Палач и Черная птичка (ЛП)

И тут замираю как вкопанный, а весь мир сужается до одной точки.
У нее проколотый сосок.
Я отчетливо вижу форму сердечка вокруг твердой вершинки и крошечные шарики с обеих сторон.
Этого не было при нашей первой встрече. Я уверен. Точно уверен, потому что мой внутренний монолог прерывался словами «без лифчика» каждые две минуты с той секунды, как она вышла из ванной у Альберта Бриско.
  
Мне кажется, что руки перестали двигаться. Хрен его знает. Я просто смотрю на маленькое сердечко, и у меня пересыхает во рту, а член твердеет, как чертов камень.
Внезапное движение разрушает чары, когда Слоан резко снимает солнцезащитные очки.
— На что-то засмотрелся, красавчик? — спрашивает она.
Эти губы. Эта ямочка. Гребаная ухмылка. Она надевает очки обратно, подмигивая, карие глаза исчезают за зеркальными линзами, а затем она проскальзывает мимо меня, вся такая соблазнительная и дерзкая, скрывая лифчик рубашкой, и неторопливо идет к заправке.
Нихуя себе.
Как же будет весело наказывать ее.
Проходит десять минут, она возвращается к машине, а я все еще сижу здесь со стояком, погруженный в фантазии о том, как буду пытать ее, чтобы она рассказала все об этом пирсинге на сосках. У моего члена нет никакой надежды успокоиться, когда она подходит, слабо улыбаясь.
— Ты в порядке? — спрашивает она, снимая очки и усаживаясь на пассажирское сиденье. Ее глаза встречаются с моими, когда она пристегивает ремень безопасности поперек своего тела.
— Супер. Ага. Офигенно.
— Уверен? Хочешь, я поведу машину? Ты выглядишь немного… рассеянным. Не хочу, чтобы ты отвлекся на что-то блестящее, и мы съехали с дороги.
Я бросаю на нее свирепый взгляд, завожу двигатель и переключаю передачу.
— Господи помилуй. Дай спокойно пережить еще два часа, а потом перекинемся парой слов.
Именно это я и делаю оставшееся время. Переживаю.
Как только мы подъезжаем к дому Фионна, мне уже не терпится выпить чего-нибудь крепкого. Хотя на дворе только полдень. Отправляю сообщение брату, как только мы паркуемся, но он не отвечает, поэтому я предполагаю, что он занят своими тренировками, и обхожу машину, чтобы забрать Слоан. Синяки потемнели, она выглядит измученной, что неудивительно, но она подавляет любые жалобы, когда я помогаю ей выйти из машины и подняться по ступенькам бело-красного дома Фионна в Кейп-Коде.
Звоню в дверь.
Мы ждем.
Трижды стучу в дверь.
Ждем еще.
— Гребаный Фионн, — шиплю я. — Наверное врубил Металлику на всю в наушниках, делая берпи по восемь тысяч подходов, маленький засранец.
Слоан поднимает на меня взгляд, ее боль теперь смешивается с беспокойством. Я одариваю ее своей лучшей попыткой ободряюще улыбнуться, потом запечатлеваю поцелуй на ее виске.
— Он знает, что мы должны приехать. Все будет хорошо. Он нас не подведет, — говорю я, берясь за дверную ручку.
Открыто.
Закатываю глаза — из всех людей в этом мире Фионну Кейну следовало бы знать лучше.
— Для такого умного парня, он иногда жестко тупит.
Когда мы входим внутрь, в доме стоит тишина. Это чертовски странно. Точно, Фионн на пике стадии «грустной золушки», или как там говорил Лаклан. На кофейном столике даже лежит кружевная салфетка.
Пройдя дальше в жилое пространство, я иду к кухне, где вижу заднюю дверь, ведущую на задний двор.
— Эй, дятел, — кричу я безмолвному дому. — Прекрати дурить.
Кто-то бьет меня по черепу. Звезды взрываются в поле зрения.
— Получай, сволочь!
Женский визг предшествует второму удару, который бьет по моей руке там, где я прижимаю ее к больному месту на макушке. Мне удается схватить оружие и вырвать его из рук девушки. Слоан кричит у меня за спиной «воу, воу, воу», пока я одной рукой держу дубинку, а другой пытаюсь удержать Слоан позади себя. Хотя, это не дубинка, а… костыль…?
— Ты кто, нахуй, такой? — кричит маленькая темноволосая женщина лет двадцати с небольшим, похожая на банши, ковыляя туда-сюда и замахиваясь на меня оставшимся костылем. Я выбиваю его у нее из рук, и тот катится по полу, но маленькой дьяволице удается держаться на ногах. Я хочу ткнуть ее костылем в грудь, пытаясь опрокинуть, но она выхватывает из-за спины охотничий нож, лезвие которого длиной почти с ее руку. — Я спросила, кто ты, нахуй, такой?
