Не будите спящую собаку (СИ)
— Прямо-таки из штурмовых? — не поверил Роб, которого действительно когда-то называли Ходоком, но совсем не в том смысле, как могли подумать широкие неосведомленные в тонкостях деверсионно-разведывательной работы массы.
— Прямо-таки из штурмовых?
— Юль не стал бы придумывать! — возразил Гном и был, разумеется, прав — сержант Альфред Юль был хорошим пекарем, отличным командиром Тактической группы и невероятно точным в деталях гражданином Королевства. Сказал, «винтовки», значит, так оно и было.
— А с Сирком что случилось? — сменил тему Роб, уловивший главное — дело дрянь, и потому что, на самом деле, дрянь, и потому что не понятно, что за притча!
— А ты откуда знаешь? — насторожился Абе.
— Расслабься, Гном! — Роб в общем плане представлял, о чем думает Абе, но дружба дружбой, а «табачок» врозь. — У тебя свои источники, а у меня свои.
— А… ну, да! Сирк… Что ж, Добытчик поехал вывозить семью, его и зацепили. Целили в грудь, попали в плечо. Рана не смертельная, пуля прошла по касательной.
— Звучит обнадеживающе! — согласился Роб, мысленно представивший себе, как бы действовал он, если бы надо было вытаскивать из-под огня еще и семью.
«Впрочем, у меня есть Изи, — напомнил он себе, — так что и представлять, в общем-то, нечего. Все и так ясно!»
— Йорг?
— Уже нормально. Мёллер его вывез из Цюриха и спрятал.
— И кто это на нас наехал?
— Хороший вопрос! Можно, я его тебе задам?
— Можно, но не сейчас. Давай, встретимся ночью, тогда и обсудим, — предложил Роб.
— Принято, — согласился Абе. — А что слышно у Гризли?
— У Гризли все в порядке, — успокоил Роб. — Я с ним на связи.
— Тогда приходите в «Люрекс». Это ночной клуб в Старом городе, на Торжке, знаешь?
— Знаю, — подтвердил Роб.
— В половине одиннадцатого устроит?
— Вполне.
— Идите к служебному входу, он у них на Портновскую выходит.
— Знаю.
— Ну, тогда до встречи! — хмыкнул Гном. — Скажете от Еггера, вас проводят, а мы с Юлем будем уже внутри.
— Договорились! — Роб отключил телефон и раза два для верности прогнал разговор в уме. Звучало разумно и непротиворечиво, но иди знай, что там и как сложилось за прошедшие ночь и день. И хотя причин сомневаться в Гноме у Роба, как будто, не было, тревожная непроясненность ситуации диктовала и правила поведения. Береженого Бог бережет, не правда ли?
«Эх, — подумал он с досадой, — где бы можно было добыть на гражданке снайперский комплекс?»
2.Обед — консервированная ветчина, крекеры, сыр и компот — устроили в половине четвертого, и прошел он на удивление мирно. Никто ни кого не напрягал, серьезные вопросы не обсуждались, как, впрочем, и события дня минувшего. Просто обед. Пикник. Только не на природе, как принято, а в интерьере заброшенного завода. Отдавало экзотикой и эстетством, но не мешало. Однако все понимали, что бесконечно этот «легкий треп» продолжаться не может. Делу время, как говорится, потехе час. Так что уже в четыре занялись делами. Доели, допили, собрали разовую посуду, банки, упаковки и объедки в пластиковый мешок, чтобы выбросить при случае в городе, сварили кофе — у Барбары на кухне даже крупповская автокофеварка нашлась, — и снова расселись вокруг стола.
— Итак, — сказала Барбара, доставая свои эстетские Vogue Noire, — кстати, никто не возражает? — обвела она взглядом присутствующих.
— Мне не мешает, — пожала плечами Изи, которая и сама, если честно, не отказалась бы сейчас от сигареты. — Угостишь?
— Разумеется! — подвинула к ней пачку Бабс. — А что скажут господа егеря?
— По мне, хоть русскую махорку! — усмехнулся Дюк.
— А что такое эта «махорка»? — заинтересовалась Бабс.
— И не спрашивай! — отмахнулся Роб. — Это Дюк вспомнил про наши приключения в Африке, вернее, про трофеи. Захватили мы как-то на базе угадийских guerrilleros коробку, набитую бумажными пакетами. Бумага оберточная, желтая и жесткая, печатными буквами — кириллицей — написано «Махорка», и внутри, вроде бы, табак. Думали, дурь, а оказалось… Ну, я даже передать тебе, Бабс, не могу, чем это оказалось. Так что, кури свой Вог и будь счастлива, что живешь в цивилизованной стране, в цивилизованное время.
