Человек в западне (Сборник)

Она не выказала никакой реакции на мои слова.
— Он превосходно справляется со своими обязанностями, к тому же не вы ведь оплачиваете его содержание.
— Совершенно верно, — засмеялся я.— Пусть Бог сделает так, чтобы вы никогда о том не пожалели... Вы знаете, по какому адресу живет Полли Асланд в Нью-Йорке? 
На ее лице появилась неприязненная улыбка, и она ответила, оглядывая меня с головы до ног:
-— Роберт, насколько мне известно, поручил вам найти своего сына?
Я понял, что она уже знает, что я частный детектив. Ее гордость, видимо, страдала. А может быть, считала частных детективов неподходящим для себя обществом и теперь жалела о том, что занималась со мной любовью. Я решил не останавливаться на этой теме.
— Это неважно. Вы монете дать мне ее адрес, да или нет?
Неожиданно она расслоилась и сделала усталый жест: 
— Почему мы так смотрим друг на друга? Теперь я знаю, кто вы такой, но, в сущности, это не имеет особого значения. Полли живет в Восточном районе, на Лакония-стрит, 49, или 59. Я точно не помню.
Видя, что она смягчилась, я решил использовать это.
— Между нами говоря, ты уверена, что Мэри покончила с собой?
Она долго, как-то искоса, смотрела на меня, как бы расценивая, до какой степени можно довериться мне. Потом решительным тоном ответила:
— Роберт жил двойной жизнью. У него была,, еще одна семья с женщиной, которую он для удобства выдавал за свою секретаршу.
— Кто эта женщина?
Она некоторое время колебалась, потом посмотрела в сторону виллы и быстро проговорила:
— Кора Вилнер. Она живет на Тридцать пятой улице... Я не помню номера ее дома, но это как раз на углу Седьмой авеню...
Я собрался поблагодарить ее, когда из тумана раздался голос Виктора Дулича:
— Роза... Что ты тут делаешь?
Она крепко сжала мою руку и. прошептала, прежде чем уйти:
— В понедельник утром. Я хочу обязательно увидеть тебя на будущей неделе.
Она ушла, а я отправился к своей машине.
Флосси крутила ручку радиоприемника. По своей всегдашней привычке, она поджала под себя ноги на сиденье. Эта манера всегда страшно меня раздражала, но так как она оставалась глуха к моим протестам, мне только и пришлось ей сказать:
— Сними хоть, по крайней мере, туфли, чтобы не испачкать подушки.
На сей раз совершенно беспрекословно она выполнила мою просьбу, мы выехали на дорогу, ведущую в Ветел. Туман не проходил, и мне пришлось включить фары.
Звуки джаза заполнили машину. Флосси повернулась ко мне и проговорила убежденным тоном:
— А вы знаете, шеф, всю свою последующую жизнь я буду вспоминать ту ночь, которую вы провели со мной в одной постели.
Я не знал, говорила ли она это серьезно или просто разыгрывала меня, желая поддразнить. В сущности, мне это было совершенно безразлично. Тем же тоном, не вымазывая никакого раздражения, я постарался уверить ее:
— Я тоже никогда этого не забуду, Флосси. Такое ведь не забывается.
И, чтобы оборвать этот не совсем приятный для меня разговор, я нажал на акселератор. Туман вдруг разорвал свою пелену, дорога была пустынной, и я ехал, свободно предаваясь своим мыслям..
  
 Глава 6
 
Я высадил Флосси у ее дома, на Восьмой авеню. Туман, вновь окутавший дорогу, задержал нас, и теперь было уже половина второго. Я протянул ей чемодан и сказал:
— В понедельник утром, в половине восьмого, я заеду за тобой. Нам нужно быть к восьми часам в Ветеле на судебном разбирательстве, так что будь готова к этому времени.
— А я и там буду вашей женой? — насмешливо спросила она.
— Нет,— ответил я,— Все уже в курсе.
— Мне это так нравилось,— огорченно сказала она, капризно надувая свои очаровательные губки.— Вы просто потрясающий компаньон для постели.
Я подозрительно посмотрел на нее.
— Если ты еще раз повторишь это, то заставишь меня думать, что жалеешь о том, что не произошло.
Она ущипнула себя за подбородок, сделала вид, что серьезно размышляет, потом сказала:
— Мне, кажется, трудно сожалеть о том, о чем не имеешь ни малейшего представления. Предположим, что. тут просто неудовлетворенное любопытство. 
 
