Корсары Николая Первого

Адмирал понял затянувшуюся паузу по-своему:
– Да не переживайте вы так, Александр. Между нами говоря, это она считает себя вашим врагом. Но тратить на нее свои нервы… Поймите, враг – это высший статус человеческих взаимоотношений. Куда более высокий, чем даже статус друга. Ведь считая кого-то своим врагом, мы тем самым признаем его равным себе. Так что плюньте – и идите дальше. Право слово, не стоит она того. Обычная вздорная баба. К слову, дочка характером пошла в нее, так что…
– Честно говоря, я даже не рассматривал ее дочь в качестве потенциальной невесты. Я вообще жениться пока что не собираюсь.
– Естественно, вы и без этого неплохо развлекаетесь. Кстати, на мой взгляд, нынешняя ваша пассия несколько… простовата.
– Что?
– Рано утром, – усмехнулся адмирал, – сюда явились несколько человек из вашей команды, дабы узнать, не случилось ли с вами чего. Полагаю, они до сих пор опасаются, что я вас арестую за неподчинение. Так вот, среди них была и девушка. К слову, при таком характере, внешность у нее могла бы быть и поинтересней.
– То есть?
– Когда один из лакеев прошелся по матросам в юбках, она, ни слова не говоря, свернула ему челюсть.
– Ну и дурак, – пожал плечами Александр, успокаиваясь. – Это, наверное, Алена, из поморок. У нас на кораблях служат несколько женщин – помощницы медиков, ну и еду кто-то готовить должен. У них это неплохо получается.
– Ну да, конечно, – что-то в голосе Бойля подсказывало, что он не поверил ни единому слову лейтенанта. – Весьма правильный подход.
– Нет, в самом деле, – начал Верховцев, но тут же осекся. Чем сильнее протестуешь – тем смешнее выглядишь, тем более что все равно не поверят. Разве что репутацию девушке еще сильнее измараешь. И черт их всех дернул сюда припереться! Оставался единственный вариант – сделать безразличное лицо и перевести разговор на другую тему. К слову, актуальную и весьма его интересующую. – Кстати. Вы обещали найти медиков?
– Как мне сообщили, они уже выехали из Петербурга, – кивнул Бойль. – Я, признаться, не ожидал, что их так легко смогут найти, а главное, заставить сюда поехать. Но, очевидно, кому-то понравились ваши победы. Как-никак, другие чем-то столь же эффектным похвастаться ныне не в состоянии [62].
– Что же, квалифицированные медики – это хорошо, – задумчиво кивнул Верховцев.
– К слову, я уже отправил в столицу рапорт о ваших новых достижениях. Правда, полагаю, кто-то успел сделать это еще до меня. Знать бы только, кто.
Судя по тому, как дернулась щека у обычно невозмутимого адмирала, Верховцев понял: он крайне недоволен тем, что кто-то действует через его голову. Это, в принципе, было ожидаемо – кому такое понравится? И Александр не собирался облегчать ему жизнь. Пускай адмирал хорошо к нему отнесся и покровительствовал их изначально безнадежному, казалось бы, предприятию, но… В общем, это был не только его секрет, и разглашать его было бы глупо и недальновидно.
– …Ну что, Егор Иванович, рассказывай.
– Оно тебе надо? – Гребешков смотрел на командира без восторга. Создавалось впечатление, что он всерьез жалел о данном обещании. Или думал, что Александр о нем забудет? А может, что кто-то из них двоих не переживет тот бой? А что, запросто могло и такое приключиться. Но теперь поздно, назад не сдашь, и, хочет он того или нет, придется рассказывать правду. Хотя бы для того, чтобы не разрушить обоюдное доверие и практически, насколько это возможно между потомственным дворянином и выходцем из крестьян, дружеские отношения.
– Надо, Иваныч. Сам понимаешь, всякое может случиться, и я должен знать, чего ожидать.
– Ну и ладно, – как-то обреченно выдохнул унтер и начал свой рассказ.
