Тонущая женщина
Я ставлю айфон вертикально на кварцевой столешнице, включаю запись и склоняюсь к камере.
– Меня зовут Хейзел Лаваль, – негромко говорю я, нервничая и дрожа от волнения, – и я намерена покончить с собой.
За последние несколько дней я примирилась с мыслью, что для меня самоубийство – единственный выход. Муж постоянно находился дома, охранники внимательно следили за каждым моим шагом. В таких условиях я просто не имела другой возможности получить свободу и защитить маму. Но, прежде чем расстаться с жизнью, я уничтожу Бенджамина. По крайней мере, голосом своим я пока еще могу распоряжаться. Моя предсмертная речь, в которой я обвиняю мужа в жестоком обращении, разойдется по Интернету и погубит его. Мужа уволят с работы, друзья и знакомые от него отвернутся. Не исключено, что его привлекут к уголовной ответственности за мою смерть.
– Мой муж Бенджамин Лаваль – жестокий насильник, садист, – продолжаю я. – Все годы нашего супружества он обращается со мной как с рабыней. Этот человек заставил меня подписать договор о полном подчинении и тем самым получил абсолютную власть надо мной. При малейшем непослушании он запирал меня в подвале, истязал психологически, физически и эмоционально. Я не могу… нет, я отказываюсь… и дальше такое терпеть. Но другого выхода у меня нет. К тому времени, когда вы увидите этот ролик, меня уже не будет в живых. В моей смерти прошу винить Бенджамина Лаваля. Надеюсь, он заплатит за это. Так или иначе.
Записав видеосообщение, я открываю специальное приложение и назначаю время его размещения. Через неделю этот ролик появится во всех моих соцсетях. Я не имела привычки подолгу зависать в них, но изредка выкладывала на своих страничках идеальные посты: фото блюд собственного приготовления, виды океана, селфи, на которых я была в роскошных нарядах. Но это видео взорвет фасад моей «красивой» жизни. И, с Божьей помощью, погубит моего мужа.
Я выключаю воду и достаю из-под раковины бутылку моющего средства с ароматом лимона. Несколько дней назад я опорожнила и тщательно вымыла ее, а потом налила туда водку. Бенджамин, если бы обнаружил в ванной спрятанную бутылку спиртного, заподозрил бы неладное. И отправил бы меня в подвал. В глубине выдвижного ящика моего туалетного столика лежит баночка со снотворным. Муж не допускал, чтобы в моей аптечке за раз лежало больше двенадцати таблеток, но я их копила, и теперь у меня было целых двадцать восемь пилюль. Более чем достаточно, особенно в сочетании с водкой. Я засну, соскользну под воду и не вынырну. К тому времени, когда Бенджамин и Нейт забеспокоятся и вскроют замок или выломают дверь, будет поздно. Я уже перестану дышать.
Расстегивая пуговицы и молнии, я медленно, методично снимаю с себя одежду, предмет за предметом. Я уже знаю, что чувствуешь, когда тонешь: непосильное давление в легких, ты в панике извиваешься, пытаясь вдохнуть кислород, а потом погружаешься в глубокое, тяжелое состояние покоя. Прошлый раз муки смягчил холод. Теперь вся надежда на снотворное и водку. И Ли не будет рядом, чтобы вытащить меня из воды.
Высыпав таблетки в ладонь, я замечаю, что меня бьет мелкая дрожь. Я готова. Это лучший – единственный – способ. Но теперь мне страшно. Я молода, но вынуждена умереть. Несмотря на обстоятельства, огонь жизни, что все еще теплится во мне, не желает затухать. Я отпиваю большой глоток водки. Для храбрости.
И в этот момент слышу звонок в дверь.
Мне не следует отвлекаться от своего плана. Кто знает, когда еще представится возможность? Нужно проглотить таблетки, запить их водкой и лечь в ванну. Снизу до меня доносится приглушенный голос Нейта, потом голос какой-то женщины. Во мне взыграло любопытство. Нежданные гости, тем более женщины – редкость в нашем доме. Может, это Ли? Пришла, чтобы уличить меня в обмане? Или поблагодарить за спасение? Ссыпав таблетки в баночку, с крючка на двери я хватаю цветастый шелковый халат, накидываю его на себя и осторожно выхожу в коридор.
Голоса теперь слышны отчетливее. Все тот же женский голос, голос незнакомого мужчины. К ним присоединяется голос Бенджамина – гневный, воинственный.