— Я? Кто, черт возьми, ты…
— Ты сделал это с ее лицом? — рычит она, направляет кончик ножа между мной и Слоан, которая теперь стоит рядом, подняв здоровую руку в умиротворяющем жесте. — Ты это сделал?
— Нет, господи…
— Я тебя зарежу…
— Хэй, успокойтесь, ладно? Это просто недоразумение, — говорит Слоан, осторожно приближаясь к маленькой банши. — Как тебя зовут?
Темные глаза банши метнулись к Слоан и остановились на ней.
— Роуз.
— Роуз. Круто, ладно. Мило. Я Слоан.
— Выглядишь так, словно одна из балбесок ударила тебя ногой в лицо на аллее клоунов, — говорит Роуз.
Слоан моргает. Ее рот открывается, затем закрывается, затем снова открывается.
— Я… я, честно говоря, понятия не имею, что это значит. Но он не виноват, клянусь.
— Ага, верю, — Роуз усмехается, ее глаза закатываются почти так же сильно, как у Слоан. Она, прихрамывая, подходит ближе, гипс глухо стучит о пол, и она морщится. — Он пнул тебя ногой, да? Бьет — значит любит? Не нужно защищать этот кусок дерьма, милая. Я, сука, отрежу ему яйца, — рычит она, направляя на меня кончик лезвия. Я пытаюсь ударить ее концом костыля, но она уворачивается от моего удара, и Слоан встает между нами.
— Нет, правда. Видишь? Логотип Кархатт. Здесь, — говорит Слоан, приподнимая козырек кепки, указывая на круг, выбитый у нее на лбу. Она машет рукой позади себя, на мои ноги. — Этот больше по конверсам.
— Где ублюдок, который сделал это с твоим лицом?
— Сдох.
— Тогда кто, черт возьми, этот ворюга костылей?
— Это Роуэн, — говорит Слоан, снова указывая на меня. Роуз прищуривает глаза, как будто это недостаточная информация. — Он мой дру…парень. Мужчина. Мужчина-парень. Я… с ним. Вот.
Я фыркаю от смеха, когда лицо Роуз морщится.
— Мужчина-парень, — эхом отзываюсь я. — Очень мило, Черная птичка.
— Заткнись, — шипит Слоан, оглядываясь на меня через плечо, как будто не уверена, стоит ли ей сообщать подробности о том, что Фионн мой брат. Я приподнимаю брови в ответ и плотно сжимаю губы. — Может поможешь, пока меня не зарезали?
Я качаю головой.
— Мужик-парень заткнулся, как и просила.
Слоан стонет, ее закатывающиеся глаза сводят на нет прежние усилия Роуз. Она смотрит туда-сюда, поворачивается обратно к девчонке с лезвием, приставленным к ее лицу.
— Послушай, очевидно, что я нуждаюсь в медицинской помощи. Фионн ведь врач, верно? А еще так случилось, что он брат этого блохастого вора костылей.
Подозрительный взгляд Роуз скользит между нами. Она долго раздумывает, потом вытаскивает телефон из кармана, с направленным ножом в нашу сторону, взгляд отрывается ровно настолько, чтобы выбрать контакт для звонка. Я слышу слабые гудки, когда она прижимает телефон к уху, затем приглушенное приветствие моего брата.
— Здесь побитая цыпочка с высоким парнем, который утверждает, что он твой брат. Он украл мой гребаный костыль, — выпаливает Роуз. Она замолкает, когда Фионн что-то говорит на заднем плане, и затем ее глаза устремляются на меня, как лазеры. Она один раз дергает подбородком в мою сторону. — Говорит, чтобы ты назвал свое детское прозвище.
Кровь отхлынула от моих конечностей, взгляд метнулся к Слоан. Я качаю головой.
— Нет.
Это, кажется, приводит адскую кошку в восторг — ответная улыбка Роуз чертовски дикая.
— Отлично. Тогда я воткну тебе нож в яйца.
— Да? Ковыляй сюда и попробуй, — рычу я. Пытаюсь ткнуть ее резиновым концом костыля, но Слоан отбивает его.
— Ради всего святого, вы двое! У меня раненная рука. Мне нужен врач, — говорит Слоан, поворачиваясь из стороны в сторону, демонстрируя безвольную руку. Она бросает на меня грустный щенячий взгляд. Чем дольше она смотрит на меня, тем больше моя решимость рушится. Ее нижняя губа выпячивается, и хотя это может быть притворством, я знаю, что мне конец. — Помоги мне, мужчина-парень.