Чумная Полли и маскарад (СИ)
— Прости… Я не совсем… Продумала…
Эван скупо улыбнулся кончиками губ:
— Я думаю — в пекло вольности, они не стоят ни дня одиночества Полин в подземельях. Не должен ни один ребенок отдуваться за весь город. И ты бы видела, что теперь вместо Полей памяти…
— Что?
— Там все обрушилось в катакомбы — больше нет подземного города и пустых домов. И тоннель под Ривеноук обрушился. И место заключения Полли тоже — вместо парка Прощания теперь озеро…
— Надо же…
— Как-то так. — он замолчал.
Она чуть пошевелила пальцами, гладя Эвана по щеке, и сказала очевидное:
— Ты колючий.
— Побриться?
— Не уходи… — испугалась Вик.
— Тут тебя хочет осмотреть Ник — он уже пару минут грозно смотрит на меня. Я схожу и приведу себя в порядок, а тебя осмотрит доктор. Ты… Ты… Ты чуть не умерла, чуть не… Если бы не…
Вот, опять не сказал запретное слово, не сказал: «Мюрай». Просто замолчал. Не хотят её тревожить или боятся нового силового шторма. Вик приподняла вверх левую руку, рассматривая запястье — блокиратора нет. Только повязка на ладони.
— Меня бы заперли… В сумасшедшем доме…
Эван вскинулся:
— Никому бы не позволил. Я люблю тебя, Вики. Любил бы все равно, даже после перехода в терминальную стадию потенцитовой болезни…
— Почему я… Не умерла?
Эван потер висок, не зная, как обойти запретное слово. Вики сама подсказала:
— Мю… Мю… — с первого раза все же не получилось выговорить, но Эван понял и сам сказал:
— Да, тебя спас Брок. Как — лучше спросить Дрейка, он лучше объяснит. А пока… Я пойду и побреюсь.
Ей очень хотелось опять сказать: «Не уходи!», но это глупо и по-детски. Ей уже не надо бояться докторов. Она лишь опять просила:
— Мюрай…? Он…? — горло перехватило спазмом. Спросить, жив ли Мюрай, она не смогла.
Эван, с сожалением опуская её руку на кровать, тихо сказал:
— Тут все очень сложно, Вики.
— Он… Жив?
— Можно и так сказать. Пока жив. Его ждет казнь, Вики. Он шпион Вернии.
Она поправила его:
— Раз… Раз… Разведчик, как и ты. Офицер.
Эван встал с кровати:
— К сожалению, это не считается. Ник, присмотри за Вики, пока я приведу себя в порядок.
Уже в дверях его нагнал последний вопрос, который очень интересовал Вики:
— Кларк?
— Кюри мертв. Он был инженером-строителем железнодорожных тоннелей из Олфинбурга, уволенный за растрату тут в Аквилите, и ставший подрабатывать контрабандой.
— Брок. — уверенно сказала Вик.
— Он, — подтвердил, закрывая дверь, Эван. — Я быстро.
На кровать рядом с Вик сел Николас. Он был усталый, тоже заросший щетиной. От него несло травами и карболкой.
— Виктория…
Она тихо подсказала:
— Можно Вик. Или Тори. Но лучше — Вик.
Николас кивнул, доставая из кармана фонендоскоп:
— Вик, я твой доктор. Я могу осмотреть тебя?
Она сжала губы. Вот этот момент она всегда не любила. Николас принялся увещевать её:
— Я аккуратно, Вик. И у меня есть разрешение от Эвана, как твоего опекуна. Я уже третьи сутки лечу тебя.
— Сколько? — удивилась Вик. Она думала — это всё тот же день.
— Вас нашли и достали из катакомб только на вторые сутки. Эм… — Николас осторожно посмотрел на неё и все же неуверенно сказал: — Брок выбрался из катакомб и позвал на помощь.
Вик несмешно рассмеялась:
— У некоторых рыжих отсутствует инстинкт самосохранения. Он должен был со всех ног нестись в Вернию…
— Если бы не Брок, вы бы там насмерть замерзли, Вик. Никто не знал, где вас искать… Ты в отличие от других, пострадала сильнее — почти четверо суток без сознания, если считать с катакомбами… Даже адера Вифания приходила и лечила тебя. Правда, перед этим она сильно отчитала адера Дрейка. Удивительная женщина. — он чуть приподнял руку, в которой держал фонендоскоп: — так я могу тебя осмотреть?
