Человек в западне (Сборник)

В сущности, ничто не указывало на то, что это колье было именно то, о котором говорил Роберт Лоувел. Я мог совершенно свободно завладеть ожерельем, принадлежащим лично Розе Дулич. Ничего себе положение! Я уже видел себя обвиненным в краже. Потом мой трезвый ум решил, что есть гораздо более простой способ убедиться в этом. Я встал и снял телефонную трубку. Прежде чем набрать номер, я объяснил Харлану:
— Я рассчитываю на вашу скромность... Меня нанял один клиент, чтобы я нашел его солье, которое, как он уверял, было фальшивым. Я сейчас позвоню ему и расспрошу детально про драгоценность, которую он поручил мне разыскать. Вы возьмете вторую трубку и выслушаете его показания, а потом скажете, соответствуют ли они этим камням, хорошо?
Харлан согласился не раздумывая. Я позвонил в Нью-Джерси и попросил соединись меня с Хобби-Хаузом. Через несколько минут к телефону подошел сам Роберт Лоувел. Я назвался и сказал ему, что он позабыл сделать описание этого проклятого ожерелья. Чтобы его найти, мне необходимо знать, на что оно похоже.
Лоувел немедленно пустился в подробное описание всех деталей. Харлан слушал с вниманием, поворачивая -в руках колье.
Когда мой клиент закончил, я вопросительно посмотрел на Харлана. Кивком головы он дал мне понять, что этого описания вполне достаточно.
Я поблагодарил Лоувела и повесил трубку.
— Никаких сомнений.— Харлан был весьма категоричен.— Описание полностью совпадает..
Я стал насвистывать сквозь зубы, чтобы как-нибудь скрыть от Харлана свое замешательство. Потом взял колье и сунул его в карман. Харлана всего передернуло, как будто я только что, на его глазах, совершил какое-то преступление.
— Я вам дам футляр,— сказал он.— Вы не можете таскать в кармане такую дорогую вещь.
И он сделал мне подарок — великолепный футляр из черного сафьяна, и сам уложил ожерелье на белый атлас. Потом, вероятно, для того чтобы показать, что он не настолько глуп, как кажется, сказал с легкой улыбкой:
— Дело кажется мне совершенно ясным. Ваш клиент сказал вам, что это колье фальшивое, чтобы заставить вас работать ни за что.
Я кивнул головой.
— Это как раз то самое, что думал и я. Но можете мне поверить, что он его получит лишь тогда, когда даст и мне хороший куш.
Харлан проводил меня до двери и. добавил, пожимая мне руку:
— Я ведь в курсе подобных операций. Другим мы бы предложили четверть его стоимости, но вам — так что пользуйтесь случаем.
Я уже совсем собрался уходить, как мне в голову пришла одна мысль.
— Сейчас у нас суббота,— сказал я,— день, когда, все банки закрыты. Я собирался отнести эти камешки в свой сейф. Не смогли бы вы оказать мне услугу и подержать их у себя до понедельника?
Он согласился и выдал мне официальную расписку в получении-ценности.
Было уже три часа. Мой желудок просто вопил от голода. На другой стороне улицы я обнаружил кафе-автомат, зашел туда и съел сэндвичи с ветчиной и вы-. пил стакан молока.
После того, как я немного перекусил, я почувствовал себя значительно лучше. Я сунул, в рот кусочек шоколада и закурил сигарету, потом сел в машину и направился к Шестой авеню в надежде застать там своего приятеля-журналиста, работающего в крупном информационном агентстве.
На мое счастье, он оказался на месте. В свое время я оказал, ему немало услуг, и . он никогда не забывал об этом и не отказывался помочь Мне. Я отдал ему объявление и объяснил что к чему. Он обещал поместить это в первых же выпусках главных газет. Потом он предложил мне сделать еще информацию-по радио. Там на ответственной работе был один из его приятелей, который занимался рубрикой «поиски в интересах семьи». Горячо поблагодарив, я согласился на его любезное предложение, покинул агентство и направился в Квинс.
Около половины пятого я остановил свою машину на Лакония-стрит. Это была тихая мирная улица, почти вся состоящая из собственных домов, которые в большинстве своем были окружены зеленеющими садами.
