Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
За ширмой, под ласковыми Наташкиными руками, слетели с Хайра патлы «битла» (так в Афганистане называли молодых людей, носящих прическу «а-ля Битлз»). Оказалось, что она еще и парикмахер неплохой. Вроде был человек острижен наголо, да вот отросли слегка волосы. Наталья же, в благодарность за предсказание будущего, взялась достать комплект поношенного, но приличного на вид солдатского обмундирования. Лишних вопросов девушка не задавала, привыкла, общаясь с разведкой, помалкивать.
Астманов тем временем выправлял командировку в Кундуз. И очень хорошо, что Зорькин улетел в Ташкент, оставив вместо себя заместителя технаря майора Исейкина. Этот, даром что командированный, как запал на красавицу татарку из строевой части, так проводил все дни в крепости в неге и любви. А что? Красив был, подлец! Известно, на войне дураки навоюются, умные наживутся, красивые нае…тся.
Астманов шел напролом, не было времени для дипломатии.
– Александр Кириллович, мне бы в Кундуз дня на три. Понимаете, женщина знакомая, ну, очень хорошая женщина, в Союз улетает. Вернется ли, не знаю. Надо увидеть, передать кое-что с ней. Как раз в мой город и едет. Вот, смотрите, письмо написала. – Астманов достал солдатский конверт и восхвалил женское чутье (татарская княжна, достав косметичку, деликатно отвернулась к окну). Под отставшим клапаном конверта краснели афошки.
– Да это лишнее… все твои письма, – отмахнулся Исейкин, совершенно не протестуя против того, что Астманов прикрыл конверт толстым журналом регламентных работ. – Ты же смотри, не подведи. Пять дней хватит? Но чтобы уж точно. Сегодня вторник. В понедельник будь на месте.
Когда Исейкин протягивал серенький листок с лиловыми печатями, Астманов как можно небрежнее сказал:
– Да, Александр Кириллович, тут еще баграмские ребята просят сопроводить солдата в Кундуз. Чего-то там по получению саперного имущества или документов, не знаю. Неудобно отказывать. Внесите его в командировочное, а то ведь загребут воина на пересылке – неделю просидит, пока посадят на борт. Со мной и вернется. Вот его военный билет и прочее. – Насчет прочего Астманов приврал. Не было прочего. Все шло на русское авось.
Майор не глядя шлепнул еще один лиловый кружок: «Сам вписывай. Нужна тебе эта морока? У меня как-то в командировочном запись была: «С ним следует 48 человек». Так на пересылке, на обратном пути, пока орду не набрали – не выпустили.
Когда Астманов вышел, татарская княжна обвила точеными руками багровую шею майора:
– Странные эти ребята, журналисты… Вот к Алешке этому сегодня Наталья с утра прискакала, да и сейчас, кажется, сидит. А он в Кундуз, к женщине какой-то.
– Ты, Аля, меньше про них думай. Это еще те журналисты. Даром, думаешь, вся разведка у них в друзьях? Я еще с ними заработаю шишек. Вон, Зорькин позвонил с утра пораньше, интересуется, нет ли кого лишнего на «Буре».
– Ну и что? Есть? – томно спросила Аля, вытягивая из-под журнала конверт.
– Да они же всю ночь там гуляли! Видно, кто-то стукнул в Ташкент. А… как ты?
– Зеркальце, мой друг, скажи… Нормальный парень этот Астманов.
Борт, почтовик, на Кундуз был «на плане» после двух пополудни. О посадке Астманов не беспокоился. Командир экипажа был ему знаком. Не хватит места в гермокабине – посадит в грузовой отсек. Полчаса бескислородного кайфа и ледяной свежести – это терпимо, тут главное не суетиться и чтобы не с глубокого бодуна быть. А вот как выбраться из крепости, если есть все-таки хвост? Насколько реально пробраться незаметно в жилье Хайра в Картай-Сих? Если только «охотники» вычислили Хайра по месту службы, то туда лучше не соваться… Некстати вспомнился Астманову этот «вольняга» с дизельной электростанции, продавший афганцам под видом сливочного масла в банках – технический вазелин. Ведь прятался черт хитрый – два месяца из части носа не показывал. А ведь все равно – завалили. Все. Надо идти к Иволину и до определенного момента скрываться. Здесь нельзя врать – жизни на кону. Согласится – хорошо. Нет – будем дальше думать.