— Зря ты так, Роб! — мило улыбнулась Барбара. — Вог еще моя бабушка курила, а, возможно, и прабабушка — до Второй Мировой. Это у нас называется приверженностью старым традициям.
— Да, вы просто консерваторы! — «ужаснулся» Роб. — Это, извини, у вас только по женской линии, или мужчины тоже члены клуба?
— Я тебе потом отдельно все расскажу, ладно? — Барбара закурила и сделала крошечный глоток кофе. — Но вернемся к нашим баранам. Итак, с чего начнем?
— Давайте, с меня, — предложил Роб.
— Не возражаю, — кивнул Дюк, и поскольку остальные промолчали, Роб начал рассказывать, что и как с ним происходило после звонка Абе Кройтера.
Роб и всегда умел излагать мысли ясно и просто — особенно, когда этого хотел, — так что и теперь он не стал утомлять слушателей несущественными подробностями. Однако, если часть умолчаний, как поняла Елизавета, касались их с Робертом личных тайн — будь то история старой дружбы, так неожиданно превратившейся в историю любви, или все те подробности, которые могли хотя бы намекнуть на наличие у них двоих особых способностей, — некоторые другие «упрощения сюжета» явно касались, так сказать, профессиональной деятельности рассказчика. Елизавета обратила внимание, что Роб так и не назвал по имени человека, который взламывал для него сервер «Глобал реал-эстэйт», как не объяснил и того, откуда взялся у него незарегистрированный пистолет. Между тем, Лиза тоже не сегодня родилась, и кое-что о такого рода делах все-таки знала. Достать нелегальный ствол можно и даже несложно, если знаешь, к кому обратиться. Что же касается хакеров, то их гораздо больше, чем хотелось бы, и это правда жизни. Тем не менее, «ворошить эти угли» Лиза сочла неуместным: у каждого свои тайны, тем более что они здесь не одни, а в компании. Да и неважно, в сущности, где Роб добыл пистолет или познакомился с хакером. Есть и есть. Другое дело, прояснить по-настоящему важные детали.
— Вопрос задать можно?
— Да, на здоровье, — улыбнулся Роб, встретившись с ней взглядом.
— Этот твой друг, я имею в виду Абе, как он узнал, что тебя «заказали»? Я поняла, что у него есть свой человек в «Оракуле», но откуда этому человеку знать, что Абе все это вообще интересно?
— Вопрос закономерный, — кивнул Роб и взглянул на Дюка, словно спрашивал разрешения, но тот лишь плечами пожал. — Видишь ли, впрочем, это, наверное, и Бабс будет интересно. 60-й Егерский полк — это так называемый четырехбатальонный…
— Я знаю, — кивнула Изи. — Четыре батальона. Один учебный, два — срочных, и один — быстрого развертывания, контрактный.
— Изи! — судя по всему, Роберт был, что называется, шокирован уровнем ее осведомленности в такого рода делах. — Ты продолжаешь удивлять, и это через восемь лет знакомства!
— Да, я такая! — рассмеялась Изи, чувствуя, что краснеет от удовольствия. Ей нравился этот новый стиль общения с Робертом, подразумевавший легкий флирт и «отношения», что бы под этим словом не подразумевалось на самом деле.
— Да, я такая! И собираюсь удивлять тебя и дальше. Но давай вернемся к моему вопросу.
— Давай, — не стал спорить Роб. — И знаешь, Изи, ты действительно задала очень правильный вопрос. Состав диверсионно-разведывательных групп считается секретным, особенно тех групп, которые участвовали в заграничных миссиях. Добыть эту информацию сложно, хотя и возможно, разумеется. Тем не менее, моя первая мысль была именно о взломе файлов Министерства Обороны, ведь то, что мы — я и Абе — служили вместе, можно узнать, только из досье отдела Специальных Операций. Там есть список — все девять имен вместе. Я так и подумал: хакнули файлы военного ведомства и получили список. Тогда все выглядит вполне логично: человек Кройтера видит список и сообщает об этом Абе. Абе удивляется и спрашивает, с какой стати «Оракул» интересуется данными из закрытых источников, и получает ответ, что все это из-за меня. На тот момент, мне все это так и представлялось, но то, что звучало складно позавчера, сегодня мне уже таковым не кажется. Одно из двух, или начальство нас обмануло, и в списках полка мы записаны вместе, по крайней мере, как отделение, или у Абе есть контакт в контрразведке.