской, но довольно дорогой рубашки, спокойно выхожу из машины.
Ствол в оперативной кобуре проверять не стал. Оружие у меня всегда в порядке!
— Добро пожаловать в Торговый дом семьи Гончаровых! Вас ожидают?
— С оружием нельзя!
Два голоса прозвучали одновременно.
Симпатичная девушка у стойки при входе на кобуру внимания не обратила. В ее обязанности входит посетителей своей фигуркой впечатлять и улыбаться широко, а вовсе не вот это все, с безопасностью связанное.
Зато от противоположной стены ко мне разом шагнули два "бультерьера", явно собирающиеся поинтересоваться, а кто тут у нас такой интересный приперся. В зависимости от ответа, гостю могут предложить сдать пистолет на временное хранение, либо пойти на хрен отсюда.
Делаю ленивый жест левой рукой. "Бультерьеров" откидывает к стене концентрированным порывом ветра. Не сильно. Почти нежно. По крайней мере, не один из них серьезно не пострадал. Но я и не рассчитывал сейчас на Дар. Вернее, рассчитывал, но не на этот! Сила слова сильнее кулака, верно?
— Родовой конфликт. — Произношу я заветные слова, открывающие очень многие двери.
— Ой, бля… — Севшим голосом протянула красавица брюнетка.
Здоровяки-охранники хоть и оказались более сдержаны в эмоциях, но к выводам пришли тем же самым.
— Красотка, могу я узнать, где мне найти Данилу Петровича? — Почти светски поинтересовался я.
— Еще чего! — Вскинулась деваха возмущенно, заставив "бультерьеров" слегка побледнеть.
Однако краска быстренько вернулась на широкие лица охранничков, стоило им заметить, как холеные пальчики девушки сложились в число три.
"Умно!", — решил я, вслух лишь бросив:
— Ну и… Живите! Сам найду!
С этими словами я выдвинулся к центральной лестнице, змеей обвивающей шахту лифта. Кстати, зачем он нужен в трехэтажном здании, я не понимаю от слова совсем!
— Данииииилаааа Петровиииич! — Протянул я громко. влетев на первый этаж, оказавшийся одним общим залом, с рядом небольших кабинетов справа и слева.
Однако выбивать двери в поисках интересующего меня лица не пришлось. Вон оно, лицо, четырех машинисток, собравшихся вокруг него в хоровод, впечатляет!
Появление мое, естественно, остаться незамеченным не могло. Обернулись в мою сторону клерки. Поймал я и несколько взглядом серьезного вида господ и дам.
— Добрый день! — Вежливо сообщил я всем присутствующим. — Меньшиков Николай Александрович. Родовой конфликт.
  
Глава 6
 
Глава 5
— Нууу… Подвинулся бы что ли, Твое благородие! — Прервал тишину после моего заявления дребезжащий голос.
По ногам же ударила "крепежная" часть швабры. Сдерживать свой богатырский замах эта фея чистоты не пожелала. И как тут возразишь? ЭТИ и одаренного бойца ниже плинтуса закатают без всякого Дара.
Впрочем, пол она уже домыла, и сейчас моя, относительно нее самой не богатырская фигурка, мешала донести разом пару ведер и щетку на длинной ручке и ту самую швабру.
Можно, правда, попробовать контрзаклятие…
— Извините! — Негромко сообщил я, освобождая проход. — А шваброчку мне не одолжите?
Дородная тетенька где-то между сорока ста двадцатью с подозрением покосилась на меня.
— А зачем тебе, милок? — Прошепелявила она. — Испортишь ведь, небось!
Удивительно все же сословие фей чистоты. Кого другого бы уже от стенки оттирали за подобное обращение к дворянину, а им все нипочем. Это даже не правило, прощать им такие "огрехи". Все гораздо хуже — здесь в свои права вступает Ее Величество Традиция. Как придворным шутам прошлого, феям позволено куда больше, чем остальным. Издревле это считается своего рода компенсацией за их нелегкий труд.
 