Немногим менее тридцати лет назад один генерал, храбрец и герой войны с Наполеоном, сумел доказать императору необходимость новой структуры, направленной на укрепление государственной власти [63]. Там, собственно, и доказывать-то ничего не требовалось, только-только немалой кровью подавили декабрьский мятеж, и порядок требовалось навести быстро. В противном случае крови пролилось бы куда больше.
 
Император дал отмашку, и новая структура заработала. Эта высшая полиция, главой которой стал вышеупомянутый генерал, многое сделала. В основном, к слову, правильными вещами занимались, вот только высшее общество настроили против себя мгновенно. Не любили дворяне, когда кто-то не просто имел право контроля над ними, но и активно этим правом пользовался. Так что не любили жандармов, руки не подавали. Вынуждены были терпеть – и ставили палки в колеса при каждом удобном случае. В общем, не самая радужная ситуация, не особенно способствующая плодотворной работе.
На суше еще туда-сюда. Офицеры не любили жандармов, демонстративно их презирали – и побаивались. Во всяком случае, открыто мешать не рисковали, максимум – саботаж. А вот флотские отличались и храбростью, граничащей с безрассудством, и накрепко спаянной поколениями кастовостью. Опять же, концентрация представителей старых фамилий здесь буквально зашкаливала. На корабли жандармам ходу не было – бунта не хотел никто. Как ни крути, а декабристы с их абсолютно неадекватными ситуации действиями и малыми силами – это одно, а утыканные пушками корабли, на многих из которых может служить под тысячу человек – совсем другое.
Но покойный основатель службы сам был человеком умным, и дураков вокруг себя не держал. Потому ничего удивительного, что выход был найден, и заключался он в агентурной работе. Многоуровневой, тщательно продуманной и организованной. Да, завербовать офицера сложно, однако же и нижний чин может знать многое. А уж его-то склонить к сотрудничеству куда как проще.
Помора из глухой деревни тоже нашли, чем соблазнить. К примеру, офицерским чином. Не сразу и не морским, но для крестьянина стать «его благородием», пусть и обычным прапорщиком, значит очень многое. Жалованье тоже немаленькое… И Гребешков согласился.
К подготовке агента жандармы подошли обстоятельно. Аккуратно изъяли его под видом болезни, после чего принялись дрессировать как циркового медведя. Чтение, письмо, кое-какие навыки рукопашного боя, основы слежки и ее обнаружения, ну и еще много чего. Разумеется, давали самые азы, за короткий, всего три месяца, период многого просто не освоишь, но все же для задачи «держать глаза и уши открытыми» этого оказалось более чем достаточно.
К слову, в тот день, когда «Князь Варшавский» вышел из порта, Гребешков уже был прапорщиком. Хотя, разумеется, никто, кроме его прямого начальства по линии Третьего отделения, этого не знал. Не обманули отцы-командиры. И Александр практически не удивился, когда услышал, что было у Гребешкова в этом походе, помимо обычного, еще одно задание. Так сказать, частного характера. А именно, присматривать за ним, мичманом Верховцевым. Александр даже не сомневался, откуда тут ноги растут – наверняка отец подсуетился да подключил свои многочисленные связи.
Вот так. Гребешков выполнил задание. Следил и оберегал в меру сил и умения, а заодно информировал родное командование. Именно с его подачи ушел в столицу курьер. Получается, не окажись его здесь – и неизвестно еще, как бы повернулось дело. Конечно, служить в охранке вроде как не совсем почетно, однако, по здравому размышлению, выходило, что дело все же нужное. Так что Александр лишь кивнул, принимая новую информацию во внимание, и пообещал ее хранить. В конце концов, это могло стоить Гребешкову жизни – обиженный в лучших чувствах адмирал может и проблемы устроить, причем нешуточные.
– Вот что, Александр, – Бойль, видимо, решил, что воспоминания – это интересно, однако сейчас не особенно важно. – Вы готовы к серьезному разговору, или вам надо еще немного поправить здоровье и отлежаться?
– Боюсь, у меня не так много опыта в поправлении здоровья, – пошутил лейтенант. – А неправильный опохмел ведет к длительному запою. Поэтому лучше обсудить то, что вы считаете нужным, прямо сейчас.