Не будите спящую собаку (СИ)
— Объясни, пожалуйста, — попросила Лиза и только теперь вспомнила о сигарете, зажатой в пальцах и успевшей под разговор выгореть наполовину.
— Нам гарантировали, — вступил в разговор Дюк, — что формально мы будем числиться в списках Минобороны, как отслужившие срочную в 60-м Егерском. Это информация для служебного пользования, но не более того. На другом уровне секретности находятся данные о резервистах первой волны. Ну, то есть, если датчане на нас нападут, или НАТО с русскими завяжется, нас, вроде бы, должны выдернуть в первые двадцать четыре часа кризиса. Но и там, и там мы все фигурируем или по алфавитному списку со всеми остальными егерями, или по специальностям. Я, например, оператор наплечной системы ПВО. Самолет такой штукой не сбить, разумеется, но геликоптер — при удачном стечении обстоятельств — вполне. А ты кто, Роб?
— Я разведчик.
— Ну, вот, это уже серьезнее, однако ни о каком списке, где бы вместе фигурировали минометчик Абе Кройтер и разведчик Роберт Хелш, не может быть речи. Значит, или нам наврали, и такие списки по подразделениям все-таки существуют и, соответственно, их нетрудно получить, или спецы из «Оракула» полезли глубже, в досье отдела Специальных Операций, и сработала тревожная линия контрразведки. В этом случае, следует предположить, что у Абе есть контакт в секретной службе, но ему об этом просто не хотелось кому-нибудь рассказывать. Я правильно излагаю?
— Правильно, — Роберт допил кофе и пошел к кофеварке за следующей порцией. — Я только хочу заметить, что они, похоже, не знали не только того, что я в прошлом контрактник из деверсионно-разведывательной группы, но и вообще, что я служил в егерском полку. Иначе действовали бы осторожнее.
— Точно! — вспомнила вдруг Лиза. — Этот… ну, тот, что с ножом… — даже здесь, в кругу посвященных, адвокат брал в ней верх над испуганной женщиной, и Лиза придерживала язык, чтобы не сболтнуть лишнего, не сказать, например, что речь идет о мужчине, которого застрелил Роб. — Он меня тоже о тебе спрашивал, умеешь ли стрелять, не служил ли, часом, в парашютистах…
— А знаешь, Изи, — вмешалась в разговор Барбара, — давай, мы теперь тебя послушаем, хорошо? Роб, будь другом, свари мне самый крепкий! Там темно-зеленые капсулы должны быть с индийским кофе!
— Уже нашел! — откликнулся Роб. — Тебе лунго?
— Да, упаси, Боже! Ристретто, разумеется!
— А пар из ушей не пойдет? — чуть поднял бровь Дюк, человек обычно спокойный и уравновешенный, но не тогда, когда это казалось Барбары. — Ты бы поосторожнее с кофеином, Барби, а то знаешь, как бывает?
— Знаю! — когда Бабс улыбалась Дюку, это была совсем особенная улыбка, какой не удостаивался больше никто и никогда, какими бы близкими друзьями Барбары они ни были. — Но ведь и ты знаешь, когда я нервничаю, я сжигаю все подряд. А я нервничаю!
— Ты нервничаешь? — не поверил собственным ушам Роберт и обернулся к Бабс, словно проверяя, не ослышался ли. — А по тебе и не скажешь!
— Не сомневайся! — почти серьезно ответила Барбара. — Нервничаю, и поэтому мне нужны кофеин и глюкоза, глюкоза и кофеин, и так еще десять раз подряд. Я ясно излагаю свои мысли?
— Исчерпывающе! — и Роб снова занялся кофеваркой.
— Да, Роб, чуть не забыла! — Бабс говорила с Робертом, но смотрела на Дюка. — И плесни туда, если не затруднит, лимонной водки в пропорции один к двум. Бутылка в верхнем шкафчике.
— Лимонная водка? — удивилась Лиза. — Но это же портит вкус, разве нет?
— Ни в коем случае! — возразила Барбара. — Получается забавно: то ли корретто, то ли романо, но мне вкусно. Хочешь попробовать?
— Почему бы и нет! — решила Лиза. — Я тоже нервничаю! Роб, сделай и мне, пожалуйста, только не десятку, а шестерку, и водки совсем чуть-чуть.
— Вот и правильно! — поддержала Лизу Бабс. — Много вредно, а чуть-чуть в самый раз, а потом мы еще попросим Дюка сварить нам кофе по-кенийски, так и вообще алкоголь с паром выйдет!