– Это возмутительно, – ревет он. Женщина что-то тихо ему отвечает – слов не разобрать. Если это Ли, я должна ее защитить. Она не ровня разъяренному Бенджамину. Туже затянув на себе халат, босая, я сбегаю вниз по лестнице.
Я еще никого не вижу, но понимаю, что вторгшаяся женщина – это не Ли. Голос у нее спокойный, властный, слова едва слышны. Она зачитывает права. Но кому?
Я вылетаю в холл.
– Что происходит?
Но это очевидно. Моего мужа арестовывают. Дюжий полицейский в форме надевает на Бенджамина наручники, как будто он самый обычный преступник. Угроза для общества. Я чувствую, как грудь распирает от потрясения, бурной радости и надежды.
Женщина – очевидно, следователь, судя по ее деловому костюму – строгой сорочке и брюкам – подходит ко мне.
– Вы Хейзел Лаваль?
– Да.
– Следователь Френч. Мы задерживаем вашего мужа по обвинению в сговоре с целью совершения убийства.
– Убийства? – холодею я, а тонкий шелковый халат не греет: будто я нагая стою на морозе – зуб на зуб не попадает. – Кого он хотел убить? – с дрожью в голосе спрашиваю я.
Ее лицо сурово, губы сложены в тонкую линию.
– Вас.
Глава 50
Я отшатываюсь, пячусь, словно меня толкнули. Френч быстро подхватывает меня под локоть. Но я не падаю, каким-то образом остаюсь на ногах, хотя голова кружится от услышанной новости. И от совпадения. Неужели мы с Бенджамином одновременно замышляли убить друг друга? Или он узнал про наш с Джесси план избавиться от него и решил, что я должна умереть? Я чуть не облегчила ему эту задачу. Если бы полиция прибыла на час позже, меня бы уже не было в живых.
Женщина-следователь крепко держит меня за руку.
– Хотите присесть?
Я киваю. Она ведет меня в гостиную, где я опускаюсь на диван. Слышу, как в холле Бенджамин отдает распоряжение Нейту:
– Позвони Дэвиду Веге. Пусть срочно едет в отделение, куда меня повезут. – И потом обращается к полицейским: – Мы добьемся закрытия дела на первом же заседании, и вы будете выглядеть попросту жалко.
Я поворачиваюсь, наблюдая, как мужчина-полицейский выводит Бенджамина из дома. Мне с трудом верится в происходящее, будто это сон. Буквально несколько минут назад я была убеждена, что самоубийство для меня единственный способ вырваться из ненавистного брака, а теперь мой муж арестован. Во мне что-то бурлит, фонтанирует: оптимизм. Если Бенджамина упрячут за решетку, он больше не сможет издеваться надо мной. Я буду в безопасности. И свободна.
Словно прочитав мои мысли, Бенджамин кричит мне:
– Не волнуйся, мисси! Скоро я буду дома. – Голос у него заботливый, но это предупреждение. Угроза. Я невольно содрогаюсь, что не укрывается от внимания Френч.
– Не волнуйтесь. Его не отпустят.
– Это точно? – сипло уточняю я. – Его посадят?
– Сейчас его оформят и увезут в следственный изолятор, – объясняет она. – Вероятно, уже завтра ему будет предъявлено обвинение. Он обвиняется в тяжком преступлении, и несмотря на все его обширные возможности, я удивлюсь, если его выпустят под залог.
– Вы его не знаете, – мотаю головой я. – Он влиятельный человек. С большими связями. Он – адвокат по уголовным делам! – Паника нарастает. Бенджамин планировал меня убить. Если его отпустят, он довершит начатое. У меня кружится голова. Я чувствую слабость. Тошноту.
– Вам как потерпевшей предоставят адвоката, который будет консультировать вас на протяжении всего судебного процесса, – пытается успокоить меня следователь. – Вас уведомят о его освобождении, если это случится.
Если. «Если» меня не устраивает.
– Возможно, вам также стоит нанять своего адвоката, – советует Френч тихим уверенным тоном. – Дело непростое, могут возникнуть осложнения.
Кто бы сомневался?! А мне даже не на кого опереться. У меня нет ни друзей, ни родных. Бенджамин об этом позаботился. Мой круг знакомых – это жены коллег мужа, но к ним вряд ли стоит обращаться. Не могу же я позвонить кому-то из них и сказать: «Ты слышала, что Бенджамина арестовали? Представляешь, он планировал меня убить. Не хочешь попробовать новое вино в винном баре на Пайке [9]?»