— Хорошо… — еле выдавила из себя Вик, пытаясь все осмыслить.
Николас тут же взял её за руку, считая пульс — время он отслеживал по напольным часам.
— Пульс хороший, отличного наполнения, несмотря на кровопотерю. Как общее самочувствие?
— Терпимо. — расплывчато сказала Вик. — Ничего не беспокоит. Даже рука не болит.
Она приподняла вверх левую руку — зачем Мюрай ранил её?
Николас подсказал:
— Рана на ладони заживлена мной магически, но я наложил на всякий случай несколько швов — говорили, что у тебя иногда распадаются швы из-за пользования магией. Повязка тоже на случай возможного кровотечения. Но лучше пока не пользуйся магией.
— Я постараюсь. Я все равно её пока не чувствую.
Николас приспустил одеяло с её груди:
— Я послушаю сердце?
Вик лишь кивнула, отворачиваясь в бок — широкий ворот ночной сорочки не нужно было опускать.
Закончив с осмотром, Николас вынес вердикт:
— Почти здорова, что просто удивительно. Если есть силы, то можешь аккуратно вставать. Не уверена в силах — позови горничную. Сиделка придет на ночь, если нужно…
— Не нужно, — тут же спешно сказала Вик. — Я справлюсь сама.
— Тогда… Еду скоро принесут — пока только бульоны и легкие закуски. Не геройствуй пока, пожалуйста. И не пользуйся магией.
— Я поняла, Ник. Я буду слушаться. Во всяком случае я постараюсь слушаться.
— Это лучше, чем ничего, — встал с кровати Николас. Заметив, как она села, осторожно спуская ноги с кровати, он сказал: — и не удивляйся собственному виду в зеркале. Эвану ты очень нравишься в любом виде.
Вик непроизвольно вздрогнула:
— У меня что… Нос горбатый отрос? Или бородавками вся покрылась? — страх придал сил — Вики встала и медленно направилась в уборную, приводить себя в порядок.
— Нет, что ты, ты по-прежнему очень красива.
Вик в дверях уборной оглянулась на Николаса — тот не шутил. Он был совершенно серьезен. Что ж… Она узнает сама, что же в ней изменилось. Вик закрыла дверь уборной и первым делом подошла к зеркалу, замирая перед ним.
У неё были совершенно белые волосы, как у Дрейка. Точь-в-точь. Даже странно. Или…
Ноги подогнулись сами по себе — Ник осела на пол, в последний момент цепляясь за обитую бархатом софу.
— И куда надо направлять силу, если шторм все же произошел?
— В непонятливых инквизиторов. Только у них есть шанс пережить шторм.
Дрейк сам пережил силовой шторм. Прошел через него, становясь седым, как стала теперь она. А Эван… Эван нет. У него его родной цвет волос, даже на висках седины не добавилось. Он не поседел. Его нараставший силовой шторм не коснулся.
Мюрай.
— И что же ты сделал, Брок?
Она сжала виски — голова готова была взорваться от мыслей и боли.
Эвана не задел силовой шторм. Но она видела, как с рук Брока летел эфир. Не черный, который получился у неё, а привычно яркий, как у Дрейка. Брок изменил эфир? Брок изменил силу? Брок изменил точку приложения… Брок зафиксировал шторм на себе, выпуская только излишки…
— Ничего себе излишки — провалившиеся в катакомбы Полей памяти…
Но Брок не инквизитор, он не мастер, он…
Потенцит. Он надышался потенцитовой пылью, когда искал в штольнях самородки, и, как сама Вик, шагнул чуть дальше в своем развитии магии. Иначе тогда, там, в катакомбах, они бы все погибли из-за неё.
За дверью раздался обеспокоенный голос Эвана:
— Вики? С тобой все в порядке?
— В порядке… — отозвалась она. — Я сейчас… Приведу себя в порядок и… Все хорошо, Эван. Правда, любовь моя.
Так проще признаться в любви. Ривеноук теперь пограничная река, вряд ли теперь можно так просто проплыть под мостом князей…
Она еле встала и направилась в душ.
После завтрака, во время которого Эван составил Вик компанию, зашел хмурый, очень серьезный Дрейк. Он замер белой статуей скорби в изножии кровати — Эван поднялся, чтобы уйти, но Вик мертвой хваткой вцепилась в его руку:
— Не надо…
Дрейк серьезно повторил:
— Не надо, Эван. Я ничего секретного не скажу. Я лишь хотел изви…