У меня засосало под ложечкой, и я постарался ускорить прощание.
— Если тебе так хочется, то поговорим об этом в другой раз. Итак, до понедельника и постарайся быть готовой к нужному часу.
Она. хлопнула дверцей. Я тронул машину и поехал прямо к Пятьдесят второй улице.
В агентстве было пусто. На пишущей машинке Флосси я нашел рапорты от Джемса и Майка, рассказывающие обо всех их странствованиях в слежке за этим типом с Пятой авеню, имя которого я уже забыл. Я не стал даже знакомиться с рапортами; если они и обнаружили что-нибудь, то поостерегутся сказать об этом, особенно Джемс, который решил после одной личной авантюры, что неведение всегда лучше знания.
Я прошел в свой кабинет, взял из ящика стола плитку шоколада, надкусил ее и снова подошел к пишущей машинке Флосси, чтобы напечатать текст объявления для всех главных газет. В нем говорилось о том, чтобы Тони Лоувел вернулся в свой отчий дом, так как его мать мертва. На тот случай, если бы он не захотел предстать перед своим отцом, я написал, что могу быть его посредником в этом деле, и указал свой адрес.
Потом я стал искать в справочнике телефон Полли Асланд. «Лакония-стрит, 49» был семейным пансионом, а номер 59 — лесопильным заводом.
Несколько пораздумав, я вдруг вспомнил, что завод Виктора Дулича находится также в Квинсе. Это мне сказала Роза. Я стал перелистывать справочник по алфавиту и легко нашел номер его телефона.
Завод помещался на Джефферсон-стрит, 90. Я посмотрел на план города в районе ипподрома «Джамайка», в нескольких минутах ходьбы от Лакония-стрит. Может быть, тут была какая-нибудь связь?.. Я решил больше не звонить по телефону, а поехать и посмотреть все на месте.
История смерти Мэри Лоувел не выходила у меня из головы
Почему ее убили?.. Почему и кто? Мне ведь совсем не платили за расследование этого убийства, но я знал, что не успокоюсь до тех пор, пока не выясню все досконально. В сущности, я мог бы легко представить себе, что это убийство могло иметь прямую связь с проклятым ожерельем, о котором начисто забыл.
Я нашел его в моей машине на том месте, куда положил. Перед тем, как отъехать от агентства, я долго рассматривал его. Оно показалось мне просто восхитительным. Если это и была подделка, то, безусловно, отличная.
Охваченный сомнениями, я снял телефонную трубку и вызвал «Тифани», знаменитую ювелирную фирму с 57-й улицы.
Один из директоров магазина, мой приятель Сирил Харлан, пригласил меня зайти.
Я доехал за десять минут. Только по субботам можно так легко ездить по улицам Нью-Йорка.
С ожерельем в кармане я вошел в «Тифани» через служебный вход. Харлан ждал меня. Я положил драгоценность на стол и попросил оценить стоимость этой вещи.
Харлан был исключительно приятный человек, и все в нем вызывало полнейшее доверие. Он сунул лупу в правый глаз и методически осмотрел все камни, один за другим.
Мне становилось не по себе. Если это ожерелье фальшивое, то он должен был остановиться на первом же камне. Наконец он осторожно положил колье на стол, вынул лупу из глаза и посмотрел ш меня;
— Вы мой друг, и я предлагаю вам за него десять тысяч долларов.
Я засмеялся, но мой смех прозвучал довольно фальшиво.
— Вы шутите. Ведь это же подделка.
Харлан был человеком серьезным. Он принял обиженный вид и ответил: 
— Я работаю в этой фирме уже пятнадцать лет, и моя репутация эксперта всем очень хорошо известна. Если я вам говорю, что это колье стоит десять тысяч долларов, вы можете совершенно не сомневаться в этом.
Меня бросило из жара в холод. С дрожью в ногах, я добрался до кресла и упал в него. Потом, совершенно не обращая внимания на испытующие взгляды Харлана, который уже несколько подозрительно смотрел на меня, я постарался разобраться в своих мыслях.