На всякий случай я остановился за десять домов до номера 49, вышел из машины и продолжил свой путь пешком. Вскоре я заметил дом белее массивный, чем все остальные. Старая резиденция того времени, когда Квинс был еще попросту деревушкой.
 
На воротах висела эмалированная дощечка, которая сообщала, что в этом доме расползается семейный пансионат.
Я не знал, по собственному ли желанию или по необходимости. Полли Асланд устроилась здесь. Но при всех обстоятельствах здесь ей должно быть было лучше, чем в маленькой комнатенке Манхэттена.
Я попытался открыть ворота, но они не поддавались моим усилиям. Тогда я нажал пальцами на медную пуговку звонка и стал ждать. Раздался какой-то щелчок, и ворота открылись.
Кусочек парка, который тянулся между дорогой и домом, был очень запущен, но мне это очень нравилось. Я уже подходил к входной двери ;ома, когда ее тяжелая створка отворилась. На пороге показалась опрятно одетая седая дама, которая внимательно осмотрела меня, щурясь сквозь очки. Она выглядела не очень респектабельно, и я стал сомневаться в выборе Полли. 
— Мое имя Питер Ларм,— представился я.— Я руковожу конторой, которая занимается поисками наследников. В настоящий момент ищу девушку по имени Полли Асланд. По моим сведениям, она живет у вас.
Магическое слово «наследство» произвело то самое впечатление, которое я и ожидал. Она предложила мне войти в вестибюль, и по ковровой дорожке я проследовал за ней в нечто вроде кабинета, содержащегося в стерильной чистоте. Я неуверенно уселся в предложенное кресло, она же устроилась в плетеном кресле с высокой спинкой, стоящем, у окна. Она довольно долго и внимательно смотрела на меня и, наконец, соблаговолила ответить:
— У меня, действительно, живет пансионерка, которую зовут Полли Асланд, но сейчас ее здесь нет. Она уехала восемь дней тому назад в отпуск к своему отцу в Нью-Джерси. Если это вас так уж интересует, я могу поискать его адрес...
Последние слова дали мне понять, что я смогу вытянуть из нее все, что только захочу. По всей вероятности, она сразу могла сказать, что Полли Асланд просила всю корреспонденцию на е,е имя отправлять в Хобби-Хауз, но она, видимо, рассчитывала получить несколько долларов за это. Те доллары, которые я собирался ей дать, должны были пойти совершенно на иную вещь. Я начал с того, что разочаровал ее.
— Я знаю,— сказал я,— речь идет о доме неподалеку от Бетела, который называется Хобби-Хауз.
Она даже не попыталась скрыть своего разочарования и, поджав губы, с сожалением проговорила:
— Мне кажется, что это действительно там. Но почему же вы пришли сюда?
Я ответил ей с улыбкой:
— Я видел отца Полли и после того, как поговорил с ним, не счел нужным вводить его в курс дела. Это. он дал мне ваш адрес.
— Уж не хотите ли вы сказать, что ее там не было? — удивилась она.
Я преспокойно солгал:
— Отец не видел ее по крайней мере месяца два.
Она вдруг икнула и на лице ее выразилось сильное удивление. Потом она покачала головой с таким видом, который вероятно обозначал, что ничему не следует удивляться в этом мире, особенно с молодыми современными девушками.
— Может, вы смогли бы сообщить мне адрес ее работы? — осторожно спросил я.
Она ответила не задумываясь.
— Мне об этом ничего не известно. Скромность —  основное правило моего пансиона, и я никогда не вмешиваюсь в дела моих жильцов. Единственная вещь, которую я от своих постояльцев требую, чтобы ни один мужчина никогда не переступал порога этого дома.
Я бросил на нее сочувственны взгляд и проговорил самым приятным голосом:
— Это совершенно естественно и говорит только в вашу пользу. Мужчина в комнате молодой девушки не сулит ничего хорошего.
Может быть, она была не так уж глупа. По тому взгляду, который она вдруг совершенно неожиданно метнула на меня, я понял, что не следует слишком усердствовать в такого рода шутах. Я быстро продолжал:
— Я располагаю определенный кредитами для моих более успешных поисков.