– Ну, допустим, до аэропорта, до самой пересылки я тебя подброшу. И там до вылета не оставлю, с хлопцами подежурю. А в Картай-Сих… Это, Леша, тяжело, сам понимаешь. Не январь восьмидесятого. Если что – загремим под фанфары!
Иволин выслушал рассказ Астманова, казалось, без особого интереса. Золото, старина, судьба Хайра – это его мало интересовало. Вот если бы там, в Картай-Сих, было оружие, склад «духовский», или «душок» со «Стингером». Но надо помочь – так надо!
– Леша, есть только один выход. Хочешь – принимай. Не хочешь – по-другому не могу. Обезьяну оставим под охраной в аэропорту. Гарантирую. Посидит у комендатуры с моими хлопцами. Мы берем машину, афганскую, такси, и уходим на Картай-Сих. Вот, смотри: от его хаты до шоссе двести метров. Мы же проедем с развилки налево, а броник уйдет по магистрали и встанет здесь. Изобразит мелкий ремонт. Если прижмут, то они услышат и смогут прикрыть эту «двухсотку» из пулемета, а мы пробежим. И тогда, если пальба начнется, это будет нормально выглядеть – оборонялись, да? Все нормально. Стволы направят направо, в проулок – это естественно. Все пока бьет в точку. Согласен?
– А если в квартире засада? – вяло улыбнулся Астманов. – Тогда как?
– По обстоятельствам. Мы туда вдвоем идем, понимаешь? И все, что у нас будет, – это парочка-другая гранат, мой «стечкин» и твой «ПМ». И вот еще что: я в гражданке не пойду. Опять же, для прокурора, понимаешь? В случае неудачи у меня один выход – дурака изобразить… Решил прокатиться, да не туда завезли.
Хайр, навьюченный заплечным мешком с сухим пайком и парашютной сумкой, выглядел вполне правдоподобно. Только вот физиономию имел серую – так бледнеют от страха смуглые дети Востока. Когда Астманов оставлял его в компании двух хмурых десантников, Хайр в отчаянии проблеял:
– А если ты не вернешься? Что мне делать?
Естественно, ответа на такой вопрос не было, и Астманов раздраженно отмахнулся. Ему все меньше нравилась вся эта история. Но Хайр мог стать золотым ключиком к Сары-тепа. Полным оправданием «экспедиции». И ради этого стоило рискнуть.
В потрепанную желтую «Тойоту» они неторопливо сели у огромного рекламного щита «Кока-кола». Астманов назвал район, попросив тощего хазарейца проехать через Бонгсмо-Дор.
– Далеко, господин, можно быстрее… И дорога плохая. Там мы не ездим…
– Давай, как сказано, – буркнул Астманов и, обрывая профессиональное нытье извозчиков всех времен и народов, явил на свет красную бумажку.
Такси он остановил у дукана, метров за триста от двухэтажного дома, где поселился Хайр. Хозяин лавки с явным интересом осмотрел Иволина – люди в советской военной форме в этом районе появлялись редко. Разве что проскакивали на своих «шайтан-арбах», ощетинившись стволами. Впрочем, ниспошли им Аллах удачу, пусть вот так, без оружия, ходят. Трудно говорить о ценах с человеком, когда одна его рука лежит на цевье «калашникова». Астманов неспешно перебрал шикарные подделки японских часов и не торгуясь купил «Сейко-5» и «Ориент» с автозаводом. Цены здесь, на окраине Кабула, были на треть ниже, чем в дуканах на Куриной или Цветочной. Там «ломили», понимая, что покупатель шарахается от комендачей. Те для вида чинили разборки: откуда афганские бабки и прочее, в итоге «конфискуя» покупки и деньги. Да ведь и были у комендатуры основания – десяток приказов о запрещении военнослужащим и «вольнягам» что-либо покупать в афганских лавках. Еще Астманов присмотрел лазуритовые четки хорошей ручной работы.
– Есть еще такие? – небрежно спросил он дуканщика, перебирая крупные небесно-голубые зерна с блестящими звездочками самородного золота. Хозяин, таджик, отчего-то напрягся и пробормотал:
– Редкий товар. Это индийские мастера. Последние….
– Да, брат, из самого индийского ущелья Панджшер. Если будут еще присылать – сохрани. Я дам настоящую цену. – Астманов задержал взгляд на дуканщике, давая понять, что говорит вполне серьезно.