— По-кенийски? — переспросила Лиза.
— Это что с приправой для овощного супа? — хмыкнул, не оборачиваясь, Роберт.
— С кайенским перцем, анисом, куркумой, душистым перцем и кардамоном, — пояснила Барбара. — А причем тут приправа для овощного супа?
— У нас в Кхонга парень один взялся варить кофе по-берберски, — начал рассказывать Роб, вставляя в кофейный автомат очередную капсулу. — Кофе у нас было много… Целый пакгауз местного кофе. В зерне, разумеется. Мешки с кофе. Ну, с помолом решили просто. Горсть кофейных зерен заворачивается в обрывок армейского френча… Френчи, поясняю для брезгливых, не с трупов, — еще раз хмыкнул Роб, настроение которого явно пошло вверх, — а с пленных. Так вот, лист кровельного железа в качестве противня и костер вместо печи. Потом заворачиваем зерна в плотную ткань, кладем мешочки на тот же лист, и коллега Бассенар — мы там были вместе с бельгийцами — накатывает «Кобру», и кофе грубого помола готов к употреблению. И вот тогда, один связист, который, видать, слышал звон, взялся сварить нам кофе по-берберски… Для начала он перепутал берберов и бедуинов, потому что берберы варят кофе с чесноком и медом, а вот бедуинский рецепт как раз напоминает кенийский вариант — много специй и кайенский перец в придачу. Ну, а кончилось все тем, что за неимением необходимых ингредиентов парень решил воспользоваться упаковкой приправы для овощного супа. Ну, там, в перечне ингредиентов действительно мелькали знакомые имена, но кофе, пахнущий чесноком и укропом — это нечто! И это ведь мы еще не коснулись темы вкусовых качеств напитка.
— Надо будет попробовать, — задумчиво протянула Барбара и, благодарно кивнув Робу, поставившему перед ней чашку с кофе, потянулась за сигаретой.
— Так мне рассказывать, или продолжим обмениваться гастрономическими впечатлениями? — Лиза почувствовала себя обиженной, ее история была полна драматизма — прямо-таки триллер, а ее никто не слушает.
— Конечно, рассказывать! — Барбара сказала это так, будто и не она вовсе затеяла весь этот пижонский разговор о кофе. — Только подробно и с самого начала!
3.— Что же получается? — от выпитого кофе во рту стало сухо и горько, и Роб решил перейти на воду. — «Глобал реал-эстэйт инвестмент» к делу о похищении отношения не имеет. Тебя захватили по заказу Харта.
— Именно так! — похоже, повторное переживание событий прошлой ночи на пользу Изи не пошло, что и не странно. — Он сам признался.
— Тогда возникает два вопроса, — Роб хотел подвести хотя бы предварительные итоги, но, судя по всему, не он один.
— Только два? — а вот на Бабс выпитый кофе совершенно не влиял. Она по-прежнему была свежа и демонстрировала отменное настроение.
— Два из многих, — не стал спорить Роб. — Первый, кто и за что убил Альфреда Блау?..
— Это два разных вопроса, — поправила его Изи.
— Хорошо, два, — Роберт был настроен миролюбиво, во всяком случае, по отношению к присутствующим. — Но мне так же интересно, насколько были осведомлены о планах Харта парни из «Оракула»?
— Ну, если судить по словам Харта, они на такое не подписывались, — развела руками Изи.
— И ведь один из них дал тебе позвонить! — напомнил Дюк. Он по своей привычке говорил мало и только тогда, когда полагал реплику действительно необходимой.
— Да, — кивнула Изи, но Роб заметил мгновенное замешательство, промелькнувшее в ее взгляде, и сообразил, отчего служащий «Оракула» стал вдруг таким добрым.
— Тем не менее, — сказал он вслух, — это был всего лишь один из трех охранников. По поводу морального облика остальных я скорее поверю в то, что они бандиты, чем в обратное.
— Следовательно, у нас уже есть два косвенно связанных между собою противника: Харт и «Оракул», — подбила дебит Изи.
— Харт мерзавец, но, судя по всему, его оперативные возможности невелики, — добавил Дюк.
— А вот «Оракул» у нас появляется уже во второй раз, — одобрительно кивнула Бабс.
— Да, — согласился Роб, — мной занимались тоже они, хотя заказчик, по всей видимости, другой.