Подобным набором привилегий в свое время обладали шуты. Вспоминается случай, когда один из них хлопнул своего сюзерена по заднице с весьма довольным смехом. Король так разгневался, что повелел его казнить. Однако тут же одумался, и предложил его помиловать, если тот прямо сейчас сможет придумать нечто еще более оскорбительное. Шут думал недолго: "Извините, Ваше Величество, я принял вас за королеву!". Кстати, поговаривают, что он таки умер от старости в собственной постели.
— Обязательно испорчу! — Кивнул я, со значением поглядывая на Данилу Петровича.
Судя по цвету лица, он эту швабру уже представил. Во всех дыхательно-пихательных. И, что характерно, отнюдь не моих. Знает, сука, по какому вопросу я в гости заглянул.
Освободившие центр помещения под наш будущий разговор зрители перевели взгляд с меня на служительницу чистоты.
— Так ить я лицо материально-ответственное! — Ответила еще одним древним ритуальным оборотом тетка.
— Так ведь и я не просто так! — Заверил я, клятвенно приложив руки к груди. — У меня ж тут Родовой конфликт!
Это феечку (назвать ее "феещией" было бы куда правильнее, конечно!) убедило. Традиции это сословие блюло.
— Прошу. — Ловко выхватила собеседница из-под мышки швабру и протянула мне.
И все это без какой-либо заминки и даже не выпуская из рук ведер с грязной водой! Вот это талантище!
— Благодарю, — коротко кивнул я, вновь возвращаясь вниманием к своей цели. — Даниииила Перооооович! А я в вааааам.
Кажется, отпрыск семьи Гончаровых уже придумал куда больше способов использования инструмента наведения чистоты, чем я. И это после уроков по полевому допросу, которые у нас вели очень серьезные, но отчего-то такие улыбчивые на занятиях дядьки.
— Николай Александрович!.. — Проблеял "купец", явно своим нынешним положением тяготясь.
И местонахождением тоже. Он бы явно предпочел быть где-нибудь подальше отсюда.
— … Может, поговорим?..
Я оглянулся краем глаза. Публика внимала. Как сотрудники Торгового дома, так и те самые серьезные господа и дамы (никто не пожелал покинуть место разборки — наблюдение за процессом выписывания одним дворянином пиздюлей другому считается занятием вполне достойным!), что удостоились ныне личного обслуживания на высшем третьем этаже. Последнее дело терять лицо на глазах у общества. Тем более, когда ты представляешь Семью.
Однако Даниле Петровычу ныне было вовсе не до таких тонкостей. Его куда больше волновал черенок швабры, недвусмысленно нацеленный в его сторону.
— Постой!.. — Предпринял еще одну попытку договориться он, делая шаг вперед.- Поговорим!
Я скользнул на встречу, чуть смещаясь вправо.
— Ай-йай-йяяя!!! — Заверещал толстячок, слегка "подламываясь" в коленях, едва мои пальцы выкрутили его ухо.
— Ухи-ухи-ухи! — Усмехнулся я, поглядывая в сторону полукруглого балкона — чем не место для завершающего "объяснения".
Хотя происходящее мне не нравилось. Так жестко работать по репутации другого Рода, да еще и при свидетелях это… Неприятно. Вот только были два фактора за: дело касалось моей сестры и толстяк первым решил "самоутвердиться" за счет моей Семьи.
Такое не спускает никто и никогда!
— Ухи-ухи-ухиииииИИИИ!!! — Послушно завопила жертва, но вывернуться благоразумной не пыталась.
И правильно! Он скорее уха лишится, чем вырвет его из моих пальцев. С силой хвата у меня полный порядок.
— Пойдем, Данила Петрович, прогуляемся, что ли! — Вздохнул я, убедившись, что нужный эффект "на аудиторию" достигнут. Издеваться же просто так мне даже над таким "гуттаперчевым изделием" было противно.